Otsukare

На сцене раздаются первые аккорды музыки их совместной песни, которую они исполняют в дуете вот уже бессчётное колличество раз, и это выступление, в этот раз в Японии, ни чем не должно отличаться от прошлых. Так думает Хосок, стоя на подъёмнике под сценой, в ожидании опаздывающего Юнги. Вернее убеждает сам себя, постукивая каблуком классических туфель и нервно теребя манжетку своей жёлтой атласной рубашки. В мыслях витают совсем не те мысли и образы, которые должны посещать перед самым выходом на сцену, но он никак не может их отогнать. Перед глазами крутиться образ его коллеги и лучшего друга, подцепленный им по дороге на свое место. Идя по направлению к сцене, он взглядом искал Юнги и обнаружил его в комнате для переодевания, вернее его голую спину. Все мемберы уже неоднократно видели друг друга в таком виде, раздетыми до самого нижнего белья. Множество выступлений и необходимость сменять костюмы на ходу приучили не обращать внимание на такой вид и совсем не смущаться ни друг друга, ни стаф. Но в этот раз, Хосок не смог пройти мимо, невольно засматриваясь на открывшееся взору зрелище. Спина Юнги притянула к себе внимание, заставляя прослеживать за каждым движением умеренно прокачанных мышц, перекатывающихся под бледной светлой кожей. Хосок скользнул взглядом по линии широких плеч, плавно опускаясь вниз по выступающим косточкам позвоночника к узкой талии на которой виднелись две впадинки, скрывающиеся за поясом черных джинс, обтягивающих подтянутые ягодицы и стройные чуть худоватые бедра. Вязкая слюна скопилась во рту Хосока, заставляя его гулко сглотнуть, смачивая вмиг пересохшее горло. Жар, наперегонки с мурашками, прошёлся по всему его телу, концентрируясь в паху, наращивая там совершенно ненужное напряжение. Непонятно откуда взявшееся возбуждение дало о себе знать, болезненно упираясь в ширинку жёстких черных джинс. С ужасом осознавая свою ситуацию, Хосок ещё раз бросил взгляд на, уже скрывшуюся за синей блузой спину, и устремился на свое место на подъемнике. Юнги его лучший друг, часть его семьи, его соулмейт, но только лишь? Хосок отгоняет от себя эти мысли, снова запихивая свои странные чувства, возникшие весьма давно по отношению к Юнги, не давая себе право им подчиниться. Он не хочет этих чувств, не должен их хотеть, но его собственное сердце не желает его слушать, заходясь бешеным ритмом каждый раз как Юнги оказывается в слишком недопустимой близости, или касается Хосока, по какой бы то ни было причине. И вот сейчас, стоя на этом самом месте, он тщетно пытается отогнать от себя совершенно неуместные мысли, и утихомирить свой не на шутку напряжённый член. Он не может понять что стало катализатором такой его реакции именно в этот момент. Вернее пытается обмануть самого себя, стараясь забыть тот недавний случайный поцелуй, который даже поцелуем назвать нельзя, во время пьяной игры в отеле, несколькими днями ранее. В тот вечер, по приезде, парни решили немного расслабиться с помощью небольшого количества алкоголя, которое ненароком перетекло в немного большее количество, чем они планировали изначально. Благо следующий день намечался выходным, и они смогли позволить себе расслабление подобного рода, не боясь результатов пьяного вечера. На выпивший разум все кажется вполне к месту, и никто не посчитал предложение Чимина сыграть в игру по передаче карты соседу с помощью губ абсурдной, дружно поддержав эту бредовую идею. Потерявший карту должен был выпить штрафной шот без помощи рук. Парни уселись в своем тесном кругу, и Хосок оказался рядом с Юнги. С помощью пустой бутылки они определили направление, решив, что в какую сторону укажет ее горлышко, в ту сторону и будут передавать карту. Хосок оказался после Юнги. И старший, удачно приняв карту от Тэ, повернулся к Хосоку. Тот в свою очередь настроился, чуть приоткрыв губы, готовясь вовремя втянуть воздух, дабы не уронить ношу, но вместо ощущения холодной поверхности пластика, на своих губах он ощутил чужие теплые губы. Осознание случившегося пришло не сразу. Только через несколько долгих секунд он понял что сидит совершенно не шевелясь, широко распахнув глаза, все ещё соприкасаясь с губами своего лучшего друга. Чужие губы на своих ощущались горячим пламенем. Юнги даже не двигал ими, но этого хватило, что бы сердце вмиг пропустило удар, а после заколотилось с бешеной силой. Хосок даже забыл как дышать, не понимая как реагировать на эту ситуацию. В теории такое могло произойти с любым из них, ведь сама игра в какой-то мере это и предполагала, но Хосок все равно никак не ожидал такого поворота. Тем более со стороны Юнги. Хосок готов был поклясться, что прежде чем отстраниться Юнги украдкой прошёлся по поверхности его нижней губы своим языком, оставив на ней мокрый обжигающий след. Воспоминания фантомом блуждают по поверхности губ, не давая Хосоку возможности сосредоточится на грядущем выступлении, мыслями постоянно возвращая его в тот вечер, но словно этого не достаточно, ещё и буквально только что увиденная картина дополняет образ перед глазами, заставляя Хосока тянуться свободной рукой к паху, в котором все никак не спадает напряжение, поправляя штаны. Он не имеет понятия как у него получится так выступить, надеясь что приглушённое освещение и пиджак помогут скрыть его нелегкое состояние. Но это не самое ужасное. Больше этого, Хосок боится, что его проблему заметит Юнги. Это будет настоящим провалом для него, пусть тот и не узнает истинную причину, но это не уменьшает ужаса ситуации. Из мыслей вырывает покачнувшаяся платформа, и стук чужих каблуков по ее поверхности. Хосок вздрагивает, инстинктивно стягивая рукой край пиджака, в попытке скрыть свою проблему. -Все в порядке? - Юнги в последние секунды, перед намеченным временем вскакивает на платформу, занимая свое место, и беглым взглядом окидывает Хосока, замечая его некую нервозность. - Да. - Коротко выдает тот, пытаясь не смотреть в сторону Юнги. "Готов?" Вопрос звучит синхронно, и после такого же синхронного кивка, платформа начинает медленно подниматься, являя парней взору многочисленных Арми. Начинает звучать всеми так любимая "Otsukare", песня - благодарность родителям, вложившим свой огромный труд в своих сыновей, и Хосок явно не должен исполнять ее в том состоянии в котором находится до сих пор, но у него нет никакого выбора. Они спускаются вниз по лестнице, направляясь к центру сцены и вместе пропевая первые строчки. Хосок вынужден повернуться всем корпусом в сторону Юнги, становясь боком к залу, как того требует прописанный сценарий, и боясь явить всем свой не на шутку стоящий член. Юнги пропевает свою партию, прикрывая глаза, и наклоняясь ближе к Хосоку, обдавая того горячим дыханием. Младший жадно вбирает его в себя, инстинктивно тоже подаваясь ближе. Юнги слишком игрив, каждое его движение пропитано чем-то необычным, чего раньше Хосок ещё не замечал ни при одном предыдущем выступлении. Эту игривость сложно игнорировать, пытаясь сохранять невозмутимость. Юнги подходит намного ближе при каждом возможном движении, касается невесомо Хосока кончиками своих длинных узловатых пальцев, и в какой-то момент даже проходится ими по паху того, заставляя младшего вздрогнуть и отшатнуться. Хосок не знает случайное ли это касание, но оно выбивает у него воздух из лёгких, еле сохраняя стабильность голоса. Напряжение не спадает, оно наоборот увеличивается от таких явно не случайных действий Юнги, или Хосоку уже кажется что они не случайные на фоне своего возбуждения. Он еле попадает в ритм игривого танца, следя за каждым движением своего партнера. Юнги закидывает ногу на колено Хосока, задерживая ее там намного дольше, чем обычно, открывая тому вид на свою острую коленку, виднеющуюся сквозь разрез на джинсах. И Хосок смотрит на нее не отрывая глаз, уже готовый провести своими пальцами вдоль икры, но вовремя отдергивает руку, вспоминая что на них направлены тысячи глаз и множество камер. Следует несколько поворотов вокруг друг друга, Юнги притягивает младшего к себе за руку, потираясь о бедро Хосока своим слишком сильно. Нет, Хосоку снова кажется, не более. Последние строчки песни, и последний поклон. Свет гаснет, погружая сцену и парней в полную темноту. Хосок чувствует у собственной шеи чужое сбивающееся дыхание, и затем хриплый шепот прямо на ухо. - Пустая гримерка, прямо сейчас. Хосок ошеломлено смотрит в спину стремительно удаляющегося Юнги, бросившего на него последний взгляд, прежде чем скрыться за кулисами. Он не совсем понимает правда ли он только что услышал эту фразу, или же это вконец разбушевавшейся сознание подкинуло ему свою фантазию, выдавая за действительность. Времени на раздумья нет, и Хосок бросается вслед за Юнги, прочь со сцены, как можно скорее, прямиком устремляясь в указанном направлении. Если Юнги там все таки не окажется, он просто отсидит в пустой гримёрной отведенное время для отдыха, пытаясь утихомирить свое состояние. Хосок отмахивается от подоспевшего к нему сотрудника, пытающегося стереть с его лица и шеи выступивший пот, совсем не обращая внимания на брошенное в догонку удивлённое " что это с ними обоими". Ему сейчас совершенно не до приведения себя в порядок, потом успеет. У Хосока сейчас одна цель, и она не может ждать, он не может ждать. *** Из-за двери гримёрной выбивается приглушенная полоска света, дающая понять, что внутри не совсем пусто. Хосок тихо приоткрывает дверь, заставая весьма интересную картину. Юнги сидит на подлокотнике стоящего у стены дивана, оперевшись одной рукой в его спинку, а второй медленно проводя пальцем вдоль шеи от одной острой ключицы к другой. Синяя атласная блуза, что до этого была застегнута на абсолютно все пуговицы, теперь раскрыта аж на четыре, открывая вид на бледную шею, и ниже до середины груди. Юнги распахивает глаза, как только слышит звук открывшейся двери, и устремляет взгляд помутневших глаз из под челки на только что вошедшего парня. - Ты думал я не замечу? - Он ухмыляется одним уголком губ, смотря Хосоку прямо в глаза, словно подманивая его к себе. Хосок закрывает дверь на замок, и медленно отходит от нее, устремляясь прямо к парню напротив. В его глазах нет ни грамма сомнения. Ему точно уже ничего не мерещится, и все происходящее прямо сейчас абсолютно реально. Юнги действительно сейчас сидит полностью раскрывшись перед ним, взглядом приглашая подойти ближе, ещё ближе. И Хосок повинуется становясь прямо между его разведенных ног, но не касаясь. -Что заметишь? - отвечает Хосок вопросом на вопрос, наклоняясь к лицу напротив настолько близко что между ними остается лишь пара жалких сантиметров. В такой близости стираются все возможные границы и барьеры. Они уже даже дышат одним воздухом, передавая его друг другу, из губ в губы. И Хосок невольно устремляет взгляд на чужие, облизывая пересохшие свои. - Это. Раздается тихое, и Хосок чувствует невесомое касание кончиков пальцев к своему раздражённому паху. Его словно срывает с цепи, и Хосок с рыком стирает оставшиеся жалкие сантиметры, притягивая Юнги к себе за затылок и жадно впиваясь в его губы своими с кусачим поцелуем. И Юнги отвечает, впутывая свои пальцы в чужие волосы, не боясь испортить прическу, и раскрывая рот, впуская в свою полость чужой горячий язык. Хосок проходится языком по нижней мягкой губе, двигаясь глубже на встречу чужого языка, сплетаясь с ним собственным танцем. Поцелуй становится более требовательным, нетерпеливым. Хосок всасывает нижнюю губу Юнги оттягивая и покусывая ее, затем снова углубляя. Он притягивает старшего к себе ещё ближе, подхватывая под бедром и разом усаживает на свои колени, сам тут же, не глядя, падая на диван. Юнги ластится, ерзая на чужих крепких бедрах, задевая своим пахом хосоков, и тот не сдерживаясь выпускает приглушённый стон. Это срывает все запреты, и Юнги хватается дрожащими пальцами за синий блестящий пиджак, стаскивая его с плеч Хосока, и отбрасывая прочь ненужную сейчас тряпку. Хосок опускается ниже по шее, проводя дорожку из поцелуев по уже открытому участку кожи, всасывая ее, стараясь не оставлять следов. Руки добираются до оставшихся пуговиц, доставая их из петель, и распахивая полы рубашки. Хосок пару секунд рассматривает открывшийся перед глазами вид на красивый подтянутый торс Юнги, и припадает к напряженному соску, легонько проходясь кончиком языка по затвердевшей розовой бусинке, вбирая ее в рот. Юнги выгибает в спине от прошедшей по всему телу волне удовольствия. Он откидывает голову назад, давая Хосоку ещё больший доступ к своей молочной шее. И Хосок этим пользуется, возвращаясь поцелуями обратно к шее покусывая и всасывая кожу на ключицах. - Что ты хочешь, Юнги? - Шепчет он сквозь поцелуи в губы. - Тебя, Хосоки, я хочу тебя - охрипший низкий голос вырывается из уст Юнги, распаляя желание ещё больше. - Уже давно. Последние слова окончательно срывают крышу. Хосок валит Юнги на диван, нависая сверху, пристраиваясь между его разведенных ног и жадно впиваясь в любимые сладкие губы. Синяя ткань струится по бокам, делая Юнги ещё более сексуальным. Юнги тянется к пуговицам на рубашке Хосока, стараясь не оторвать их, и с трудом сдерживается, терпеливо доставая каждую из своих оков. Барьер пройден, и он припадает к медовой коже на шее младшего, проходясь по ней языком от впадинки между ключицами до самой мочки уха. - У нас есть пол часа - Юнги уже тянется к ремню на штанах Хосока, трясущимися от возбуждения руками стараясь расправиться с пряжкой, и добиваясь все-таки успеха. - Стой, Юнги, ты уверен в этом? Звук раскрывающейся молнии приводит Хосока в чувство, заставляя на секунду задуматься о последствиях, но тихое "да" заводит с новой силой. Напряжённый член, стянутый двумя слоями одежды уже ноет, требуя к себе хоть какого-то внимания, и Хосок инстинктивно толкается в руку Юнги, как только тот высвобождает его плоть от сковывающей одежды. Хосок и сам тянется к штанам старшего, наспех стягивая их, и стаскивая с ног парня вместе с боксерами. Не менее возбуждённый член репера со шлепком опускается на его живот. Головка уже набухла, и сочится естественной смазкой. Хосок дорожкой из поцелуев поднимается вверх по стройной ноге партнёра, проходясь по внутренней стороне бедра, вызывая у того табун мурашек, и заставляя прогнуться в спине. Взгляд приковывает возбуждение старшего, и Хосок невольно сглатывает вмиг скопившуюся во рту слюну. Немалого размера член притягивает к себе, и Хосок опускается ближе, на пробу проходясь языком по головке. Юнги выдает несдержанный стон, притягивая младшего к себе для очередного поцелуя. - У нас не так много времени, Хосоки. Я хочу тебя, - шепчет он проходясь губами по скуле того. - Черт Юнги, у нас ничего нет, а мне нужно ещё растянуть тебя. Может ограничимся... - Нет. - Юнги отрезает младшего на полуслове, не давая договорить. Он понимает, что Хосок не хочет причинить ему боль и дискомфорт, но он давно этого хочет, и сейчас уже не отступится. - Я готов, и чист. И я знаю, что и ты тоже. Так что слюна тоже сойдет. - Черт. - еще раз повторяет Хосок, и подносит два пальца к губам Юнги. Тот без слов понимает желание младшего, и открывает рот, погружая в себя чужие тонкие пальцы на две фаланги. Он усердно вылизывает каждый палец, насаживаясь на них и проходясь языком по всей длине. Хосок издает несдержанный рык, вынимая пальцы из чужого рта и поднося к пульсирующему колечку мышц. - Я постараюсь быть максимально осторожным, - с этими словами Хосок снова припадает к губам старшего, паралельно вводя один палец на две фаланги. У них нет много времени, и возможности на медленные действия, и поэтому он сразу начинает ими двигать, оглаживая мягкие бархатистые стеночки изнутри. Юнги морщится от неприятных ощущений, цепляясь пальцами за плечи Хосока, и приглушая вырывающийся стон в чужих губах. Хосок добавляет второй палец, медленно вводя, и раздвигая ими на манер ножниц. Два пальца двигаются уже намного свободнее, и после третьего Юнги сам начинает на них насаживаться сопровождая каждое движение прерывистыми стонами. Хосок задевает простату, и Юнги выгибает от прошедшей по телу волне удовольствия. Он мечется по дивану, хватаясь руками за подушки над головой. - Я готов, Хосоки, войди в меня. Просьба, перемешанная со стоном перекрывает рассудок, в помутневших глазах обоих плещется безумие смешанное с нетерпением. Хосок достает пальцы, плюет на собственную ладонь растирая слюну по всей длине напряжённого ствола, смешивая ее с собственной естественной смазкой. Он притягивает Юнги ближе подхватывая его под коленками, приставляет набухшую головку к сжавшемуся анусу. - Расслабся, - шепчет он в самое ухо, втягивая в рот мочку, и медленно вводя член на половину длины. Юнги кроет от ощущений, смешанные между собой ощущения боли и удовольствия проходятся по всему телу, заставляя его ёрзать под крепким телом младшего, проходясь короткими ногтями по его взмокшей от напряжения спине. Хосок останавливается, наблюдая за реакцией партнёра, давая ему привыкнуть к своему совсем не среднего размера члену, боясь причинить боль, хоть Юнги и подстрекал того к более смелым действиям. Несколько долгих секунд проходит без действий, Хосок берет в руку член старшего, проходясь кольцом из пальцев по всей длине, размазывая большим пальцем смазку по красной головке, сопровождая действия руки мокрыми поцелуями в шею. - Хобби, двигайся, - Хрипло шепчет Юнги, сам начиная насаживаться на член. Терпеть больше нет сил, и Хосок выходя почти полностью, резко входит обратно на всю длину. Юнги вскрикивает, затыкая себя ладонью, пытаясь заглушить ей слишком громкие звуки. Младший наращивает темп, углубляя толчки с каждым движением. Сбитое дыхание в самые губы, искусаные и опухшие от жалких попыток заглушить стоны удовольствия. Жёсткий кожаный ремень не до конца снятых джинс натирает ягодицы Хосока, больно впиваясь в нежную кожу, но ему все равно. Удовольствие волной накрывает разум. Каждое движение более резкое, жесткое, и сбитый шепот на ухо "да, ещё" распаляет ещё больше. Хосок меняет ракурс, закидывая одну ногу Юнги себе на плечо, а другую отводя в сторону, насколько позволяет гибкость старшего. Каждый новый толчок проходится по простате, и Юнги уже теряет связь с реальностью, закатывая глаза от накатывающих ощущений. Руки теребят обивку мебели, в попытке ухватится за какую-либо поверхность. Он прокатывается спиной по дивану от каждого грубого толчка, закидывая голову и кусая губы. Узел удовольствия стягивается внизу живота, завязываясь все туже, подводя его к краю. Он уже совсем близко, но Юнги не хочет касаться себя, он хочет так без рук, только от одного ощущения члена Хосока внутри себя, каждый раз так правильно бьющего прямо в комочек нервов. - Я.. ох.. уже скоро, Хо, - еле связанные несколько слов сквозь стон опаляют ухо младшего, предупреждая о скором оргазме. - Черт, малыш, кончи для меня. Хосока кроет окончательно, он с рыком впивается в губы старшего, хватаясь рукой за его член, и проводя по всей длине, стараясь попасть в такт своих толчков. Сладкий стон заполняет слух, и Юнги откинув голову, отдается оргазму, впиваясь ногтями в бока Хосока и изливаясь вязким семенем, пачкая животы обоих. "Черт" ещё раз срывается с губ младшего, и его темп становится более хаотичным. Он тоже уже на грани, борясь с желанием растянуть удовольствие, но он не выдерживает. Последние резкие толчки в сжимающее его член нутро Юнги, и он резко достает, смешивая свое сперму со спермой старшего. Мелкая дрожь пробивает обоих. Сил держать свое тело больше нет, и Хосок валится на грудь Юнги, покрывая его шею мелкими поцелуями. Будь их право, они бы пролежали так на этом диване хоть целую вечность, но у них нет такой роскоши. Какие-то жалкие пять минут имеются в запасе, до того как их начнут искать всей командой. Хосок нехотя выпутывается из крепких объятий старшего, который до этого не прекращая покрывал его лицо и шею сладкими поцелуями бабочками. Он скатывается на пол на ходу подтягивая так и не снятые штаны, и заправляя в них рубашку. Юнги приводит себя в порядок не менее быстро, и уже направляется к выходу из гримёрки. -Хен, - Хосок тихо зовёт, заставляя старшего обратить на себя внимание, - Думаю, нам нужно обсудить это. Бушующая совсем недавно дерзость и грубость исчезают без следа, уступая место смущению. Хосок жмется к спине Юнги, обвивая руки вокруг его талии, и зарываясь носом в короткие волосы на его затылке, вдыхая любимый запах кожи старшего. - Потом, Хоба, мы все обсудим потом, - Юнги разворачивается вокруг своей оси становясь лицом к лицу с Хосоком, касаясь кончиком своего носа его. Он Хитро ухмыляется, оставляя невесомый поцелуй в уголке губ младшего. - И да, это не разовая акция. Дверь гримёрки отворяется, и Юнги резво скрывается с другой стороны, оставляя Хосока осмысливать последние слова. Это выступление ничем не должно было отличаться от всех предыдущих. Так думал Хосок стоя на платформе под сценой, в ожидании выступления. Это выступление больше никогда не будет таким же как другие, думает Хосок, стоя в пустой гримёрке, собираясь с силами выйти из нее обратно на сцену.