Сепия

Жуткие вопли вампиров отскакивали от стен. Неверный свет фонариков выискивал во тьме искаженные лица, отражаясь в черных глубинах глаз. Голодные твари напирали со всех сторон, стремясь разорвать на части весь отряд. Но Дин высматривал лишь знакомую долговязую фигуру в замызганной фланелевой рубашке. Вот Сэм занес руку с мачете, собираясь снести твари голову, но тут неизвестно откуда появился еще один. — Сэмми! Дин понял это раньше, чем это случалось. Гадкое, тревожное чувство поселилось за грудиной за секунду до того, как он услышал отвратительный чавкающий звук, а следом за ним хриплый, полный отчаяния и страха возглас: — Дин! — Сэм! — он рванулся к нему изо всех сил, пытаясь прорвать плотное кольцо врагов. Перед глазами все плыло, звуки смешались в один нестройный гул, но он все равно услышал слабое, едва различимое: — Дин… Не помня себя, он ринулся к упавшему телу, но тут со спины прыгнул еще один кровосос. Острые зубы щелкнули совсем рядом. Дин яростно дернулся, сбрасывая мертвую хватку, и в этот миг рядом послышался напряженный вопль Кастиэля: — Сэм! И было в нем что-то такое, отчего Дину вмиг стало трудно дышать. Одним мощным ударом он добил врага, и тут по ушам ударил отчаянный девичий вопль. Мэгги бросилась прочь, а Дин прицелился и нажал на курок. Голова вампира взорвалась будто арбуз, но Дина он уже не интересовал. — Сэм! Сэмми! Из тьмы прохода показалась фигура в плаще. Зеленоватый свет фаера подсветил лицо Каса — дрожащий подбородок и воспаленные глаза. — Дин. Собственное имя камнем ударило в грудь, а следующие слова — выстрел на вылет. — Он погиб. — Нет! Отчаянный крик разорвал горло. Дин бросился в проход, в непроглядную тьму, где еще слышались утробные вопли. Туда, где совершенно точно еще оставалась надежда. — Дин, у нас нет времени, — Кас чеканит слова, но Дин почти не слышит. В ушах поднимается белый шум. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Хриплое дыхание раздирает легкие в клочья. — Дин, мы не можем спасти его. Пожухлые листья монотонно шуршат под ботинками. Руки оттягивает знакомая тяжесть дробовика. Но все это лишь фон. В голове пусто словно в разрытой могиле, куда забыли опустить мертвеца. В ушах все еще слышится его отчаянный крик. «Дин!» — Д-дин… Неуверенный голос пробивается через завесу. Дин замедляет шаг, механически поворачивает голову. Серая муть сепии вылепливает силуэт Мэгги. Она мнется и выдает: — Насчет твоего друга…мне очень… Дин отворачивается, не желая слушать бессмысленные соболезнования. Друга, да? Что ж, ладно. Она ведь не знает, что никакой он не друг ему. Он куда ближе. Непростительно близко. Ближе, чем кто-либо в этом мире. И во всех остальных тоже. Ближе, чем Мэри, чьи объятия он даже не чувствует. И едва слышит вопрос. — Дин, где Сэм? На её лице неуверенная улыбка, в глазах тревога. «Сэм». По щеке скатывается что-то теплое, но Дин молчит. Лицо Мэри расплывается в зыбкой сепии, складываясь другое. Родное и любимое. Озорные ямочки на щеках и теплые искорки в карих глазах. Непослушные пряди и тонкие губы, что он так часто прикусывает, читая или размышляя над очередным делом. И это неповторимая тягучая интонация, когда он произносит его имя. «Дин». — Надо вернуться. Это первое, что он произносит в слух. Собственный голос кажется ему каким-то чужим — слишком хриплым и далеким. — Забрать его тело. И он сам удивляется насколько легко ему дается последнее слово. Тело. Тело его брата. Его Сэмми. Мэри безмолвно следует за ним, хотя Дин и не просил об этом. Сейчас ему никто не нужен. Он сделает это сам. Убьет всех кровососущих ублюдков, что забились в своих темных норах. В этом мире Винчестеров никогда не существовало. Никто не боролся с нечистью, не спасал людей. Не делал семейного дела. Что ж, настало время это исправить. Он забросил на плечо рюкзак, и тут услышал негромкий перезвон. Словно мимо проехал Санта на своих санях. У ворот началось какое-то движение. Дин замирает, стискивая в ладони лямку рюкзака. Пошатываясь и едва переставляя длинные ноги в грязных джинсах, он проходит через ворота. На шее и груди чернеют пятна запекшийся крови. Больные глаза устало осматривают лагерь. Миг спустя их взгляды встречаются. Дин едва сдерживается, чтобы не моргнуть. Развеять этот фантом, окончательно похоронив последнюю надежду. Однако тут карие глаза теплеют, а на бледном окровавленном лице оседает тень улыбки. И окружающая Дина сепия становится чуть ярче.