Твоё сердце в моих руках

15 лет — Чуууууяя, — позвал определенно громко брюнет, сидя в каменистой части сада. — Чертов Дазай, что ты от меня хочешь? — рыжий подошел, ясно уставший от дерьма, который выкидывает Дазай. Обычно он просто тратит в пустую время и энергию другого. Но это совсем не значит, что он меньше любил Осаму, чем кого-то другого. — Подойди и посмотри! Я обещаю, это того стоит~, — Дазай умолял Чую, зная, что он подойдет в любом случае, из любопытства. — Я клянусь, если ты хочешь «показать мне» другого жука, кладя его на мою голову снова, я убью тебя, — сказал он, но слова не имели особого значения для них, и Дазай знал это. — Обещаю, я больше не буду кидать в тебя жуков~ ну, по крайней мере, в данный момент, — он добавил последнюю часть в более низком тоне, шутя, пока смотрел назад на Чую, который приближался. — Что ты хочешь мне показать? — раздраженно спросил Чуя. Дазай держал в руках светло-коричневый камень, цвет был неизменный на большей части камня, однако были места с более темными завихрениями. Он был не очень маленький, но и не очень большой. Это было немного меньше, чем ладонь Дазая. — Я хочу, чтобы это было у тебя, — сказал он. — Почему ты хочешь, чтобы у меня это было? Это же просто камень? — Накахара был в замешательстве, поэтому Осаму просто подарил ему камень. — Это не просто камень. Взгляни поближе, давай же~, — Дазай посмотрел на Чую с ожиданием. — Я ничего не вижу, это просто камень для меня? — Ох, как же я мог забыть, что Чиби мозг слишком мал для воображения~ — Просто заткнись и наконец скажи, что в этом камне такого особенного. —Хорошо, хорошо, если Чиби настаивает~ —Эй! Я не короткий, я все еще расту! — Все еще верю… Но ты должен знать, этот камень в форме сердца. Чем больше Чуя смотрел на камень, тем больше он понимал, что Дазай был прав. Камень не выглядел стопроцентно как сердце, тем не менее, схожести были. Несмотря на продолжающийся и изменяющийся процесс цикла камня, этот камень решил выбрать только одну форму, форму любви. — Окей…? — Чуя был все еще задумчив, но начал что-то понимать. — Всегда такой медленный, мой ценный слизняк, — Дазай протянул ему камень еще раз, — возьми. — Хах? Почему? — до Чуи до сих пор не дошло, зачем ему это нужно. — Мне нужно это сказать? Я дарю тебе свое сердце, Чиби, или другими словами, я люблю тебя, — сказал Осаму, он отвел глаза от Чуи, но все же взглянул, чтобы увидеть его реакцию на это заключение. — Я-, — Чуя был ярко-красный, он жутко покраснел, — я-, я-, — он был слишком ошеломлен, чтобы говорить, это не было тем, что он ожидал этим вечером. Но в конце концов Чуя собрался, и выдал последовательный ответ, хоть и с заиканием, — я, я тоже тебя люблю, скумбрия. В момент время как будто остановилось, как только они подняли глаза, чтобы встретиться взглядами, и когда пытались заглянуть в души друг друга, но это длилось недолго, потому что в течении нескольких мгновений они притянулись друг к другу, и сплели их губы в поцелуй. Поцелуй, который описывал все эмоции, которые они чувствовали, и о чем они не могли сказать. Все чувства, которые у них были друг для друга, которые было слишком сложно объяснить. Они отпрянули друг от друга на момент, уставясь на глаза другого перед тем, как Дазай положил камень в руки Чуи, — мое сердце всегда твое, и даже если мы в разлуке, у тебя всегда будет частичка меня с собой. Конечно же, это высказывание заставило Чую взволноваться, — Пошел ты, чертов дурак, ты не можешь говорить такие слащавые вещи в мою сторону. — Оу, еще как могу, и я буду. — Почему ты не мог просто сделать что-то нормальное, к примеру собрать цветов для меня, мы же в саду? — Мы двойной черный, с каких пор мы ‘нормальные’? Кроме того, эта возможность была слишком хороша, чтобы пройти мимо нее. — Черт подери, я ненавижу твою правоту, — каждый наклонился на другого, пока они не отдохнут. — Просто возьми сердце и думай обо мне, пока держишь его, в этом плане технически ты никогда не будешь один, потому что я буду тут, в твоей голове. — Стоп, я сейчас взорвусь от твоей глупости. — Хехехе~ тогда мне придется довольствоваться крошкой Чиби, кусающий хлеб от одного маленького чибикко. — Забудь, я возвращаю это, я ненавижу тебя, — ласково сказал Чуя. — Я тоже тебя ненавижу, — улыбнулся он. Они провели время, смотря на траве на звезды в саду. Или ,скорее ,смотря на звезды, которые были перед их глазами. Руки переплелись, головы покоятся друг на друге, и каждый из них клялся, что это был милейший вид, который они когда-либо видели, друг друга. ————————————— 18 лет Дазай ушел. Он покинул его, конечно он это сделал. Никто в жизни Чуя не задерживался надолго, чтобы иметь большое значение. Но Дазай был другой, или, как минимум, это было частью веры в то, за что он так отчаянно цеплялся, и все же эта вера оказалась ложной, когда он сделал глоток из бокала вина. Он хотел верить в то, что Дазай хотел бы остаться с ним, что Дазай не покинул бы его, как остальные. Что ему не надо беспокоиться о Дазае, который оставил его, о побеге Осаму. Но он был не прав, в конце концов Чуя полностью не прав. Потому что он ушел. Он покинул мафию, он покинул партнерские отношения, он покинул Чую… — Этот ублюдок… — он пробормотал себе под нос, тихо проклиная Дазая за то, что тот оставил его даже без прощания, без знания о том, встретятся ли они еще снова. Он ушел, ничего не оставляя. Чуя почувствовал в руке шероховатую поверхность камня, даже после годов, проведенных вместе, он взял камень. Камень, который предполагал связывать их, камень, который мог показать их любовь. Но даже сейчас это значение кажется печальным, тупым и пустым. Без Дазая сам камень ничего не значит. Блядский ублюдок оставил его сейчас в полном одиночестве, ни с чем. Как он осмелился, они были вместе, они были чем-то, или, может, для Дазая Чуя ничего особо не значил. Возможно, он был никчемным в глазах Осаму, потому что заботился, очень сильно, чтобы быть преданным одним человеком, который знал, насколько это ранит. Его рука сжала камень с желанием, чтобы все это оказалось неправдой, к нему вернулись и сказали ли бы, что это все была злая шутка. Все на протяжении этих лет ничего не значило для него? Все это время Чуя утешал его, бинтовал, спасал от попыток, это правда не имело значение? Он не мог хотя бы сказать пока, когда уходил? Он мог написать записку или сказать пару слов на прощанье? Какая-то мысль о том, что, возможно, Чуя ничего не значил? Он сдавливал камень все сильнее и сильнее. Он просто исчез, без знака, куда он мог бы уйти, ничего не сказал о том, почему ушел. Возможно, это был проступок Чуи, но он никогда не узнает об этом. Были ли что-то, что он мог изменить? Что-то, что он мог сказать? Имеет ли это значение, если эта сволочь просто бы изолировала себя и чувства от общества, так что Чуя никогда бы не узнал, была ли эта проблема? Он сделал еще глоток вина, перед тем как гравитация начала давить на сжатый камень. Если бы он только поговорил бы о чертовых проблемах, вместо того, чтобы оставить это все в прошлом и страдать. Если бы он рассказал Чуе о своих проблемах, хоть один блядский раз, вместо того, чтобы бежать. Накахара потерял над собой контроль, сокрушая камень на части. Ломая, круша навсегда, последнюю вещь, которая осталась от Дазая, поскольку у самого Дазая особо больше ничего не было. Это была последняя вещь, которая у него была… возможно, последнее, что у него было. Может, у него никогда больше не будет возможности получить что-то от Осаму снова. Есть шанс, что он больше никогда не увидит его. Возможно, он умер. Эта мысль заставила дрожать Чую, так как зная Дазая, скорее всего он убежал и просто убил себя. И ,наверно, сейчас, без Чуи, который мог остановить его, попытка удалась. Он сделал еще один щедрый глоток. Сколько он уже выпил? Он не помнит, он помнил только о чем и о ком думал. И факт того, что, возможно, он ушел навсегда. Словно осознав, что он натворил, Чуя начал складывать остатки камня в ладонь, стараясь расположить все в правильной последовательности, отчаянно надеясь, что, может, все снова наладится само собой. Надеясь, что вещи встанут на свои места, что Дазай вернется, и они снова могли бы быть вместе. Надеясь, что они могли быть счастливыми вместе, что они всегда могли быть вместе в этом мире без других забот. но Надежда отвратительная вещь, неправда ли? ————————————— Наверно, для меня здесь не осталось ничего ценного Одиночество и пустота Я не такой, и все же я все тот же Возможно, даже после стольких лет ничего особо не изменилось Это то, что я говорил себе То, во что я хотел верить Я смотрю на себя и ничего не вижу Нет будущего, нет жизни, ничего Я не вижу в себе человека Может, когда я покончу с этим, я смогу стать свободным Прощание ————————————— 23 года Никто в ВДА не задавался вопросом, почему Чуя появлялся. Эти двое были партнерами после всего, в прошлом. Некоторые члены шептались или пускали мимолетные взгляды на Чую, но никто не приближался к нему. Они достаточно хорошо понимали ситуацию, чтобы оставить его в покое (не считая Кенджи, который хотел завести разговор, но другой сказал, что лучше оставить его наедине). Он не приближался к ним, его не заботило, о чем они шепчутся, или если они пялились. Что его заботило? Он не был уверен. Сейчас очень сильно его жизнь, значило ли это ничего? Было ли это напрасное цепляние за маленькую надежду, которая в конечном итоге ушла? Ему было не все равно, это так, и каждый раз, когда ему было не плевать, это ранило его, у него были только потери. Но все же он продолжал делать это, как зависимый от наркотика. И, может быть, когда он поверил, что его маленькая надежда на заботу и свободу сбылась, она была разрушена. Это была неправда, или, как минимум, не совсем правда, он потерял не все. Были люди, которым было не все равно, о которых он заботился, но насколько долго продержались бы они? Тупой вопрос, но с тем, как далеко зашла его жизнь, он чувствовал, что он должен был это спросить. Он знал, что это просто паранойя, тем не менее он думал так. Он подошел и уставился на него. Оно не смотрело в ответ. Глаза были закрыты, оно не могло это сделать. Это ощущается странным называть «оно» объект, но было ли это что-то другое? Такой безжизненный и холодный на ощупь? В нем еще был он сам, но одновременно и нет. Нет, он исчез. Дазай исчез. Но, в отличие от дня пять лет назад, сейчас не было шанса вернуться назад. Сейчас он окончательно исчез, от него ничего не осталось, нет больше моментов с размытой гранью между любовью и ненавистью, нет больше тупых ссор и подшучиваний, никаких любований звездами, больше никаких холодных обертывающих рук в бинтах, больше никаких… что ж, ничего. Он исчез сейчас. Он не был уверен, почему сначала был так удивлен, ведь он должен был знать, что у него все получится. После стольких раз, когда Чуя спасал его от него самого, в один день, я думаю, он всегда знал, что его помощи не будет достаточно, потому что в один день Чуи просто не будет с ним рядом. И все же, когда этот момент настал, он не мог поверить своим ушам. Он жалел о том, что они не смогли посмотреть на звезды еще раз, держа друг друга, как в ту ночь, потому что тогда им было 15. Он жалел, что не вытер слезы Дазая еще раз, как будто это могло вернуть его обратно. Но никакое количество желаний ни к чему не приведет, больше ни к чему. Он сжимал в пакете разбитые камешки, воспоминание о чем-то когда-то, и о том, что могло бы быть, если… если он был бы рядом. Чуя произнес эти последние слова к телу. —…Пока, Осаму… Я всегда буду любить тебя, и я всегда буду держать это сердце близко к себе, — он схватил частички камня, сопоставляя их вместе, —…Я просто хотел бы, чтобы сердце, которое было у меня, было единым, но все еще билось. Они закрыли гроб.