a love like laundry

Выискивать Сатору не приходится. Тот сам приходит к нему. На самом деле, он возвращается домой и замечает Сатору у входа. В это же утро Сугуру, только что ушедший от Сёко, медленно бредёт в сторону своей квартиры, теряясь в раздумьях о том, как поступить дальше. Уже подойдя к дому, он видит Годжо — тот сидит на холодных ступеньках перед подъездом, с лицом, полным глубокой, невыносимой тоски. Сердце Сугуру начинает колотиться в груди; он рад видеть его, рад даже такому выражению на его лице. В памяти Сугуру всё ещё живёт тот пугающий, холодный взгляд, которым Сатору одарил его при последней встрече. Но сейчас Годжо здесь, перед ним, и Сугуру едва сдерживается, чтобы не кинуться к нему в объятия. — Сатору! — окликает его, не смея упустить шанс. Он и так потратил кучу времени впустую. Услышав своё имя, Сатору вздрагивает. Он оборачивается на знакомый голос. Выражение его лица меняется. Сейчас он выглядит так, будто готов либо начать драку, либо сбежать. Сугуру подбегает к нему, пока тот ещё не сориентировался, совсем не ожидая, что его поймают с поличным. — Ты здесь, — Гето вздыхает с облегчением. Он не пытается скрывать свою радость от встречи, улыбаясь. - Наконец-то ты вернулся. — Эм, да я просто… — Сатору замолкает. Его взгляд мечется с окна квартиры на Сугуру. Кажется, что он вот-вот запаникует. — Я, вообще-то, тоже тут живу! Вот. Мои вещи в квартире. Я… хотел забрать кое-что. Но сейчас вдруг понял, что мне они не слишком сильно и нужны. Так что просто забей, я пошёл. Сатору подскакивает, разворачивается на пятках и уходит в другую сторону, выбирая, всё-таки, бегство. Теперь паникует Сугуру, глядя в удаляющуюся спину. Если он сейчас позволит ему уйти, когда они встретятся в следующий раз? А встретятся ли они вообще? Вдруг, настанет тот день, когда Сатору решит уйти раз и навсегда? Нет, он не должен позволить этому произойти. Гето движется как чувствует, почти на инстинктах, до конца сам не осознавая, что творит: он в два счёта нагоняет Сатору и дёргает за запястье. Тот спотыкается и чуть ли не падает, вырывая свою руку из захвата. Он разворачивается с таким видом, будто готов покрыть его хуями. Прежде, чем он что-то скажет, Сугуру делает первое, что взбрело в голову. Он опускается на четвереньки и склоняет голову так низко, что носом чувствует асфальт. Ну вот, он пал ниц перед любовью всей своей жизни. — Сатору, прости меня! — Стой, какого хрена ты делаешь? Сугуру не поднимает голову. Ему всё равно, что они прямо по среди улицы, вокруг люди, спешащие на работу; что он выбрал столь унизительный способ; что он всё ещё не знает, как правильно подобрать слова. Но он сделает всё, лишь бы Сатору остался. Он скажет всё. Лишь бы выслушал его. — Прости меня, мне правда очень жаль, — повторяет Сугуру. — Я должен был просто… просто поговорить с тобой о своих чувствах, как взрослые люди. А не избегать тебя, потому что мне было страшно. Это было так глупо. Я всё испортил. Теперь я понимаю, почему ты так сильно расстроился… Наверное, потому что доверял мне, да? Я должен был прийти и честно сказать о своих чувствах, но я не смог. — Сугуру, это… ты можешь встать? Пожалуйста... Люди пялятся. Он не может остановиться. — Пока тебя не было, я всё понял. Я не гетеро, ты мне взаправду нравишься. Ты мне так сильно нравишься, что иногда мне кажется, что я сумасшедший. Я не только о сексе. Секс с тобой это тоже нечто потрясающее, но не это важнее. Я правда очень скучаю по тебе. Прости, что я такой эгоист и не могу тебя просто отпустить. Я хочу, чтобы мы снова жили вместе, играли в видеоигры и стирали как раньше. Ты не поверишь, я скучаю даже по твоим грязным шмоткам, Сатору. Я хочу приготовить для тебя ужин и смотреть как ты ешь, а потом мы пойдем в фэмилимарт, потому что ты всегда хочешь на десерт этот дурацкий пудинг, и… Внезапно его сзади хватают за рубашку и рывком поднимают с земли. Не давая времени прийти в себя, его тащат прочь с центральной улицы в узкий переулок вдоль стен между многоквартирными домами. Сатору отпускает рубашку на спине только для того, впечатать Гето в стену. Он ожидает, что сейчас ему прилетит, но на лице напротив нет и капли гнева. Он видит перед собой только до невозможности взволнованное лицо. Даже уши Сатору покраснели. Ох, он смущается. — Ты… чёртов идиот, — сердито скулит Сатору. Он снова хватает Сугуру за рубашку, стискивая её спереди, будто собирается ударить. — Хорошо, мы поговорим, но больше не делай так, понял? Если это когда-нибудь повторится, я реально тебя изобью. Какой кринж, как я вообще это пережил... Сугуру сдерживается, чтобы не сказать, что использовать слово кринж — тоже кринж. Но ему не очень-то хочется получить по морде, поэтому он не испытывает терпение Годжо и просто кивает. — Ты прав. Я виноват. Бросив на Сугуру последний предупреждающий взгляд, он отпускает его. Сатору отходит назад, понимая, что всё это время прижимал его к стене, а это привлекло ещё больше внимания. Сугуру уже начинает скучать по его прикосновениям, даже таким грубым. Он так давно не ощущал тепла его кожи. Почувствовав его вновь, он не понимает, как выживал все эти дни. Сатору прокашливается и говорит: — Я выслушал тебя, теперь ты послушай меня, хорошо? — Хорошо, — кивает Сугуру. — Так, вот… я хочу… хочу тоже извиниться перед тобой, поэтому ты тоже меня прости, — бормочет он. Неожиданные извинения застают Сугуру врасплох. Он почти перебивает его, но Сатору продолжает настойчиво, — не только ты виноват. Я вёл себя, как идиот. Я тоже мог бы поговорить с тобой о том, что чувствую. Но не стал. Мне всё и так нравилось. Просто не хотел ничего портить своим признанием в любви. Сугуру никак не ожидал услышать подобное. От этого случайного, брошенного будто невзначай признания по его спине пробегает холодок. Он отчаянно надеется, что Сатору по-прежнему чувствует это. Как удар молнии, его пронзает осознание: никогда прежде Сугуру не испытывал настолько глубокой привязанности, не желал кого-то так сильно, как желает Сатору. — Иногда я могу быть немного… навязчивым, — тихо продолжает он. — Так говорил мой бывший, что я слишком навязчивый, что у меня слишком высокие запросы. Поэтому я не хотел признаваться первым. Не хотел рисковать и оттолкнуть тебя. — Да пошёл он на хуй, — не выдерживает Сугуру. — Твой бывший мудак. Я его ненавижу. Не отталкивай меня, потому что мне нравится быть нужным тебе. Мне нравится заботится о тебе и… я хочу вернуть всё, как было. Дай мне шанс, пожалуйста. Сатору в смятении пялится в землю. Он тормозит с ответом. Это справедливо. Гето не ждёт, что тот сразу же откроет своё сердце и снова начнёт ему доверять. Он не будет давить и заставлять его принимать решение поспешно. Но он надеется, что сможет хоть немного его подтолкнуть. Сугуру нежно сжимает его руки в своих. От тёплого прикосновения к ладоням, Сатору поднимает свои блестящие, невероятно красивые глаза. — Я докажу тебе, — заявляет Сугуру, подтверждая свою уверенность теплой улыбкой. — Мы можем начать всё с самого начала. Быть друзьями, если хочешь. Можем просто тусоваться в квартире и делать всё, что делали раньше. Когда ты будешь готов, я бы хотел пригласить тебя на свидание. Как тебе? Сатору отвечает на улыбку Сугуру своей собственной, нежной и полной жизни. Так трудно удержаться и не поцеловать его прямо сейчас, но Гето терпелив. Он будет ждать столько, сколько нужно. — Я хочу есть, — отвечает Сатору. Сугуру смотрит на него, не в силах перестать улыбаться. Хоть он и немного в замешательстве. Годжо как будто ответил на какой-то другой вопрос, а не тот, который так волновал сейчас. Гето не совсем понимает, что сказать, но, к счастью, ему облегчают задачу. — Говорю, есть хочу. Ты сделаешь с этим что-нибудь или нет? Точно. Само собой, это первое желание Сатору. Приятно видеть, как он вновь становится собой. Верный своему слову, Сугуру с огромным удовольствием позаботится об этом. — Хорошо. Чего ты хочешь? Куплю всё, что скажешь.. — KFC, — мгновенно отвечает Сатору воодушевлённо. — Мечтал о курочке всю неделю. Ожидаемо. Сугуру обожает его. — KFC, так KFC.