Старость не радость, думать приходится.

Как часто вы думаете? Ну,то есть,не думаете,а задумываетесь. Не бегаете от одной мысли к другой,моментально переключаясь между банальными рассуждениями о жестокости любви и воспоминаниями о божественном вкусе чипсов Лейс с крабом,а именно мучаете сами себя,сидя долгие минуты,пытаясь выпотрошить всё общее из какой-то частной ситуации? А как часто вы разделяете эти жалкие потуги с кем-то другим? "В споре рождается истина",так ведь говорят? Да даже спор не является главным связующим в цепочке между "субъектом" и "объективной реальностью". Любое производство работает тем лучше,чем в нём больше станков и прочей утвари,участвующей в процессе создания тех или иных промышленных товаров. То есть,здесь важно наличие именно нескольких думающих голов. Эта мысль здравая,в чём неоднократно могло убедиться человечество,спорить с этим мало кто будет. Вот и Годжо Сатору не будет. Но его, пожалуйста,не трогайте. Он один,сидит в залитой догорающим закатом комнате,закинув ноги на невысокий стол, думает об одном и том же уже бесконечно много лет,и ему очень-очень уютно,брысь! Если бы Юлию Цезарю какие-то херзнаетномного лет назад не подарили календарь,ситуация в моменте могла показаться куда печальнее. Чувство времени вообще штука интересная... Сколько там лет назад он услышал заветное,определившее его как личность "Ты сильнейший, потому что ты Годжо Сатору или ты Годжо Сатору,потому что ты сильнейший?". Десять? Звучит не так много,как ощущается на самом деле. Мужчина тянет ладонь к картонной упаковке с шоколадным молочным коктейлем,купленным где-то в очередном супермаркете. И впервые это приторно сладкое варево ощущается настолько тягучим и густым,словно туда не коктейль,а какой-то сироп залили. Вкусное, но идёт так страшно туго,что щёки приходится втягивать. Да и вообще сегодня всё не слава Богу. Во-первых,выспаться ему не дали. Все в этом треклятом заведении знают о превосходящей возможности воображения силе Сатору Годжо. Отправляют его на сложные задания,с которыми сами бы возились раза в два дольше,а по его возвращении даже спасибо никто не скажет! Мало того,ещё и вынуждают следовать бесполезному в его случае расписанию. Этот ранний звонок он Нанами ещё припомнит... Во-вторых, грёбаный автомат с батончиками и газировкой сломался и пришлось терпеть до магазина. И то,что он за углом,а не прямо здесь—проблема,хоть и не вселенских масштабов. А вот в-третьих,вытекшее из во-первых-вторых, думается сегодня тяжело. Правильнее будет сказать,что мысли идут как обычно,всё же за десять лет он как только эти слова в своей голове не крутил. И из раза в раз всё те же яйца,только в профиль. Сегодня эти яйца как будто самую малость испортились,обратив привычную сладостную печаль в гранат с горчинкой. Потолок давит,солнце за горизонтом противно светит,а на плечах так и ощущается тяжкий моральный груз,ставший, как казалось ранее,частью его самого чуть ли не на физическом уровне. Сатору давно принял эту часть себя, возможно даже до того момента,как оно стало необходимо. Родился ли он с этой мыслью,пронеся её из прошлой жизни через врата смерти,или же просто себе придумал всякого—неважно. Просто Гето Сугуру был не только отдельной личностью,мерзотной и пакостной до рвотных позывов,но и той самой пресловутой "этой частью себя" сильнейшего мага в истории. Он был тем,о чём другие сторонились говорить,зная,что таким способом поднимают грязь со дна океана Годжо. Нет ничего громче тишины и иногда Сатору ужасно хотел её заткнуть,показать,что ему(спустя десять-то лет) "уже нормально". Помимо горечи утраты,медленно,но всё так же верно,изнутри его поджирал стыд. Стыд за любовь,за привязанность,за непоколебимую верность,за тоску,за прошлого себя,не выполнившего "обязанности"—за всё. Где-то было стыдно перед другими,где-то перед Сугуру,но,о Боже,никогда перед собой и всегда за себя! Попытки рационализировать чувства не заканчиваются успехом и тем не менее,занимаются этим практически все. Мол,контролируй влюблённость,не плачь,а вот в наше время... И так далее. Но разве это не насилие над самим собой? Конечно,иногда оно вынужденное и обойтись без него сложно,но вот Сатору себя всё вынуждает-вынуждает,да никак не вынудит. И вот где начинается стыд. Да,чёрт,он скучает по Сугуру,гоняется за ним,но как будто специально не догоняет, зная,чем всё придётся закончить. Ему больно отпускать окончательно, хоть Сатору и уверен: самому Сугуру давно плевать и на него и на всё, включая собственную жизнь. За это стыдно перед Гето,а за Гето перед другими. Всё было бы не так плохо,не будь Сугуру Антихристом, держащим под угрозой общественность. Худший маг в истории,о котором после смерти будет ходить самое грязное словцо. И об этом человеке плачется Сатору,хотя должен обозлиться больше всех остальных. Он со своей этой..любовью стоит у магов горле,мешая правильным словам произноситься вслух и подталкивать всех на верные действия. Упаковка с коктейлем с тихим стуком опускается обратно на стол. Годжо приподнимает повязку с глаз,лицом к лицу сталкиваясь с опустившимся за горизонт золотым диском. И правда,почему же ему так важен Сугуру? Почему отказаться от него—непосильная задача, даже в случае если тот убьёт по своему эгоистичному желанию всё обычное население? К таким вещам не подберёшь подходящих эпитетов,не опишешь его деяния словами,потому что их можно лишь прочувствовать интуитивно,до дрожи кончиков пальцев,и только тогда ты сможешь понять,что это такое на самом деле. Сатору дрожал,весь дрожал,изнутри и иногда снаружи. Понимал,что сделал Сугуру Гето лучше тех, кто успел пасть невинной жертвой от его рук. И всё ещё не ненавидит,не кипит страшной злобой,всё ещё верит в оставшееся человеческое где-то в глубинах пропащей души. Глаза поднимаются в потолок,а кипящий мозг сам собой рисует образы,въевшиеся внутрь и врастившие свои корни глубже вообразимого. Осознание приходит как-то само собой, вынуждая глаза раскрыться шире обычного. О,да,бинго!... Стул шатается и Сатору почти что падает назад,еле успевая ухватиться за край стола. —Эй,Сатору,ты молодец! Голубые глаза недоумённо закатываются,неуклюже пытаясь сохранять вот эту вот его выпендрёжническую манеру. Он же весь и себя нахохленный петух. Но сердце предательски клокочет и трепещит,как будто это молодец не просто объективная реальность,а какая-то манящая тайна,скрытая под кафелем и выбравшаяся наружу. Сатору Годжо всегда молодец. Сатору Годжо никогда не плошает. Сатору Годжо—это Сатору Годжо. Но похоже даже он сам себя и свои скрытые потребности знает хуже,чем их знает Сугуру. Знает и делает всё,что в его силах,затягивая их красный узел всё туже,так,что скоро запястья передавит. И плевать,тогда их повяжет за шеи. Никто никогда не хвалил Сатору за победы и заслуги, потому что иначе хвалить пришлось бы слишком часто,а человек,пакость земная,даже на редкую похвалу скуп. В свои 19 он делает объективно больше,чем кто-то другой и все просто к этому привыкли,приняв за данность,как поступление зарплаты на счёт в строго отведённые сроки. Все,но кроме Сугуру,который видел в нём не просто сильнейшего,а человека и друга. Гето хвалил его часто настолько,что все разы даже при желании не вспомнить. Но в памяти намертво засела эта миротворческая улыбка,обратившая на себя внимание в тот самый последний раз,когда Сатору из его уст был молодец. Как бы не хотелось верить в обратное,но последний секс такой же,как предыдущий,последние слова новых смыслов не привносят,а "прощай" то же самое что и "пока". Разница в скребущих на душе кошках,раз за разом сдирающих кровавую корочку с воспоминаний. И всё же эта горечь отдаёт чем-то сладким,блаженным,ещё не забытым ощущением того,что когда-то всё было хорошо. Отдавала и отдаёт прямо сейчас,вне зависимости от того,сколько лет назад крутился этот снежный ком событий. Тридцать ему или двадцать—неважно. Просто воспоминания одаривают сугуровым теплом и разделять эту приятную горечь и личность,ставшую её причиной и следствием, невозможно. —Сатору,тебе взять что-нибудь? —Да,возьми то же,что и себе. Выродок клана Годжо всегда был привередлив во всём,начиная от цвета освещения,заканчивая такими банальными вещами как еда. Батончики с клубникой он любил больше,чем с орехами,а попкорн с солёной карамелью оставьте лучше другим извращенцам. Сатору не доверял чужому выбору и только в самом страшном сне мог вообразить,что позволит кому-то себя накормить вот так просто. Но это же Сугуру. Сугуру его знает,как облупленного. Сугуру может специально взять то,что Сатору не нравится. И Сугуру знает,что он всё равно схавает, потому что прекрасно вкурсе своего пагубного влияния на петушиную гордость Годжо. Ну и что? Даже сквозь стиснутые зубы и злобный прищур из под очков,ему по каким-то неведомым причинам можно. Сатору не любит уступать никому и даже бабушки в автобусе его не колышат. Он козёл,вот и всё. До встречи с Сугуру в нём была эта уверенность в своей стопроцентной паршивости,непоколебимой и неубиваемой как муравей. Но вот рядом с Гето внутри что-то постоянно ступает по непротоптанной дорожке наперекор всем правилам и Сатору этому что-то просто молча поддаётся,потому что ему хорошо и всё нравится. Нравится Сугуру рядом,нравится слушать самый глупый бред,лишь бы только он звучал его голосом,нравится быть тем,чем Сатору не является ни для кого другого. Прошло время,но всё ещё никому помимо второго сильнейшего не была позволена такая наглость. Сатору больше не чувствует в этой дозволенности призрачной потребности,витавшей в воздухе,когда рядом был Гето. Так сложились обстоятельства и укоренился порядок,цеплять на кого-то ещё такой ярлык не только не можется,но и не хочется. Пожалуй,в сохранении таких устоев есть потребность у самого Годжо. —Сугуру,я не хочу заниматься этой хернёй.. —Для сильнейших тоже существуют правила. Сатору уже смутно помнит,за что их тогда наказали,заставив мыть полы в общежитии. Точно помнит,что они подрались,а вот чтобы смешно и по-дружески или чтобы серьёзно и усерднее,чем на занятиях—вот это вопрос хороший. Подобные инциденты происходили часто и можно быть уверенным: они давно всем надоели. Наверное,Годжо можно было назвать хулиганом или трудным подростком. Помимо типичной для каждой жертвы пубертата упёртости и нелюбви к правилам,на нём сказалось и воспитание и его выдающаяся сила. Он прямо сейчас может превратить Токио в руины,какие нахер дополнительные занятия и нормы приличия? А Сугуру всегда был другим. Пусть тоже мог доставить множество проблем, и как бы сказал Сатору на хую вертеть это всё. Его и воспитывали иначе,и окружающие любили больше, потому что о сильнейших говорил только в контексте их двоих,себя конкретно лично не упоминая никогда. Его только одень правильно да на белого коня посади—все сразу клюнут. Иногда за себя даже становилось стыдно. Необузданная и неприличная эмоция,выталкивающая из зоны комфорта,но что поделать.. Сатору не любит думать об окружающих больше необходимого и знает,как плохо о нём отзовутся многие. Беспринципный,безответственный,заносчивый,а дальше продолжайте до победного на своё усмотрение. Его это не волновало,иногда даже наоборот придавало уверенности и желания гнуть палку до последнего. Но стоит лишь на секунду представить,как Гето осуждающе на него смотрит или вовсе говорит,на сердце сразу становится плохо и мозг плавится,придумывая новые и новые способы помочь бездомным животным и онкобольным. Рядом с Сугуру он мог почувствовать себя не таким,каким надо,пораниться о свои же чувства и решить,что с этим непременно надо что-то делать. Но Гето оставался рядом так долго,как мог,до тех самых пор пока Сатору не сделал что-то не так,а просто не сделал. Сугуру путался в себе,путался в окружающем его мире,но всегда был самым замечательным и принимающим Годжо таким,какой он есть. И пусть в моменте это было неочевидным,но всегда он был только на стороне Сатору. Поэтому до сих пор он пышится любовью к нему и ни к кому другому. Мужчина допивал остатки коктейля, по-человечески сев на стул и сурово смотря на ночной пейзаж за окном. Теперь и напиток шёл легко,и груз с плеч чуть слез,добавив какой-то уверенности. Проходит много-много лет,но каждый раз Сатору вынужден находить какие-то свои новые, казалось бы очевидные грани. Сегодня он понял, что просто любит Сугуру Гето и ему не нужно оправдываться за себя. Ни Яга,ни Утахиме или кто-то из учеников, одним словом никто,кроме него самого,не знает этих сторон Гето и их бесценности. Он сделал много ужасных вещей и продолжает их делать,оставаясь в тени и отравляя своим существованием планету,но его Сугуру другой и делает то,чего не делает никто другой. Его Сугуру внимательный и учтивый. Его Сугуру щедрый и исключительный. Его Сугуру любящий и нелицеприятный. И Сатору вправе ценить его таким,хватаясь за прошлое. Идите нахер. Годжо встаёт со стула,с расстояния швыряя смятую картонную упаковку в мусорный бак.