Пощёчина на Мичиганском пляже

      Тайлера вообще-то конкретно задолбало таскать лежаки и всё прочее, но поделать с этим он ничего не мог. Больше Тайлера с его-то образованием всё равно никуда бы не взяли. Изначально предполагавшаяся как временная, теперь эта треклятая подработка на пляже в Мичигане на одноимённом озере больше походила на постоянную работу, и всё сводилось к тому, что он тут задержится ещё ой как надолго. Отдыхающие, зонтики, лежаки, песок, бассейны, горки, мороженое… тонущие дети, заплывающие за буйки взрослые, трезвые и нет. Если и было что-то, что радовало Тайлера в собственной участи, так это то, что он не был спасателем. Ну, собственно, ему это и не грозило, его бы и не взяли: слишком уж он неспортивный для такой должности.       Не то чтобы это плохо: деньги-то, ради которых он и устроился сюда, платят. Он же за ними пришёл, не за нормальным отношением — и уж тем более не за приятными знакомствами и общением. Просто отдыхающих много и все они разные — богатые и бедные, щедрые и скупые, нейтральные и раздражающие. Раздражающие — пожалуй, самый ненавистный Тайлером тип. Объяснять подробно, наверное, не так уж обязательно, но достаточно будет сказать, что этим людям Тайлеру иной раз хотелось — вместо всех оплаченных ими услуг — просто сыпануть пригоршню песка в их надменные пропитанные злобой рожи.       Конечно же, никогда он ничего подобного не делал, оставляя мстительные фантазии и дальше жить в своём воображении. Потому что он должен терпеть, это ведь его работа и в ней, как и в любой другой, есть свои издержки.       Но сегодня он, видимо, встал не с той ноги.       Наперекосяк шло всё, что только можно, нервы уже зашкаливали и контролировать свою реакцию Тайлеру с каждым упрёком — от начальства, от отдыхающих — становилось всё сложнее. Отдыхающие сначала не скупясь в выражениях высказывали всё лично ему, затем шли к начальству, а начальство тут же вызывало его, пророча санкции за ненадлежащее обслуживание.       Семья из четырёх человек: противный мужик с пивным пузом, женщина с длиннющими несуразными накладными ресницами в сверкающей прозрачной накидке поверх купальника-ниточек и двое детей, девочка лет пяти и капризный визгливый мальчик помладше — будут они прокляты. Они должны были достаться другому парню, работающему в одну с ним смену, но тот, подготовив зонтик и шезлонг для пришедшего чуть раньше молодого мужчины, куда-то испарился, не отзываясь по рации, которая была у каждого сотрудника пляжа. Так что Тайлер, который только закончил протирать шезлонги для милой бабули и её внучкá, весьма неудачно вновь показался на глаза начальству.       — Джозеф! — грубо окликнула Тайлера Луиза, разозлённая либо его сегодняшним растяпством, либо большим наплывом отдыхающих, которых никто не успевает толком обслужить из-за недостатка крю, либо и тем и другим сразу, что наиболее вероятно. — Два шезлонга и столик. Работай давай.       «"Работай давай", — про себя злобно передразнил Тайлер, но, конечно, пошёл вслед за семейством, которое в какой-то момент сошло с дощатого настила на песок, свернув к одному из ещё закрытых зонтов поближе к воде. — А прибавка к ставке за выполнение чужой работы полагается, сучка?»       — Этот, — небрежно пробухтел мужик, и всё семейство остановилось неподалёку от выбранного зонтика. Они уже раздражены, хотя не прождали ещё ни секунды, пока Тайлер раскроет его, притащит шезлонги и столик, расставит всё, протрёт грязной тряпкой от налипшего песка и, бросив заученное «Приятного отдыха», растворится в пространстве повторять те же самые действия перед другими людьми. Наверное, они тоже встали сегодня не с той ноги.       По их лицам Тайлер уже знал, что ничего, вот прямо вообще ничего хорошего вот от них ожидать не стоило. Поэтому он поскорее, давно выученными движениями, но не без труда открыл зонтик и двинулся к куче сложенных лежаков.       — Боже, — даже не утруждаясь понизить тон, сохраняя хоть какую-то вежливость, чтобы тот, о ком говорят, не услышал, протянула женщина, — какой же медлительный этот Джозеф.       Тайлер был уверен, что она закатила глаза, сказав это. Он тоже закатил, чувствуя не сулящее ничего хорошего напряжение в теле.       — Не говори, — согласился мужик.       — Дрыщок, — презрительно сказала женщина, когда Тайлер по очереди притащил под тень сначала один, потом второй шезлонг.       Тайлер, в этот момент как раз поставивший под образовавшуюся тень всё, что должен был, присел на корточки перед лежаком и принялся за тряпку, надеясь вот-вот уже спокойно (почти спокойно) уйти. Однако всё накопившееся за день и в целом за последнее время, похоже, пересекло допустимую черту, достигнув точки невозврата, и он почувствовал пугающую готовность совершить что-то, о чём впоследствии очень пожалеет.       В надежде успокоиться он прекратил вытирать лежак и погрузился пальцами свободной руки в песок, сжимая его. Тот сразу неприятно забился под ногти, впиваясь в мягкую кожицу.       Но совладать с собой всё-таки не удалось. И лучше бы того, что произошло дальше, никогда с ним не происходило. Честно говоря, он не уверен, что хотел бы такой участи даже для своего врага.       — Агрх! Как же вы все меня за-е-ба-ли! — Он в ярости подскочил, швырнул песочную тряпку в эту женщину. Мальчик, стоящий рядом с ней, заверещал вслед за матерью. Тайлер же со всей дури пнул песок, расшвыривая его по очищенным им же самим только что лежакам. — На себя бы посмотрели лучше!       — Милый…       — Да, дорогая, — сказал пузатый мужик, и, в считанные секунды оказавшись рядом с Тайлером, прописал ему просто прекрасную пощёчину и такой силы подзатыльник, что ему пришлось пробежаться вперёд, чтобы не упасть.       Тайлер опешил.       Ему могли хамить, его могли поторапливать или могли поливать любыми словами за его «не слишком радостное и приветливое выражение лица». Но с тем, чтобы кто-то посмел его ударить — даже слегка, даже не так сильно, как эта мразь, — ещё никогда не сталкивался. Это неприятно.       Тайлер чувствует себя униженным, ему обидно. Он вообще не понимает, как кто-то может считать, что с обслуживающим персоналом можно обращаться, как с каким-то насекомым. Бегло оглядевшись, он случайно поймал на себе взгляд молодого мужчины, расположившегося под соседним зонтиком, и тут же отвернулся, испугавшись того, сколько людей могло наблюдать, как его опустили.       Из последних сил сдерживаясь, чтобы не заплакать от досады у всего пляжа на глазах, Тайлер зачем-то торопливо поднял брошенную тряпку, стараясь не смотреть ни на кого, и по песку побежал, куда несли его ноги.       Осев на песок за полуразрушенной постройкой, которая, он знал, располагалась в конце пляжа, в заброшенной его части, и бессильно откинув тряпку, Тайлер прижал к себе колени, поставив на них локти, и, схватившись руками за голову, судорожно втянул ртом воздух.       Нужно возвращаться, иначе его такими темпами выпрут с этой треклятой работы напрочь. И тогда придётся возвращаться уже в Колумбус, к родителям.       Тайлеру нужно возвращаться на пляж, но он плачет навзрыд и понятия не имеет, как скоро сможет остановиться. Ему так плохо, что от постоянных спазматических сокращений у него уже начали болеть лёгкие.       Внезапно чья-то рука осторожно легла на его колено — не сжимая, не похлопывая, ничего, и Тайлер бы хотел отреагировать как-то по-другому, но получилось, как получилось. Подняв глаза, он увидел перед собой того молодого мужчину, с которым встретился взглядом после своего позора, и тут же опустил их обратно, заливаясь слезами ещё сильнее, чем прежде.       — Хей… — позвал его мужчина, на этот раз сжимая пальцы на его коленке, чтобы вернуть на землю. — Парень, хей…       — Уходите, — пробубнил Тайлер, хлюпая носом и дёргая ногой в попытке сбросить чужую руку.       — Посмотри на меня. Ну же, — вкрадчиво попросил мужчина, и Тайлер всё-таки сдался, хотя его взбесило, что уж и поплакать спокойно на этом долбанном Мичигане нельзя. — Вот так, молодец. Как тебя зовут?       — Тайлер. Джозеф, — отрывисто ответил он, разглядывая отдыхающего.       Мужчина был старше него, возможно, лет на десять — Тайлер не слишком силён в определении возраста. У него были непривычные черты лица, но Тайлер не мог понять, что в них необычного. Он казался хорошим человеком. По крайней мере, Тайлер почему-то был уверен, он точно бы не оказался на месте того пузатого мужика, он точно бы никогда не ударил… никого.       — Приятно познакомиться, Тайлер, — мужчина протянул ему руку для рукопожатия. — Я Джошуа Дан. Но можно и лучше — просто Джош. Сколько тебе лет? Ты выглядишь очень молодо.       — Двадцать, — Тайлер, удивлённый повышенным интересом к своей персоне, вдруг спохватился, что лучшая защита — это нападение, и потому ощерился: — Какое вам дело? Уходите. Вы мне не нянька — успокоительные беседы проводить.       — Ты прав, я не нянька, — Джош вздохнул, — но я не люблю смотреть, как издеваются над людьми. Эти люди не имели права так по-свински себя с тобой вести.       — Спасибо, капитан очевидность, — огрызается Тайлер.       — Тайлер, — Джош сел на песок рядом с ним, оперевшись спиной о стену постройки. — Я просто пытаюсь поддержать тебя. Мы незнакомы, извини, я не знаю, что именно ты бы хотел услышать.       — Мне не нужна ваша п-поддержка.       Только Тайлер произнёс это, как из его глаз снова полились слёзы. Ну, почему жизнь к нему так несправедлива? Сначала унизили у всех на глазах, теперь он сам себя позорит перед каким-то Джошуа, красивым мужчиной с тёмными кудряшками на голове, а тот ещё и жалеет его. Судя по рассказам друзей, он думал, работа официанта самая непростая и малоприятная, но оказалось, есть ещё более неблагодарный труд, и, конечно, он наткнулся именно на ту работу, что связана с ним. О да, Тайлер однозначно всегда был самым везучим ребёнком своих родителей.       Он вздрогнул от неожиданности, почувствовав, как рука чужая легла ему на спину, а затем Джош заключил его в лёгкое, но такое освобождающее объятие. Тайлера так давно никто не обнимал, Тайлера так давно никто не жалел, а тут этот Джош — слишком добрый по сравнению со всеми, кого ему доводилось встречать на своём жизненном пути с восемнадцатилетия.       И у Тайлера будто прорвало плотину.       — Меня бы. Меня бы никто не ударил, если бы я… если бы я не швырялся тряпками и песком, — Тайлер судорожно втянул воздух. — Я вообще-то обычно не реагирую никогда на все эти вещи. Ну, знаете, люди приходят, ждут, что им всё сделают, а пока наслаждаются своей болтовнёй и комментируют то, как ты выполняешь свою работу. Я ненавижу это. Но молчу. Но ненавижу. Как будто мы тут все глухонемые и не слышим ничего, как будто и не люди вовсе…       — Тайлер, — Джош в какой-то момент начал невесомо поглаживать его по лопаткам. — Подобные люди — неадекваты. Они не стоят твоих нервов, не стоят твоих слёз.       — Я обычно никогда не реагирую. Себе дороже. Сегодня… Сегодня всё через жопу, меня весь день шпыняют все кому не лень. Эта тупая Луиза, она отправила меня к этим людям, — истерически зарыдал Тайлер. — А ведь это даже не моя зона! Её обслуживает другой парень, но он куда-то ушёл, дерьма кусок! Я знаю, что не прав, я не должен был… Скажите мне, что я ни на что не гожусь, раз в восемнадцать уехал из родного Огайо, а в двадцать всё ещё работаю на пляже в Мичигане. Скажите, что я никто. Что я смазливый дрыщ. И выгляжу как малолетка. Скажите, что я ни черта не имею и лишь поэтому работаю на этой ущербной работе, для которой так-то тоже не гожусь. Скажите…       Тайлер вдруг умолк и закрыл глаза руками, давя на них. Его рыдания перешли из громких в беззвучные, сопровождающиеся содроганиями всего тела.       — Чшшш, — успокаивающе шипит Джош, немного раскачивая их из стороны в сторону. — Тайлер, дыши. Тише. Давай, на десять счётов вдыхаешь, ещё на десять выдыхаешь, а я считаю.       И Джош действительно считал, а Тайлер почему-то послушался и задышал. Это и вправду помогло ему успокоиться.       — С… Спасибо вам, Джошуа.       — Я не настолько стар, чтобы ты обращался ко мне на «вы», умоляю, мне всего тридцать один! — по-доброму, в шутку возмутился Джош. — И я говорил, что лучше просто Джош.       — О господи! Мне нужно возвращаться на пляж! Меня точно уволят, — ни с того ни с сего пробормотал Тайлер, начав было подниматься на ноги, — я ходячая катастрофа…       — Может, отпросишься домой?       О, как же заманчиво это звучало, но Тайлер тут же подубавил свой энтузиазм. Потому что с чего бы это? И как это он — отпросится домой?       Тайлер представил, как после всего, что сегодня произошло, подойдёт к Луизе и скажет, что ему нехорошо и он хотел бы уйти со смены пораньше — и не просто пораньше, а прямо сейчас. Луиза захочет оторвать ему голову, но вместо этого накричит на него, как обычно недовольная, припугнув увольнением, и скажет: «Конечно. Конечно, Джозеф, иди на все четыре стороны. Ты же не раб — свободный человек, гражданин свободной страны. Имеешь право» — скажет, имея при этом в виду как раз-таки обратное. Тайлер всё правильно считает (потому что — о, любимый всеми чёрствыми напоказ, но ранимыми в душе людьми сарказм — тоже частенько обращался к нему за помощью, иногда даже злоупотреблял ей), сделает правильные выводы и останется до самого вечера. Останется, потому что жалок и ему больше некуда податься.       — Меня тогда точно уволят.       — Скажешь, что тебе нехорошо, и всё.       — Не поверят. Да и не аргумент это для них.       — Я схожу с тобой, и ты расскажешь им, что случилось. Ты ведь говоришь, что не было никогда таких прецедентов до этого. Значит, должны поверить, что ты не просто так вспылил.       — О боже, не стоит…       — Нет, пойдём, — Джош встал взял его за руку и потянул на себя, поднимая. Тайлер бросил спорить, просто смирился, всё же следуя за ним.       Когда они с Джошем подошли к стойке заказов у входа на пляж, где все отдыхающие и оплачивали выбранную услугу, а работники получали задание, за стойкой сидела не только Луиза, но и ещё несколько сотрудников — её зам и двое таких же, как Тайлер, пляжных крю. У Тайлера резко сердце ухнуло в пятки: «Чего это они все здесь?..» — в ужасе подумал он, невольно сжимаясь в ожидании прилюдной казни.       — Джозеф, — прикрикнула Луиза, — ты где был?       — Я-я… — голос предательски задрожал, Тайлер мечтал, чтобы земля под ним разверзлась.       — Ты сегодня вообще какой-то разнузданный. Вчера тоже. Хочешь, чтобы тебя уволи…       — Послушайте, — твёрдым спокойным голосом прервал её Джош. — Этот парень, Тайлер, спокойно выполнял свою работу в той стороне пляжа, — он указал туда рукой, — а люди, которых он обслуживал унижали его эмоционально и физически. Как вы находите ситуацию? Нормальная?       — А вы, собственно, кто, я извиняюсь?       — Отдыхающий и очевидец. Мой зонт там соседний.       — Вы хотите сказать, над нашим сотрудником издевались другие отдыхающие?       — Именно так. Семья с двумя детьми.       — Джозеф? — её тон звучал мягче на этот раз. Луиза, посмотрев сперва на Тайлера, затем на двух других крю, делая им молчаливый знак уйти, и те, кивнув, повиновались; зам остался. Тайлер решил, что она ждёт от него подтверждения.       — Мне… Мужчина дал мне сильную пощёчину и… под… — внезапно ему показалось стыдным рассказывать, как с ним обошлись. Как будто это он виноват в своей реакции, а не неадекватность тех людей, — подзатыльник… и я чуть не упал.       — Почему ты сразу не сообщил мне?       — Я… я-я не…       — У него был нервный срыв. Может быть, паническая атака, не знаю, — ответил за него Джош.       — Тайлер… — с сочувствием протянула она.       — Тайлер хотел бы взять отгул на сегодня и завтра тоже.       — Да, да, Тайлер, конечно, можешь идти домой, — сказала она, выходя из-за стойки и беря его за руку и сжимая. — Завтра у тебя выходной. И послезавтра. Если такое ещё хоть раз случится, пожалуйста, сразу сообщай мне или тому, кто на смене вместо меня.       — Д-да, да, спасибо, Луиза…       Луиза оформила какие-то бумаги по отгулу, Тайлер, даже не попытавшись вчитаться, подписал их, и она попрощалась с ними — им и Джошем. После этого Джош позвал его куда-то, а он молча и как в тумане последовал за ним, ошарашенный тем, как всё обернулось.       Они остановились у арендованного Джошем зонтика — рядом с теми людьми. Тайлеру стало некомфортно, и он старательно избегал смотреть в их сторону, смотря вместо этого внутрь себя.       — Эй, Тайлер, — позвал его Джош, звуча и выглядя так, что Тайлер понял, что это не первый раз, когда к нему обратились.       — А?       — Я тебя зову-зову. Пойдём искупаемся?       — Ну-у…       — Пойдё-о-ом, — забавно, по-озорному улыбаясь, Джош подхватил его под руку и потащил за собой сначала к берегу, а затем сразу в воду, вдохновенно сообщая: — Вода успокаивает — переродишься окончательно.       Тайлер плавал, Тайлер нырял, прыгал с плеч Джоша. Они брызгались друг в друга как дети и смеялись, смеялись, смеялись — как будто знакомы тысячу лет. Было хорошо, очень хорошо.       Сколько времени они провели в воде, Тайлер мог только предполагать, но пролетело оно незаметно и выходить на сушу не хотелось совсем, несмотря на замёрзшие конечности. Никаких мыслей в голове, никаких проблем и тревог — действительно, словно обещанное Джошем очищение. Тайлер уже и не помнил, когда последний раз так себя чувствовал.       Обессилев вылезши на берег, они ещё какое-то время сидели прямо на песке, вглядываясь в противоположный берег Мичигана и болтая о всяком. Для Тайлера всё ощущалось каким-то нереальным. Вообще, для него ничего не казалось реальным, начиная с какого-то момента этого дня, но определить, какого именно, он не мог (или просто не хотел).       — Подожди две минуты, я быстро, — бросил Джош, когда они вернулись к его зонту, и принялся закидывать вещи в большую сумку, до этого висевшую на гвоздике, прибитом к ножке зонта.       Тайлер, усевшись на шезлонг Джоша, с любопытством наблюдал за ним, недоумевая, что происходит, но не пытаясь предвидеть и просчитать дальнейшие события. Всё было слишком странным, даже удивительным сегодня. Не стоило делать лишних движений: можно спугнуть провидение, которое, начиная с того самого пойманного взгляда, точно сегодня на стороне Тайлера.       — Пойдём, — сложив все вещи и перекинув сумку через плечо, вдруг просто сказал Джош.       — Куда? — опешил Тайлер.       — Тебе надо домой.       — А вы… А ты здесь причём? Ты же отдыхаешь, — засуетился Тайлер. — Ты оплатил. У тебя до вечера шезлонг. Ты же… ты оплатил, а они не возвращают. И вообще, я забыл поблагодарить тебя. Спасибо. Спасибо. Я, наверное, теперь как-то должен тебе. Не хочу больше причинять тебе неудобств, — Тайлер поспешил сделать несколько шагов назад, — я пойду…       — Во-первых, деньги это не главное, Тайлер. Во-вторых, ты мне ничего не должен. В-третьих, я вообще-то хотел бы пригласить тебя на кофе. Так что если тебе так будет спокойнее, то ты как раз можешь считать это своей ответной услугой для меня. Но если ты не хочешь, я не смею настаивать.       — Я-я… — Тайлер протянул это таким тоном, что Джош было подумал, что тот откажется. — Прямо сейчас?..       — Наверное, лучше вечером? Я могу сейчас подвезти тебя домой, а потом заехать, — Джош опять улыбнулся.       И кто бы знал, что временная подработка, превратившаяся в постоянную работу и порядком задолбавшая Тайлера, поспособствует самому приятному знакомству в его жизни. Несмотря на то и вопреки тому, что Тайлер пришёл сюда за деньгами, а не за нормальным отношением — и уж тем более не за приятными знакомствами и общением. Ну, и пусть, что ему сперва пришлось пережить незаслуженную пощёчину и нервный срыв.