Смотрите в объектив!

      — Улыбочку! — вспышка.       Яркий свет на мгновение ослепил глаза не хуже самой мощной световой гранаты. Келус зажмурился и недовольно застонал, потирая рукой болящие от резкого света глаза.       Он уже почти бесшумно подобрался к свинке-копилке пространства, занес биту для удара, как перед лицом возникла Март. Точнее, объектив ее фотоаппарата и растрепанные волосы, виднеющиеся из-за него. Когда перед глазами перестали мигать черные точки, Келус первым делом судорожно стал смотреть по сторонам. Не заметив поблизости своей потенциальной жертвы, он тяжело вздохнул — убежала. Ну конечно. Первопроходец скосил недовольный взгляд на Март, которая широко улыбалась, рассматривая фотографии, и что-то бормотала себе под нос. Келус сжал в руке биту так сильно, что натянутая ткань его перчатки заскрипела.       Март вскинула голову и посмотрела на него, а затем снова на фотографию, снова на него, снова на фото. Келус закатил глаза.       — Что? — раздраженно бросил он, приподняв одну бровь. — Моргнул? Лицо попроще надо было сделать? В другую позу встать?       Март задумчиво приложила руку к подбородку. Келус тяжело вздохнул и посмотрел назад через плечо. На заснеженных полях Белобога, как обычно, было тихо. Парень прислушивался к каждому шороху, пытаясь разглядеть поблизости хоть какой-то след свинки-копилки. И вот он уже, казалось, заметил около одного из сугробов какое-то движение, сжал в руке биту и твердой походкой направился к нему, готовясь атаковать, как…       — У вас с Дань Хэном нет ни одной общей фотографии!..       — Что? — Келус застыл на месте, как замороженная статуя, и непонимающе оглянулся на Март. Он замешкался лишь на секунду, но этого вполне хватило, чтобы наглая свинка выпрыгнула из сугроба, полностью окинув его снегом, и убежала за скалы. Келусу оставалось только сопроводить ее суровом, убийственным взглядом, не в силах пошевелиться из-за сковавшего мышцы холода.       — Ой… — Март быстро подскочила к нему и приложила ладони ко рту, удивленно осматривая его фигуру, осыпанную снегом. — У тебя тут… снежок… на голове… немножечко совсем…       Дань Хэн тяжело выдохнул, смотря со сложенными на груди руками на окоченевшего Келуса, сидящего на диване и укутанного в плед, и Март, которая виновато сидела рядом, постукивая пальцем по корпусу фотоаппарата. Оба выглядели так, будто они — два провинившихся перед взрослым ребенка. В принципе, со стороны Дань Хэна так подобного рода сцены всегда и выглядели.       — И за какие грехи вы двое мне на голову свалились… — устало прокомментировал он и сжал пальцами переносицу, выслушав историю с Белобога от Март.       — По порядку! Начнем с того, что мы не сделали ничего плохого! — девушка эмоционально развела руки в стороны, случайно задев пальцами щеку Келуса, тот закатил глаза и отодвинулся. — Вечно винишь нас двоих во всем!       — Обычно так и есть, — покачал головой Дань Хэн.       Вечные авантюристы — Келус и Март — всегда, каждый, стелларон подери, день, влезали в какие-то неприятности. То на Космической станции им не угодил ответ оценивающего пистолета, поэтому они решили достать его и разобрать. Реликвию. Разобрать. Дань Хэн при воспоминании об этом почувствовал, как у него нервно дернулся глаз. То решили поиграть в прятки с детьми из Белобога, в то время как Дань Хэну приходилось решать насущные вопросы и неразрешенные дела. То на Лофу Сяньчжоу пытались погладить уши у жителей лисьего народа. В общем, такта, как и энергичности им было не занимать. А Дань Хэну раз за разом приходилось восстанавливать на круги своя жизнь бедных жителей после урагана по имени «Келус-и-Март-7».       Дань Хэн перевел взгляд на дрожащего от холода Келуса. Выражение его лица вмиг смягчилось, даже сведенные к переносице брови расслабились.       — Ты в порядке?       Март прикусила губу и сложила руки за спиной, чтобы сдержаться и не запечатлеть на снимке полное заботы, а на деле обычно хмурое выражение лица Дань Хэна. Келус слегка кивнул, грея окоченевшие пальцы о горячую кружку с чаем. Охранник экспресса сделал шаг к дивану и протянул руку к первопроходцу, слегка потрепав его по голове.       Март уже потянулась было за фотоаппаратом, но Дань Хэн быстро отстранился и ушел. Март опечалено нахмурилась.       «Нет, я вас двоих сфотографирую…»       Вечером Пом-Пом привычно ходила по главному вагону, поливая цветы в горшках, Дань Хэн читал книгу, Келус что-то смотрел в телефоне, сидя неподалёку, а Март… А Март опять замышляла какую-то свою махинацию.       — Келус, — тихо шепнула она, стоя напротив него. — Подсядь ближе.       Келус сначала непонимающе выгнул бровь, отрывая взгляд от телефона. А затем посмотрел налево и заметил сидящего на краю дивана Дань Хэна, заснувшего за книгой.       — И зачем? — взгляд золотых глаз вернулся к новостной ленте в телефоне.       — Затем, что Аха на горе не смеется! — Март уже протерла камеру, готовясь к новым фотографиям. — Ну пожалуйста, Келус!       Келус молча продолжил не обращать на нее и на ее просьбы никакого внимания. Март тяжело вздохнула — как всегда, все приходится делать самой.       — Келу-у-ус, — протянула она, почти смакуя свои же слова.       Первопроходец раздраженно сжал в руке телефон.       — Если не хочешь фотографироваться сам, то дай я сфотографирую хотя бы Дань Хэна. Ну посмотри, какой милый!       Келус не смог удержаться от того, чтобы бросить короткий взгляд на мирно спящего Дань Хэна, а затем снова перевести его на Март.       — Ну фоткай, я здесь причем?       — При том, — она подошла к нему и вытянула из его руки телефон, откладывая его на диван, — что ты должен помочь мне. Можешь приподнять пальцами кончики его губ? Пусть хоть на одной фотке он будет улыбаться… Келус пару раз непонимающе хлопнул глазами.       — Блестящая идея… — саркастически ответил он, ему эта затея не нравилась хотя бы потому, что Дань Хэн прибил бы их обоих, если узнал.       — Я рада, что ты оценил!       Тяжелый случай. Келус вздохнул.       — Ты про иронию никогда не слышала?       Март пыталась уговорить Келуса еще ближайшие минут пять, но тот никак не соглашался.       — А сама почему не можешь этого сделать?       — Как я, по-твоему, буду это делать, если я фотографирую? — она положила одну руку на бок, а другой демонстративно повертела над головой фотоаппаратом.       Келус цокнул языком и закатил глаза. Он прекрасно понимал, что она не отстанет, и дойдет это либо до того, что Дань Хэн все-таки проснется, либо до того… что у Март можно будет посмотреть на улыбающееся лицо вечно серьезного человека. Первопроходец тяжело вздохнул, сам не веря, что делает это.       — Хорошо… Ладно… Только если он убьет меня, виновата будешь ты. Ясно?       Март тут же радостно закивала и наставила объектив на спящего парня, готовясь фотографировать. Улыбку. Ага, конечно.       Келус подсел ближе к Дань Хэну, слегка касаясь коленом его ноги. Он протянул к его лицу руку, а в голове набатом бились только две мысли: «Эоны, только не проснись…» и «Хоть в чем-то Март права: действительно милый». Келус едва успел коснуться пальцем кончика губы, как его руку тут же перехватили, сильно сжав за запястье, а в следующее мгновение на него устремился резкий и холодный взгляд, похожий на две пули, выпущенные одновременно. Келус почувствовал, как покраснели его щеки, а золотые глаза слегка расширились от удивления и внезапной близости.       Щелк.       Оба перевели взгляд на Март, которая уже смотрела сделанные фотографии, не обращая на них больше никакого внимания. Судя по тому, как она коварно улыбалась, и Келус, и Дань Хэн поняли, что Март будет шантажировать их этими снимками хоть целую янтарную эру.       Заметив, что все еще сидел неприлично близко к Дань Хэну, практически касаясь его лица, Келус неловко стал отодвигаться. Хватка на его запястье усилилась, не позволяя двинуться.       — Если я спрошу, чем вы здесь занимались, мне не придется об этом пожалеть? — вопрос был адресован Келусу, потому что Март была ну слишком занята своими новыми и наверняка теперь самыми любимыми снимками.       — Э-э… Ну, мы… — Келус замолчал, когда Дань Хэн притянул его за запястье ближе, а затем наклонился к уху и прошептал:       — Еще одна подобная выходка, и будете вымаливать жилье и еду на улицах Белобога.       Дань Хэн отпустил его и, поднявшись с дивана, взял свою книгу и беспечно направился к спальному вагону. Он попрощался с Пом-Пом быстрым кивком и скрылся за дверью. А Келус еще пару минут тупо сидел, смотря в одну точку с раскрасневшимися щеками. Вряд ли он сможет смотреть на фотографию, которая выглядит так, будто он собирается поцеловать Дань Хэна, с другим выражением лица.       — Келус, ну ты-то что?! Ладно Дань Хэн вечно серьезный, а ты почему не улыбнулся?!