Бог солнца

Ёриичи медленным шагом возвращался в кузницу. После услышанного он потерял весь энтузиазм. Ему было сложно переварить такое количество информации сразу, поэтому сейчас он просто хотел как можно быстрее закончить дела и отдохнуть в тишине. Когда Ёриичи вернулся, он первым делом подтвердил разрешение на ковку меча с помощью какуши мастера. Затем они быстро обсудили все детали и вскоре вместе с Вэй Ином ушли. Клинок должен был быть готов через неделю, поэтому им предстояло остаться здесь как минимум на этот срок, если не дольше. — А-Ин, я хотел бы спросить… ты не против остаться в моём старом доме на неделю? — Ёриичи с теплотой посмотрел на Вэй Ина, с лёгким беспокойством ожидая ответа. Он переживал, что Вэй Ин не захочет оставаться в его старом доме. Тот был старым и заброшенным. Но Ёриичи не мог ни продать его, ни оставить. Дом хранил слишком много тёплых воспоминаний, с которыми он не хотел расставаться. Это место также было связано с памятью о его горячо любимой жене и ребёнке. — Да, я не против. Мне даже очень интересно посмотреть, где жил мой папа, — ответил Вэй Ин с яркой улыбкой, которая так нравилась Ёриичи. Он сразу же успокоился и с облегчением выдохнул. Сильнее сжав руку Вэй Ина и тепло улыбнувшись, он сказал: — Тогда отправляемся туда. По прибытии на место они первым делом занялись генеральной уборкой. Дом хоть и был старым, но всё ещё находился в хорошем состоянии — после хорошей уборки в нём можно было спокойно жить. К тому времени, как они закончили, уже стемнело. Оба сильно устали за день, поэтому решили немного отдохнуть. — А-Ин, я хотел бы тебя спросить… Раз уж мы семья, ты не хотел бы похоронить своих родителей рядом с моей женой и ребёнком? Конечно, это будет символически, ведь их тел у меня нет. Твои родители никогда не были похоронены, и я хочу почтить их память хотя бы так. — Ёриичи говорил мягко и осторожно. За всё время, проведённое вместе, он понял, что даже если Вэй Ин не помнит родителей, тёплые чувства к ним всё же остались. Он не хотел его ранить. Каждый человек должен иметь место, где можно почтить память ушедших. — Правда можно, папа? Я бы очень этого хотел. Я хоть и не помню их хорошо, но всегда переживал, что у меня нет места, где можно их почтить и помолиться, — ответил Вэй Ин с неожиданной радостью. Он давно думал об этом, но не решался заговорить, боясь реакции Ёриичи. А теперь предложение прозвучало само. — Тогда всё решено. Завтра начнём. А сегодня уже поздно, нужно отдыхать, — тепло улыбнулся Ёриичи. И вместе с Вэй Ином они пошли спать. На следующий день они устроили могилы родителей Вэй Ина и помолились за их упокой. Вместо тел Вэй Ин решил положить в могилу кусочек красной ленты, которую оставили ему родители. Он отрезал небольшой фрагмент и положил его в место их упокоения. Он не хотел хоронить всю ленту — это было единственное, что осталось у него от прошлого. Позже он отрезал ещё один кусочек — чуть длиннее. Этот он хотел отдать Ёриичи. Так он хотел показать, как сильно дорожит им и любит его как настоящего отца. Он также хотел отплатить за подарок: на восьмилетие Вэй Ина Ёриичи подарил ему правую серьгу ханафуда. Так получилось, что каждый из них носил по одной серьге — Вэй Ин правую, а Ёриичи левую. Ёриичи рассказывал, что эти серьги достались ему от матери, и он очень ими дорожил. Поэтому и Вэй Ин относился к ленте с таким же трепетом, как к этой серьге. И теперь он твёрдо решил: он должен подарить часть ленты Ёриичи. — Папа! Папа, иди сюда! — радостно позвал Вэй Ин. Ёриичи вскоре подошёл, чтобы узнать, что случилось. — Что такое, А-Ин? — с улыбкой спросил он. — Это… это тебе! — Вэй Ин протянул ему кусочек своей красной ленты и с ожиданием посмотрел на него. Ёриичи немного удивился, но затем смягчился, тепло улыбнулся и аккуратно взял ленту. — Вэй Ин… это ведь часть ленты твоих родителей. Ты точно хочешь отдать её мне? — осторожно спросил он. — Да! Я уверен! — без колебаний ответил Вэй Ин. Взгляд Ёриичи потеплел. Он развязал ленту, удерживавшую волосы, и сел спиной к Вэй Ину. — Тогда поможешь мне завязать ею волосы? — мягко спросил он. Вэй Ин просиял ещё сильнее и тут же принялся завязывать волосы отца в аккуратный хвост. — Конечно, папа!