Без обязательств

             

✖✖✖✖✖✖✖✖

       Ночью Манск не спит. Он устал так сильно, что должен был вырубиться сразу же, едва лег в кровать, но нет же – сна ни в одном глазу. Так что он сидит на краю кровати и неуклюже пытается перевязать повязку на руке – медики перемотали ее так туго, что пока он дошел от медблока до казармы рекомов, рука успела онеметь.        Оставшиеся в живых гибриды вернулись в город всего пару часов назад.        Куоритч, Лайл и Манск. Причем последний мог бы легко присоединиться к мертвым товарищам, если бы Лайл не вытащил его из воды. Особенно сильно досталось полковнику – при ходьбе его шатало, что явно указывало на серьезное сотрясение мозга, и он дольше всех пробыл на осмотре у врачей. А после его незамедлительно вызвала к себе генерал Ардмор, даже не дав времени, чтобы очухаться.        Манск теперь в казарме совсем один. С этого дня вся казарма принадлежит лишь ему одному, так как у лейтенанта Уэйнфлита своя комната, у Куоритча – тоже. Прежде тут было тесно, но теперь, без ребят и их болтовни перед отбоем, в этом огромном пустом пространстве он чувствует себя неуютно. Голые стены и полная тишина давят. Здесь слишком стерильно и слишком одиноко.        Манск кидает взгляд на пустые кровати своих товарищей – их вещи уже успели убрать, потому что теперь их служба окончена.        Реком устало вздыхает и бросает идею справиться с перевязкой одной рукой. Откидывается на подушку, вытянувшись во весь свой рост и свесив хвост с кровати. Нужно постараться поспать, потому что завтра их наверняка будет ждать новое задание. Они все должны быть готовы.        В какой-то момент, кажется, он даже начинает засыпать. Во всяком случае, так ему показалось, потому что из сладкого сна его заставляет вынырнуть стук в дверь. Манск хмурится – послышалось? Кидает взгляд на часы и с неудовольствием отмечает, что продремал лишь полчаса.        Вставать лень, поэтому он решает, что все-таки послышалось, и закрывает глаза, надеясь снова заснуть и проспать до утра. Но настойчивый стук вновь неприятно бьет по ушам – тот, кто желает его видеть, явно знает, что Манск не спит.        Он нехотя встает и шлепает босыми ногами до двери. Щелкает магнитным замком, открывая дверь, нажимает на кнопку, и тяжелые стальные двери разъезжаются в стороны. – Полковник? – удивленно округляет уши Манск.        Меньше всего он ожидал увидеть Куоритча здесь и сейчас. Полковник предпочитает не попадать под камеры и глаза, поэтому обычно они встречаются где-то за территорией города. Видимо, это был исключительный случай.        – Можно? – неуверенно спрашивает Майлз, и голос его странно дрожит.              Манск отходит в сторону, пропуская гостя внутрь. Первым делом полковник взволнованно озирается, ища глазами устройства для слежки.        – Здесь нет камер, босс, – говорит Манск, запирая дверь на замок изнутри, – мы их все вытащили еще в первую ночь. Никто не хотел спать под надзором.        Куоритч кивает – в его комнате тоже была камера, которую он отключил сразу, как заселился. Он зябко обхватывает свои плечи руками, глядя на пустые железные койки. Кровати призраков сейчас почему-то выглядят особенно жутко.        Манск тщательно осматривает гибрида и отмечает, что выглядит полковник плохо. Все тело в ранах и синяках, один глаз так заплыл кровью, что белой роговицы даже не видно, и резкий контраст с золотистой радужкой придает Майлзу несколько демонический вид. Тут и там наложены бинты и повязки, а под заплывшим глазом зреет внушительный такой синяк. Похоже, что он только что освободился от инквизиции генерала Ардмор, однако явно успел зайти к себе и принять душ. Манск улавливает запах его геля, к тому же на нем свежая майка и короткие хлопковые шорты.        – Разговор с генералом прошел не лучшим образом? – спрашивает Манск скорее из вежливости. Он и без этого видит, в каком настроении полковник.        Куоритч зол. Невероятно зол. Глаза сверкают яростью, уши в диком напряжении заострены назад, губы вытянуты в тонкую линию. Хвост нервно мечется за спиной. Но еще сильнее, чем злость, в нем чувствуется отчаяние.        Манск воспринимает его состояние всем телом. И таким разбитым полковника он никогда не видел.        – Даже не спрашивай, – отвечает Куоритч, почти не размыкая губ.        Манск кивает и невольно скользит взглядом по поджарой фигуре другого рекома. Он не знает, о чем говорить, потому что они никогда ни о чем не говорили, даже когда оставались наедине. Куоритч в такие моменты всегда просит от него одно и то же – молчать и выполнять приказ. Поэтому Манск молчит – Майлз не нуждается в словах, ровно как и не нуждается в сочувствии.        Манск взмахивает хвостом и проходит мимо полковника нарочито медленно, жадно вдохнув его запах. Плюхается на свою кровать, ожидая, что Куоритч сделает первый шаг, как это обычно бывает. Майлз как-то нетипично нервно смотрит на капрала, следит за ним.        Прошло пару месяцев с тех пор, как они оставались наедине, без посторонних глаз. Всего пара месяцев с тех пор, как Майлз прикасался к нему. Но Манску кажется, будто прошла целая вечность. В такие моменты не существует никакой субординации, можно снять маски и показать себя такими, какие они есть на самом деле. Только в такие моменты лицо Майлза наконец расслабляется. Иногда он даже позволяет себе некое подобие улыбки… Но после снова прячет свои эмоции и душу ото всех.        Потому что никто не хочет видеть командира другим.        Манск считает, что ему повезло. Он знает о полковнике чуть больше, чем все остальные.        Но это не делает Манска особенным.        Он смотрит на полковника. В свете неяркой лампы идеальная синяя кожа почти блестит. Манск невольно цепляется глазами за гематомы и порезы на мощных плечах, хочет облизать каждую царапину языком. Манск скучает по его прикосновениям, хочет подойти и дотронуться, наконец, до этой идеальной кожи, но не может. Полковник еще не разрешил. Молчит. Ждет чего-то.        Манск решает взять все в свои руки.        – Вы же пришли сюда не для того, чтобы молча стоять?        Майлз улыбается.        – Нет. Ты знаешь, что нужно делать.        Манск довольно округляет уши, глядя на полковника. Хвост приходит в возбуждение, начиная покачиваться, томно и медленно.        Да. Он очень хорошо знает, что нужно делать.        – Раздевайся, – велит, вмиг отбросив привычную субординацию.        Тон этого приказа посылает мурашки по позвоночнику Майлза. Он самодовольно усмехается, зная – Манск уже возбужден. Чувствует это по запаху, видит, как блестят чужие глаза. Медленно стягивает с себя зеленую майку, ни на секунду не прерывая зрительного контакта.        Манск встает с кровати и медленно подходит к Куоритчу, глядя ему в район паха. Майлз намек понимает сразу же – стягивает с себя шорты вместе с трусами. Смотрит на капрала, ожидая реакции.        И Манск не заставляет себя долго ждать. Подходит ближе. Касается призывно торчащего соска на груди полковника, мягко сжимает его подушечками пальцев. Майлз слегка вздрагивает, словно это прикосновение ему неприятно, но Кевин знает, что это не так. Знает, как командир втайне любит такие ласки. Что ему нравится, когда сильный самец жестко доминирует над ним. Что ему нравится, когда его заставляют подчиняться. Был ли полковник таким всегда или это лишь особенность нового синего тела? Этого капрал сказать не может.        В любом случае, Кевину Манску нравится эта игра.        Потому что из всех рекомбинатов командир выбрал именно его – тихого, скромного, никому не интересного. И хотя связи между ними нет, Манску нравится иллюзия собственной значимости.        Пальцы сильнее сжимают горошину соска, и дыхание Майлза меняется – становится более глубоким, медленным. Уши округляются, зрачки расширяются от желания. Хвост дрожит в ожидании предстоящих ласк и удовольствия. Он бессознательно тянется рукой к своему члену, который уже вовсю стоит и истекает смазкой, требуя внимания.        – Я не давал на это разрешения, – Манска забавляет лицо полковника, когда он перехватывает его руку. – На колени.        Уши Майлза всего на секунду заостряются назад, после чего вновь игриво округляются. Полковник опускается на колени с кошачьей грацией, плавно, медленно. Губы Манска растягиваются в коварной улыбке, а сердце, как всегда, замирает от такого вида.        – Без зубов, – говорит Манск, касаясь подушечкой большого пальца чужих губ, – иначе я придумаю более жесткое наказание.        Майлз скалит клыки – в другой ситуации сказавший такое был бы уже мертв. Но сейчас он послушно стягивает с капрала шорты, высвобождая, наконец, его каменный стояк. Майлз хмыкает, откровенно наслаждаясь тем, как сильно капрал хочет его. Эти дурацкие на’вийские мозги все видят и ощущают иначе, а гормоны заставляют любить то, чего раньше он бы никогда в своей жизни не потерпел.        – Ротик шире, – напоминает Манск, – и без глупостей.        Майлз слегка напрягает верхнюю губу, из-за чего его улыбка становится похожа на оскал, очень характерный для него. Невольно опускает глаза на след своих зубов на бедре капрала – в прошлый их раз Манск так сильно увлекся, что вышел за рамки дозволенного. На члене тоже есть след от клыков, уже давно заживший. Тогда боль превысила удовольствие, и они оба нашли это крайне возбуждающим.        Манск смотрит на него сверху вниз – любуется, и полковник снова поднимает на него глаза. Даже сейчас – уставший, израненный, с окровавленным глазом – он красив. Кевин мог бы моментально кончить от одного взгляда на этот маленький аккуратный рот, на линию высоких скул, но ему приходится себя сдерживать. Куоритч точно не поблагодарит его за испорченный вечер.        Полковник не позволяет себе проявлений уязвимости на людях, но сейчас золотые глаза смотрят на капрала с почти детской наивностью. От этой интимности Манска плавит, и он хочет, чтобы Куоритч продолжал смотреть на него так, когда раздвинет ноги.        – Чего ждем? – ухмыляется Манск, направив член рукой ко рту полковника, – За работу!        Майлз специально медлит, дразнит, но все же вбирает, наконец, в свой рот чужой член – крепкий, с чувствительными наростами. Пытается заглотнуть сразу весь, но не получается. Слишком много времени прошло с последнего раза – он кашляет, а в уголках глаз показываются слезы.        – Ни к чему геройствовать, – взволнованно говорит Кевин, коснувшись пальцами поджавшегося ушка, – у нас впереди вся ночь.        Майлз вытирает рот тыльной стороной руки, а после, послушно ведомый ладонью другого гибрида на затылке, вновь накрывает ртом шипастый член. Манск стонет, запрокинув голову назад – это, черт возьми, то, что нужно после тяжелой битвы. Хотя даже удивительно, что после всего у полковника еще есть силы и желание заниматься сексом.        Язык Майлза с нажимом скользит по наростам снизу ствола – это приятно настолько, что Манск стонет-рычит, совершенно себя не сдерживая.        – Тише, – велит Майлз своим привычным командирским тоном.        – Да, да… – хрипит Манск, прижав уши к голове и мгновенно вернувшись в реальность.        Он делает глубокий вдох и надавливает ладонью Майлзу на затылок, мягко обняв пальцами основание косы. Невольно задумывается – каково это? Иметь связь с кем-то… Но мысль эту быстро отметает, потому что полковник никогда в жизни этого не допустит. И, может быть, так будет лучше.        В своих мыслях Манск разберется потом, когда снова останется один. Сейчас – дело.        Его хвост встает дыбом, когда теплый влажный язык принимается оглаживать головку. За несколько месяцев беготни за Салли он успел отвыкнуть от этих ощущений, и тело реагирует на прикосновения острее обычного – он быстро понимает, что вот-вот кончит, если срочно не сменить тактику. Идея приходит к нему почти сразу же, и он тянет Майлза за косу, заставляя его оторваться от члена и посмотреть в глаза.        Взгляд янтарных глаз полковника затуманен, и только сейчас Манск замечает, что все это время Майлз ласкал себя рукой.        – Я не разрешал прикасаться к себе, – почти рычит Манск, крепко стискивает в ладони чужую косу и дергает вверх, заставляя Майлза подняться. Полковник шипит от резкой боли в затылке и смотрит на Манска со злостью, но в глазах того нет ни капли сожаления.        – На спину, – командует Кевин и грубо толкает полковника к кровати.        Майлз плюхается на нее, слегка свешивает голову с края и выжидающе смотрит на капрала. Он сразу понял, что задумал Манск, и от этого кисточка на хвосте взволнованно топорщится, а кончики ушей подрагивают в предвкушении. Манск обходит кровать, встает у изголовья и широко расставляет ноги, слегка присев. Наклоняется, так, чтобы его член оказался прямо над лицом Майлза. А Майлз покорно открывает рот, и Манск снова наполняет этот чудесный рот своим членом, на этот раз сразу на всю длину. У Майлза из глаз брызжут неконтролируемые слезы, он заходится в кашле, вцепившись короткими ногтями в бедро капрала, но Кевина это лишь сильнее подстегивает.        – Не рыпайся, – говорит Манск, активно двигая бедрами под хлюпающие звуки, – лежи спокойно.        Майлз ерзает по кровати, сбивая простыни хвостом, стараясь изо всех сил заглотить на всю длину и не задохнуться – от этого у Манска совсем сносит голову. Знает, что полковнику это нравится. Жесткий, животный трах. Чтоб искры из глаз. Так, чтобы хватило на долгое время.        Одной рукой Манск хватает Майлза за запястья, вторую кладет ему на шею. Чувствует пальцами, как напряжены чужие мышцы вокруг его члена. Улыбается самодовольно и полностью фокусируется на своих ощущениях, используя этот прекрасный влажный рот как ему хочется. Выбирает такой угол, под которым член проникает в глотку во всю длину, а плотного сжатия нет, что помогает Манску отсрочить свой оргазм.        Несколько особенно сильных толчков спустя капрал застывает в самой глубокой точке, создав напряжение, из-за которого у Куоритча на шее проступают вены, и он дергает ногами, пытаясь отползти в сторону. Но член из его глотки резко исчезает, чтобы он, наконец, смог отдышаться перед следующим заходом. Майлз кашляет, повернувшись на бок. Его рот в слюнях и соплях, и он отворачивается от Манска, чтобы вытереться.        – Ну что ты, мы же только начали, – улыбается Манск, рывком возвращая полковника на место, – готов?        – Да, – выдыхает Майлз тяжело, но лицо – довольнее некуда.        И снова крупная головка проскальзывает в горло – Куоритч давится, хрипит, шипит, но продолжает покорно лежать. Потому что Куоритчу это нравится.        Манск никогда не думал, что ему самому могут нравиться подобного рода игры. Пока однажды полковник, отозвав его в сторону, не предложил ему секс. Капрал тогда опешил и даже немного испугался, но стоило ему дать этой мысли немного уложиться в голове, как в нем вспыхнуло любопытство. Манск решил его удовлетворить и не пожалел – до близости с Куоритчем в их новых телах он никогда подобного не чувствовал. Перед ним будто открылся новый мир, который будоражил и пьянил.        И все бы ничего, но…        Манск втюрился по уши.        После первого же раза. Сам от себя такого не ожидал. Влюбился по-настоящему, как прыщавый подросток, впервые занявшийся сексом. Влюбился в сильного и мужественного Куоритча, идеального командира, и в раскрепощенного, чувствительного Майлза, которого тот старательно ото всех прятал.        Но для самого Майлза это все ничего не значит.        Совсем.        Это просто секс, обозначил Куоритч в самую первую их встречу, когда они улетели на икранах как можно дальше от города.        Это просто трах без обязательств. Ничего более.        Повторяя это, Майлз словно убеждал самого себя. Как будто он боялся, что сам может почувствовать что-то к капралу.        Просто секс, каждый раз звучат эхом слова полковника в голове Манска, ничего более.        Все, что происходит между ними за закрытыми дверьми – тайна. Любые чувства друг к другу – под запретом.        Куоритч произносит эти слова так, будто отдает приказ. Манск изо всех сил старается воспринимать их соответственно. Ему кажется, что чем жестче он будет относится к полковнику, тем лучше у него получится скрывать свои чувства и эмоции. По крайней мере, до сих пор у него это получалось.        Вдруг его темп стихает. Майлз бьет его по бедру, показывая, что ему требуется воздух. Он давится, но Манск ловко игнорирует его всхлипы. Тянется и проводит жесткими пальцами между бедер полковника, собирая влагу с его члена. Проводит ладонью по внутренней стороне, где кожа особенно нежная и мягкая. Майлз руку капрала сразу же сжимает бедрами, но после ощутимого шлепка разводит их обратно – Манск не разрешал этого.        Кевин медленно выпрямляется и прекращает пытку. Тактично отворачивается, давая Майлзу время откашляться и вытереть лицо. Сам тем временем залезает в свою разгрузку, в скрытом кармашке которой у него припрятан тюбик со смазкой.        – На спину, – приказывает полковнику, подходя к нему, – ноги широко.        Майлз кидает на него хищный взгляд, после чего подчиняется и ложится, как было велено, на кровать. Широко расставляет согнутые в коленях ноги, когда Манск устраивается между ними.        Вид прекрасный. Капрал с жадностью смотрит на истекающий смазкой член, до предела возбужденный. Как испуганно поджимается маленькая дырочка под его взглядом – впору трахнуть полковника прямо так, без подготовки, но причинять Куоритчу излишней боли он не хочет.        – Нет, – Майлз резко садится, когда Кевин выдавливает смазку себе на пальцы, – давай быстрее. Это ни к чему.        Манск заглядывает в его взволнованные глаза – зависает так на добрую пару секунд, их лица в считанных сантиметрах друг от друга. Он опускает взгляд на губы полковника и даже думает поцеловать, но вовремя себя останавливает. Куоритчу это не нужно. Ему нужен только хороший трах.        – На спину, – повторяет Манск, – ноги шире, руки за голову.        Хвост Майлза раздраженно шлепает по постели, но он не спорит. Ложится обратно на спину, подложив под голову подушку. Манск раздвигает ему ноги, влажные пальцы приятно надавливают на отверстие, и два пальца скользят внутрь довольно легко.        Майлз делает глубокий вдох, упирается затылком в подушку, наблюдая за Кевином из-под полуопущенных век. Ощущение пальцев внутри просто невероятное. Между ними давно ничего не было, и Майлз успел позабыть, насколько это прекрасно. Он закусывает нижнюю губу, когда подушечки пальцев упираются в чувствительный комок нервов внутри, и едва сдерживает стон. Вторую ладонь Манск кладет ему на живот, нарочно игнорируя стоящий член – тяжелый, налитый кровью. Хочется, чтобы этот член приласкали как надо. Хочется самому обхватить ладонью истекающую смазкой головку, но Манск все равно не позволит ему кончить раньше времени.        К двум пальцам быстро добавляется третий, тугие мышцы с неохотой растягиваются. Майлз стонет низко и тихо, слегка прогибаясь в пояснице от наслаждения. С головки стекает тяжелая капля смазки, медленно течет по стволу, и Манск, улыбаясь, склоняется и медленно слизывает ее, глядя полковнику в глаза.        – Хватит, давай уже, – мычит Куоритч, зашлепав хвостом по чужому бедру. – Ну?        – А ты попроси, – Манск улыбается как кот, получивший сливки, – хочу посмотреть, как ты извиваешься. Как ты хочешь, чтобы я тебя выебал.        И в подтверждение своих слов толкает пальцы внутрь с силой, срывая с губ командира стон погромче.        – Заткнись и трахни меня уже, – почти рычит Куоритч, отпихивая от себя ногой чужие руки, – или я уйду и сам закончу.        – И проведешь вечер в гордом одиночестве? – уши Манска обиженно заостряются назад.        – Именно так.        Слова слетают с губ полковника легко, ведь ему действительно все равно, с кем проводить время. Манска это неприятно задевает, но он старается этого не показывать.        Это просто трах, напоминает себе Кевин, ничего более. Это помогает немного успокоиться. Помогает не цепляться за свои чувства.        Манск щедро смазывает свой член, не глядя на Куоритча. Последний решает сменить позу и переворачивается на живот, завернув хвост кольцом вверх, слегка сгибает колени и провокационно оттопыривает зад. Это страшно возбуждает – Манск обхватывает одну мягкую ягодицу пальцами и оттягивает ее в сторону, открывая вид на желаемое. Манск прислоняет головку к влажному отверстию и наконец-то толкается внутрь одним уверенным движением.        Майлз шипит, уткнувшись лицом в подушку и прижав уши к голове. Боль в резко растянутой дырке заставляет его оскалиться, но лишь на мгновение. Манск громко стонет, подминая полковника под себя и наваливаясь на него всем своим немалым весом. Его член сжимают так сильно, так хорошо, так хочется сразу взять максимальный темп, но Манск всегда дает Куоритчу время привыкнуть. Он неосознанно утыкается шершавым носом другому гибриду в шею, кажется, даже оставляет совсем невесомый поцелуй, коснувшись губами синей кожи. К счастью, Майлз этого не замечает. Или делает вид, что не замечает.        Отдышавшись, Манск делает медленный первый толчок. Сразу глубоко, сразу до мурашек на коже. Хвосты танцуют в воздухе, периодически слегка сплетаясь друг с другом. Майлз хватает ртом воздух, собираясь с силами для следующего толчка.        – Еще, – требует полковник, прижав уши к голове, – сильнее…        Манск улыбается. Обхватывает ладонью косу командира, ловким движением наматывает ее себе на руку и тянет – боль заставляет Куоритча с шипением откинуть голову назад. Манск прикусывает чужое плечо клыками и, наконец, отпускает себя, резко ускоряя темп до предельного, и с силой вколачивается в чужое тело. От этой силы колени полковника разъезжаются в стороны – Манск вдавливает его в тонкий матрас.        Клыки царапают синюю кожу, оставляют на ней метки. Позже Куоритч наверняка сделает за это выговор, ведь он не давал на это разрешения, да и Манск раньше вел себя более сдержанно. Сейчас же капрала выговор не волнует, он хочет целовать и кусать эту еще недавно идеальную кожу, теперь покрытую боевыми ранами. Майлз сладко дрожит и тихо стонет, и Манск чувствует всем телом, как ему хорошо.        Восхитительная узость сводит с ума. Майлз сжимает его так сильно, что это почти больно. И Манска надолго не хватает – через несколько особенно глубоких толчков кончает в горячее нутро и наполняет его своим семенем. Кусает полковника за загривок и с мычанием замирает, пережидая свой оргазм. Хвост встает трубой.        – Что, уже? – приподнимается на локте Куоритч.        Он рассчитывал, что они будут трахаться гораздо дольше.        – У нас слишком давно не было, – кряхтит Манск, – сейчас, дай мне пару минут… Сейчас…        Майлз бьет его локтем под ребра, старается растолкать и заставить слезть с себя, потому что воздуха для полного вдоха не хватает. Манск отпускает косу полковника, отстраняется от спины Майлза и садится на его бедра. Двигается медленно, плавно, потому что быстрее не может – член после оргазма слишком чувствительный. Хочется отдохнуть и перевести дыхание, но Манск не может подвести полковника. Его задача – удовлетворить Куоритча, а не себя.        – Блять, – стонет Майлз, когда шипастый член медленно скользит по сперме внутри, мягко массируя стеночки.        Манск трахает командира с оттягом, глубоко. Проводит ладонью по взмокшей спине Майлза, чувствует под пальцами каждый позвонок, и внезапно решается. Склоняется вниз и целует в плечо, улыбаясь. Ожидает, что Куоритч сейчас развернется и даст ему в челюсть, но вместо этого Майлз лишь прижимает уши к голове. Намеревается огрызнуться, потому что целовать себя он не разрешал, но ощущения оказываются настолько приятными, что капрала он не останавливает. Оборачивается через плечо и замечает взгляд золотистых глаз. В голове пролетает множество разных мыслей, от намерения дать в наглый синий нос до желания ответить на поцелуй.        Решение принимает за секунду.        Толкается плечом, и Манск с готовностью поднимается, отлипая от полковника. Майлз ловко переворачивается на спину, не разрывая зрительного контакта. Улыбается самодовольно, прекрасно понимая, что сейчас происходит в голове капрала. Всего на мгновение задумывается – стоит ли оно того?        Мертвый полковник в его голове яростно протестует – вопит в подсознании, что так делать нельзя. Но в этот раз молодой Майлз его не слушается.        И сам тянется за поцелуем.        Манск отвечает ему с жадностью. Целует Майлза сразу с языком, проникает глубоко и неумело – с новым телом практики в этом у него еще не было. Но Майлз остается доволен и стонет в поцелуй, показывая капралу, что ему нравится и он этого хочет.        Манск кладет ладонь на чужую грудь прямо над сердцем, легким толчком заставляет Куоритча лечь обратно на спину, не прерывая поцелуя. Устраивается между раздвинутых ног, и Майлз сразу же прижимает его ближе к себе, обняв бедрами талию гибрида.        Манск опирается рукой на кровать рядом с головой полковника и продолжает поцелуй, полностью сфокусировавшись на мягких губах. А Куоритч целоваться умеет – страстно и так хорошо, что Манск просто млеет в его объятиях. Невольно закрадывается мысль – когда и с кем Майлз успел в этой жизни научиться так целоваться? Не с Лайлом же? Манск испытывает жгучую ревность, понимая, что это вполне себе может быть правдой. Он прерывает поцелуй и долго смотрит Майлзу в глаза, словно хочет найти в них ответ на свой вопрос.        Но его закономерно там нет.        Он входит одним жестким толчком, заставляя Майлза ахнуть и прижать уши к голове. Но, вопреки резкому началу, темп он задает медленный и плавный.        Майлзу этот темп кажется вялым, ведь он любит жестче, сильнее, быстрее. «Ленивым» сексом он занимался последний раз со своей почти женой, Паз. Вспоминать об этом Майлзу неприятно.        – Чего медлишь? – спрашивает. – Я хочу кончить.        Манск округляет уши на услышанное.        – Медлю? – хмыкает капрал, оголяя клыки. – Я могу оттрахать тебя так, что утром с постели не встанешь. Могу заставить тебя кричать от моего члена в твоей тугой заднице так громко, что весь город услышит. И кончишь ты только когда я тебе разрешу. Понял?        Майлз скалится в ответ, его дыхание сбивается – Манск ждал именно такой реакции. Оскал легко переходит в усмешку. Как бы ни был человек-Куоритч хорош в сокрытии своих истинных эмоций, его сине-полосатого гибрида прочитать не так сложно.        – Шлюха, – на лице Манска появляется презрительная усмешка, а бедра делают резкий толчок.        Майлз ахает, прикрыв глаза и откинув голову назад на подушку, из-за чего его шея красиво вытягивается, а кадык встает под острым углом. Вопреки только что сказанным грубым словам, Манск с трепетом целует его шею, иногда мягко прикусывая кожу клыками. Затем его толчки резко сходят на нет, и он выходит, рывком отдалившись от полковника.        – На колени, – требует, – быстро.        Майлз подчиняется – послушно переворачивается, встав на четвереньки спиной к другому рекому. Хвост мелко подрагивает, завернувшись вверх, открывает вид на раскрасневшуюся влажную дырочку.        Вид покоряет Манска. Он без стеснения мнет пальцами прекрасную раскачанную задницу, откровенно наслаждаясь. Склоняется и целует в поясницу, приласкав языком маленькие ямочки над хвостом. Ладони с силой оглаживают тонкую талию, оставляя на коже следы коротких ногтей. Синяя кожа приятно блестит в свете потолочной лампы, глаза капрала с голодом пожирают каждый ее сантиметр.        Входит в полковника одним толчком и сразу набирает скорость – надеется, что на этот раз Майлз кончит, не прикасаясь к себе. Поэтому делает все идеально: подбирает нужный темп, силу, ритмичность и правильный угол, с которым его член каждый толчок проезжается прямо по простате. Майлз сжимает мышцы в сладкой неге, а с губ то и дело срывается полный удовольствия мурчащий стон – Манск получает наглядное подтверждение тому, что попал в нужное место.        Куоритч послушно себя не трогает, хотя это ощущается как пытка. Хочется уже обхватить свой член как следует и кончить, получить долгожданную разрядку. Хвост полковника ложится Кевину на плечо, пощекотав кисточкой шею. Расценив это как знак, Манск улыбается и тянется рукой к члену другого гибрида. Майлз дергается, когда ладонь обхватывает чувствительную головку, стонет во весь голос – больше нет сил терпеть и сдерживаться. Всего пары уверенных движений оказывается достаточно, чтобы толкнуть его к краю.        – Я сейчас кончу, – мычит Куоритч сквозь стон, почти не размыкая губ, и весь сжимается.        Манск стонет громко – так сильно Куоритч сжимает его внутри – и он тоже близок.        – Давай, – разрешает капрал, чувствуя, что и его тело сводит приятным спазмом в оргазме.        Майлз кончает с низким животным рыком, уткнувшись лицом в матрас. Сжимает края кровати с такой силой, что вены вздуваются на руках. Уши дрожат, заострившись назад, хвост мечется в разные стороны, пару раз хлестнув Манска по лицу.        Манск делает еще несколько глубоких толчков и тоже кончает, навалившись всем весом на спину полковника.        В комнате слышно лишь их тяжелое дыхание. Манск осыпает поцелуями плечи Куоритча, улыбаясь. Прижимается к нему крепко-крепко, словно Майлз может исчезнуть навсегда в любую секунду.        – Может, останетесь на ночь? – спрашивает Манск, когда его дыхание приходит в норму, возвращая в речь привычную субординацию и перевернув их обоих на бок.        Майлз никогда не остается после секса. Всегда уходит, не сказав ни слова. Манск никогда не пытался его останавливать.        Но сейчас, когда все рекомы мертвы, все иначе.        Полковник долго молчит и не отвечает, но и не уходит. Неужели останется? Манск округляет уши в надежде и касается губами чужого плеча. Оба знают – полковник не может остаться, потому что это против правил. Хотя все возможные правила они уже давно нарушили, так и не став идеальными копиями погибших людей. Майлз выпутывается из цепких рук и садится на край кровати, оперевшись локтями в колени. Манск покорно вздыхает, думая, что Куоритч сейчас встанет и уйдет. Но откуда-то вдруг появляется чувство, что он не должен этого допустить… Он подползает к полковнику, садится у его спины. Утыкается шершавым носом в перевязанное плечо, рукой касается светящихся крапинок на спине Майлза, а сам ждет, что командир скажет хоть что-нибудь.        – Я так устал, Кев, – все-таки говорит Майлз после долгого молчания.        Манск понимает – устал не физически. Морально. Манск даже представить не может, каково сейчас Куоритчу. Весь отряд мертв, за исключением трех солдат. RDA сильно сдали позиции и ушли в глухую оборону – по вине полковника. Ко всему прочему он снова потерял сына, которого только-только начал узнавать.        Последнее обиднее всего, потому что мальчишка без угрызений совести выбрал проклятого Салли вместо родного отца.        И хуже всего то, что генерал Ардмор отстранила оставшихся рекомов от задания по поимке Джейка. Полковник долго спорил с ней на повышенных тонах, но пойти против ее приказа не может. Что теперь будет дальше – Куоритч понятия не имеет.        Он снова подвел всех. Кто теперь ему поверит? Кто теперь исполнит его приказ? К их счастью, Манск и Лайл пока еще не знают, что теперь они официально безработные, но скрывать эту информацию он не намерен.        – Расслабимся, когда поймаем Салли, – тихо говорит Манск, запуская ладонь Майлзу в местечко прямо под косой, мягко поглаживая. – Я лично не откажусь от бутылочки бренди, когда он предстанет перед судом.        Майлз невольно закрывает глаза, потому что эти поглаживания невероятно приятны. В пору замурлыкать, как настоящий земной кот, но вместо этого он говорит правду:        – Мы отстранены от поимки Салли. Теперь им займутся другие люди.        Манск за его спиной замирает, уставившись взглядом в одну точку. Он, конечно, был готов услышать что угодно, но только не это. Уточнять детали Манск не стал, потому что теперь в этом нет смысла, зато понял, почему полковник пришел потрахаться в таком подавленном и яростном состоянии.        – Ну что ж, – вздыхает капрал, убрав руку. – Лайл знает?        Куоритч отрицательно качает головой.        – Есть какой-нибудь план, босс?        – Я больше не твой босс, – говорит Майлз то, что должен, потому что это тоже правда.        Манск заостряет уши. Услышанное ему не нравится. Они вместе прошли через огонь и лед, пройдут и через это. Манск в этом уверен.        – Нужно поспать и отдохнуть, – вздыхает капрал. – Вы останетесь на ночь?        – Хорошо, – кивает Майлз, хотя оба знают, что полковник уйдет на рассвете.        Так и происходит. Манск открывает глаза с первыми лучами солнца, а Майлза уже нет. Вместо него лишь холод пустых стен и мятые простыни.        Манск проводит ладонью по постели и с теплом на сердце обнаруживает, что она еще хранит тепло чужого тела. Почему-то он верит и знает, что однажды проснется не один. Что когда-нибудь обязательства отпустят, наконец, Майлза, чтобы они могли поговорить по душам.        Может быть, когда-нибудь…        Когда-нибудь…        Но не сейчас.