a love like laundry

Посреди ночи к Сугуру прокрадываются. — Эй… Сугуру… — рука, мягко трясущая за плечо, добивается своего: он медленно просыпается. Гето открывает глаза и видит перед собой пару пронзительно-голубых глаз, устремлённых прямо на него. В первое мгновение он пугается, но быстро успокаивается, осознав, что это всего лишь Сатору. Почему он его разбудил? Что заставило его прийти сюда посреди ночи? Эти вопросы закрадываются в мысли Сугуру, и он настороженно приподнимается, внимательно наблюдая за ним. Что-то случилось. — Что такое? — спрашивает он, вслепую включая ночник на прикроватной тумбочке. Как только он видит Сатору, сидящего на краю кровати, в одной лишь большой ночной рубашке, он чувствует облегчение. — Ты в порядке? Сатору прерывисто выдыхает. Он нервно теребит подол рубашки и избегает зрительного контакта. Они разошлись по комнатам всего пару часов назад. Сугуру слышал тихие, привычные звуки того, как Сатору ходит в ванной комнате, журчание воды, а затем щелчок двери в спальню. Потом всё было спокойно. Мирно. Сугуру заснул, размышляя о втором свидании. Почему же тогда Сатору сейчас настолько встревоженный сидит на краю его кровати посреди ночи? — Я в порядке, просто… Я не мог уснуть и… — он замолкает пару раз, не находя нужных слов. Самое главное, что он целый и невредимый. Сугуру дает ему собраться с мыслями и терпеливо ждёт. — Я просто устал от этого. Сугуру в замешательстве. Он хмурится и смотрит на Сатору. Конечно, он сразу предполагает худшее, ведь тот посреди ночи пришёл к нему в комнату и разбудил. — О, — реагирует он, внезапно занервничав, — устал от чего?… — От этого, — объясняет Сатору, указывая рукой на них двоих. Сердце Сугуру замирает. — Мы пытались начать всё сначала, быть какое-то время друзьями, но я… больше не могу это выносить. Я слишком сильно по тебе скучаю. Это пиздец какой-то, я даже кончить нормально не могу без тебя… Я не знаю. Я больше не хочу притворяться, мне это очень тяжело даётся. Чего? — Чего? — на этот раз говорит Сугуру вслух. Он трёт заспанные глаза, жалея, что не может прямо сейчас проверить свои уши на пригодность. Слишком много информации за раз. — Я реально должен повторить? Это… жесть, — бормочет Сатору. Он сжимает руки между своими молочно-белыми бедрами, освещенные ночником, и смотрит себе в ноги. — Я сказал, что соскучился. Я больше не хочу сдерживаться. И я… хочу, чтобы мы занялись сексом. Иначе я просто не доживу до конца лета. По мере того, как он говорил, глаза Сугуру всё больше расширялись от удивления. Теперь он окончательно запутался, не зная, что сказать в ответ. Всё звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели Сатору всё это время так сильно его желал? Он сам ведь старался сдерживаться, подавлять в себе даже малейшие вспышки страсти, которые порой захлестывали его — и всё ради того, чтобы Сатору было комфортно рядом с ним. Он хотел идти с ним в одном ритме, выстраивать отношения неспешно и деликатно. И теперь Сугуру осознаёт, что тормозил. Это плохо. Он должен исправиться. — Извини… теперь я понимаю, как глупо было тебя будить посреди ночи только для этого, — начинает Сатору, расстроено вздыхая, — если ты сильно устал… Его прерывает нежное прикосновение к щеке. Сугуру наклоняется вперед и целует в губы. «К черту всё» — думает он. Им не нужно ждать никакого следующего раза, ещё одного свидания. Они вместе, прямо на кровати, и Сатору хочет, чтобы его трахнули. Именно это Сугуру и сделает. Ему очень этого не хватало. Он безумно скучал по тому, как Сатору тянет его волосы, пока Сугуру вылизывает ему киску. Он безумно скучал по влаге и тесноте мышц, которые засасывают его пальцы всё глубже и прочно держат внутри. Сугуру особенно сильно скучал по вкусу Сатору, который остаётся на языке, когда он облизывает мокренькие складочки и так усердно дразнит клитор. Сугуру в неверии и предвкушении, что снова может ощутить это. Всё это. — С-Сугуру! — громко стонет Сатору. Его голос осип, хотя они только-только начали. Это слишком сексуально. Он слишком сексуальный. — Прямо там, прямо там, блять, я… я сейчас опять кончу… — Да? — Сугуру двигает пальцами ещё интенсивнее, наслаждаясь хлюпающими звуками, которые издает дырочка от проникновения. — Покажи мне. Дай посмотреть… Сатору тут же кончает как по команде. Всё его тело содрогается, бёдра обхватывают голову Сугуру и крепко сжимают её. Гето стонет, прижатый ртом к киске, когда та мокро брызжет прямо на него. Это его любимая часть, его слабость. Ему никогда не надоест то, как он кончает на него. Ноги Сатору ослабляют хватку, а голова Сугуру уже трещит от напряжения. Он отстраняется и приподнимается на колени, чтобы полюбоваться своей работой. Капли смазки стекают по его подбородку, катятся по груди к прессу. Сатору же выглядит так, будто он сейчас вовсе не здесь. У него на лице дурацкая пьяная улыбка, глаза в расфокусе, а тело всё ещё слегка дрожит. Блять. Сугуру так любит его. Он снова наклоняется, чтобы поймать губы Сатору и поцеловать его. Тот немедленно отвечает, что-то невнятно мурлыча в рот. Его руки вновь запутываются в волосах Гето. Такие поцелуи тоже стали любимой частью Сугуру, они ведь не целовались, когда только начали спать вместе. Видимо, они подсознательно избегали этого, ведь знали, что станут зависимыми, и это только укрепит их чувства к друг другу. Теперь же, целовать Сатору — необходимость. Сугуру не может насытиться скольжением теплого языка по его собственному, а ещё тем, как Сатору играючи кусает за нижнюю губу. Это настоящая зависимость. Сугуру больше никогда ни с кем не захочет целоваться. Когда их рты разъединяются, между ними повисает ниточка слюны. Они пристально смотрят друг на друга. Если Сатору попросит, он подарит ему весь мир. — Сними их уже, — внезапно требует Сатору. Его руки опускаются к промежности Сугуру и отчаянно дёргают за край боксеров. — Снимай. Ты должен трахнуть меня. Давай, быстрее… — Боже. Твоя жадность не знает границ, — дразнится Сугуру, но ему нравится, что Сатору так сильно охоч до его члена. Это мило. — Ты думал обо мне? Когда пытался поиграть с собой? — Да, — сглатывает Сатору, — я пытался, но ничего не получилось. Моих пальцев слишком мало. Ты мне нужен, так что займись уже делом. Сугуру смеётся ему в лицо и действительно принимается за дело. Он приспускает боксеры, освобождая свой тяжелый, налитый кровью член. Раздеваться полностью не хочется лишь по одной простой причине: Сатору бы съел его с потрохами, если бы он отвлёкся хоть на секунду. — Что ты представлял? — подогревает Сугуру. Он хватает Сатору за ногу и укладывает себе на плечо, одновременно приставляя член к тугой дырочке. Он не входит, лишь нежно поглаживает клитор головкой. — Скажи мне, что ты представлял? Я хочу узнать. Сатору всё это время смотрит вниз, туда, где член находится в томительной близости от его дырочки, но в то же время так далеко. Раздраженный стон вырывается из его горла, показывая насколько тот в отчаянии. Он пытается насадиться сам, двигая бедрами, но не выходит: Сугуру удерживает его на месте, крепко обхватив за ногу. — Рано. Что ты представлял? — повторяет он. — Я вспоминал наш последний секс, — тут же сдаётся Сатору, — когда мы были в той квартире на берегу океана. Ты так хорошо ласкал меня, а потом… Он издает низкий, страстный стон, когда Сугуру медленно начинает входить в него. Его член раздвигает мокренькие складочки, а они в ответ крепко сжимают его, словно он принадлежит этому месту, а это так и есть. Сугуру невероятно сильно скучал по этому тугому, влажному теплу. Эта прекрасная киска всё ещё его. И ничья больше. — А потом? — спрашивает Сугуру, замедляясь и побуждая того продолжить рассказ. Ему так сильно хочется загнать член по самые яйца, вжать Годжо в матрас, но он терпеливо ждёт, пока Сатору поставит точку в их маленькой игре. Тот уже сам себя не осознавая, теряется в чувствах. Конечно, ему хочется больше. Он хочет почувствовать член глубоко в себе, поэтому с большим трудом выдавливает следующие слова из своих дрожащих губ: — А потом ты вошел в меня… и это было… И я… Сугуру надоело дразниться. Он больше не может сдерживаться. Он резко проникает до конца одним движением. Сатору давится воздухом под ним от внезапного, но такого долгожданного чувства заполненности до упора. Сугуру не останавливается, он крепко перехватывается одной рукой за бедро, а другой сжимает спинку кровати и трахает в диком темпе. Они слишком давно не занимались сексом. Он так сильно скучал. — Вот блять, — ругается Сатору, откидывая голову на подушку, послушно принимая желанный член, — Ах, подож… п-помедленнее. — Я скучал по тебе, — выдыхает Сугуру. Он утыкается лицом во влажную шею Сатору, нежно целуя, а его бедра отчаянно двигаются вперед. — Я так сильно скучал по тебе, Сатору. Ты даже не представляешь насколько. И по сексу тоже скучал. Блять, мне так хорошо... Люблю тебя. Возможно, он подлец, раз признается прямо в разгаре процесса, но Сугуру правда больше не может молчать. То, что он находится внутри Сатору, сводит его с ума. Успокаивает только одно, что в своем безумии он не один. Сладкие стоны под ним усиливаются и становятся ещё громче. Сатору говорит, что тоже очень любит его. Поток слов бессвязный и хаотичный, но Сугуру понимает. Конечно, он понимает. Он ведь чувствует то же самое. Но они так давно не трахались. Он точно не продержится долго, оргазм всё ближе с каждым толчком. — Кончи внутрь, — требует Сатору. Он цепляется за него всеми силами, чтобы удержать рядом. — Ты должен. И это глупость. Сугуру улыбается, отрываясь от шеи Сатору, только лишь для того, чтобы заглянуть ему в глаза. — М-мм… я так и хотел, любимый, — он нежно целует пухлые губы напротив, что так контрастирует с грубыми движениями его бёдер. — Разве я не всегда накачиваю тебя спермой? Сатору нетерпеливо кивает головой. От осознания того, что желание будет исполнено, на его раскрасневшемся лице расплывается лучезарная улыбка. Он тоже уже на грани. — Готов? — спрашивает Сугуру, задыхаясь от напряжения. У него кружится голова, но он продолжает толкаться, не останавливаясь ни на секунду. — Д-да… блять, — отвечает Сатору, впиваясь ногтями в кожу на спине Сугуру. Он приподнимает голову вперед и стонет тому на ухо, — кончай, Сугуру… кончи в меня. Я так хочу почувствовать твою сперму внутри. И Сугуру кончает. Он толкается настолько глубоко, насколько позволяет киска, заливая её теплой спермой. Сатору выгибает спину, доходя до пика вместе с ним. Брызги снова скатываются вниз по телу, собираются в лужицу под ними и впитываются в простыни. Видимо, утром нужно будет постирать.