Дом когтей и крыльев, или Сказки для рассказа на ночь

Она стояла, аккуратно балансируя над пропастью. Старая черепица шуршала под подошвами ботинок. Холодный ночной воздух наполнял лёгкие. Казалось, протянешь руку и сможешь коснуться звёзд. Такими близкими они казались. Холодные, белые звёзды, мерцающие во тьме. Выбираться по решётке для плюща она стала годом ранее. Решётка была металлической, крепкой, привинченной к кирпичной стене. Когда-то, возможно, по ней вились растения. Быть может, диковинной красоты цветы. Розы? Глицинии? Клематисы? Вера не знала. Осторожно цепляясь за неё, она поднималась на самую кромку крыши. Та была большой, но покатой: многощипцовой. С множеством башенок и труб. Однако, ближе к главному дымоходу, была более ровной. На один из выступов вполне можно было забраться. Так она и стала поступать, когда очень хотелось проветрить голову: подумать обо всём и побыть в одиночестве. Возможно, и здесь Дом продолжал наблюдать за ней, но ей хотелось верить, что это не так. Страшилась ли смерти Вера? Ей казалось, будто она вечна. И всегда будет юной и полной сил, способной на всё. Ведь вскоре она станет хранительницей северного крыла: настолько могущественной, что даже смерть будет над ней не властна. Внизу простирался люпиновый сад. Едва покачивались на ветру цветы. По пустынным каменистым тропинкам гуляла дорожная пыль. А вдали виднелись ворота: высокие, чёрные, витые ворота, за которыми виднелся лес стеной. Но она знала, что это лишь иллюзия. И мир обрывается ровно здесь, за этой оградой. - Стоит ли бояться, если и так уже на краю бездны?, - выдохнула она и странно рассмеялась. - Всегда стоит, - ответил знакомый голос. Вера обернулась: из-за одной из башенок со слуховым окном выглядывала Агния. - Давно сюда приходишь? - Интересно здесь движется время, - пожала плечами Агния. - Будто бы давно. Но на деле пару-тройку месяцев. Если верить нашим календарям. - Что чувствуешь? - Предвкушение и страх. Лёгкое предвкушение, совсем лёгкое... - Завтра всё, что было в нас, вернётся. Во всяком случае, если верить Дому. Всё, что было подавлено в нас. - Я бы не хотела это возвращать, - Агния опустила глаза: её голос прозвучал гулко и как-то надрывно. - Отчего же? - От этих сил больше вреда, чем пользы, - она закусила губу. - Я жуткое существо, Вера, страшное существо... Опасное. - Все мы, - парировала Вера. - Все мы.

***

Кружилась золотая пыль в освещённом лучами коридоре. Сквозь витражи сочилось солнце. Стройными рядами они вышли в холл. И дверь высотой под самый купол выросла из-под земли. Массивные ворота, расписанные диковинными растениями и животными. Они переливались в свете солнца, подобно бензиновому пятну. Со скрипом ворота отворились. Одна за другой хранительницы вошли внутрь. Огромная круглая зала с тысячей и одним зеркалом предстала перед ними. Свет единым потоком лился сверху. Такой яркий и ослепительный. Они вышли в центр. В каждом из зеркал явились отражения. Тысячи отражений. И все они улыбались. Кто-то сложил ладони в благоговейном трепете. Кто-то пристально следил свысока. А кто-то шептался. Двери захлопнулись. От скрежета старых петель всё сжалось внутри. Девушки переглянулись. "Настало время", - пронеслось в их головах. Отражения притихли и внимательно уставились на виновниц торжества. Воцарилась тишина. Звенящая и жуткая. И тогда из-под зеркал поползли чёрные тени. Просочившись в зал, распластавшись тёмной лужей, Тени начали вытягиваться в полный рост. Пока не достигли потолка. И тогда все захлопали. Громко. Настолько громко, что зазвенело в ушах. Мурашки пробежали по коже Леле. Она поёжилась и спрятала ладони в длинные алые рукава. Вера с жалостью взглянула на неё, но тут же отвернулась, будто обожглась. "Себя пожалей", - пронеслось в голове. А мгновение спустя исполинские чёрные Тени затряслись, заколыхались, словно от ветра. От порывистого штормового ветра. Они начали стягиваться друг к другу, снова образуя единое пятно. Огромное пятно. Раздались крики, истошные вопли. Но они не были похожи на человеческие. Нет, это было что-то совсем иное. Несравнимое ни с чем. Тени слипались в агонии, разрываясь на куски. Нечто сламывало их в единый липкий ком, подобно пластилину. Перемалывало. Оглушительные вопли сливались воедино и разносились эхом. Хранительницы опустились на пол, зажав уши. А отражения продолжили стоять и наблюдать за происходящим. Кто-то в предвкушении потирал ладони. В глазах загорались вспышки. На щеках играл нездоровый румянец, какой бывает только при сильном жаре. Тени рекой потекли к центральному зеркалу, самому большому, обрамлённому в серебристую витую раму. - Всё обретёт плоть, - произнесли отражения хором. Их неестественные гулкие голоса зазвенели в голове. Они продолжали перешёптываться и бормотать: Плоть... Плоть... Сегодня всё обретёт плоть... Все Тени, что собирались в Чёрном Доме долгие годы, те, что стекались сюда последние дни, оказались здесь, в Зеркальном зале. И теперь, слипшись воедино, они представляли жуткую чёрную массу. Скручиваясь и переплетаясь, постепенно они начали обрастать. Связки, сухожилия, сосуды. Мясо. Они сплетались в пруты, перекручивались между собой, вырастая и превращаясь в нечто жуткое. Пока чудовище с обнажённой плотью не упёрлось мордой в самый потолок. Оно ревело. Оно истошно рычало и выло, пока медленно, сантиметр за сантиметром, обрастало кожным покровом и длинной шерстью. Глаза существа вспыхнули медовым светом. Спиралью золотая жидкость закручивалась, плескалась, сияя на солнце. Пока в центре не образовался чёрный зрачок. И тогда Вера встретилась с ним взглядами: с гигантским чёрным псом. - Приветствую хранительниц Чёрного Дома, - произнесло существо. У чёрного пса был хриплый голос, словно он не говорил ни с кем без малого лет двести. Они молча поклонились. - Прошу засвидетельствовать почтение, - после этих слов Отражения вновь захлопали в ладоши. - Я Страж Чёрного Дома, и отныне буду сопровождать вас во всех путешествиях, больших и малых. Оберегать вас от дневных и ночных кошмаров, - он поклонился, опустив гигантскую морду. - Принесите клятвы Дому и скрепите их кровью. Буквально из воздуха возникли четыре пергамента. Они зависли в пространстве перед каждой из хранительниц, а в руках появились чёрные перья. Первой принесла клятву хранительница южного крыла, Леле: - Я Леле Вита, хранительница южного крыла, покровительница семьи, любви, жизни, солнца, приношу клятву Чёрному Дому. Я клянусь хранить южное крыло и его обитателей, чтить Закон и хранить истории, - с этими словами она сжала чёрное перо как можно крепче и занесла над пергаментом: ладонь пронзила острая боль. Леле расписалась кровью на пергаменте, который во мгновение ока вспыхнул и исчез. Вместе с пером. Ладонь сводило от нестерпимой боли: она прижала её к груди. - Хоть и с сомнением, но Дом принял твою клятву, хранительница Вита, - кивнул Страж. - Я Вера Астера, хранительница северного крыла, покровительница ночи, снов, дрёмы и всех спящих, находящихся во власти сумерек. Я приношу клятву Чёрному Дому. Я клянусь хранить северное крыло и его обитателей, чтить Закон и хранить истории, - Вера судорожно расписалась на пергаменте, однако боль была незначительна. Её клятва воспламенилась также, как и прежде пергамент Леле. - Я Агния Пелагус, хранительница восточного крыла, покровительница, защитница справедливости, покровительница смелых и отчаянных, честных и чистых душой, приношу клятву Чёрному Дому. Я вершу Закон и клянусь хранить восточное крыло, его обитателей, чтить Закон и хранить истории. За ней последовала Ио: - Я Ио Морта, хранительница западного крыла, хранительница павших, стерегущая врата смерти, оберегающая души живые и мёртвые, приношу клятву Чёрному Дому. Я клянусь хранить западное крыло и его обитателей, чтить Закон и хранить истории, - её перо полностью окрасилось в алой. Но Ио и бровью не повела. Она расписалась в пергаменте и он вспыхнул белым пламенем. - Дом принял ваши клятвы, - заключил Страж. - А теперь хранительницы севера и запада, подойдите ко мне. Ио и Вера подошли к гигантскому чёрному псу и поклонились. Он внимательно посмотрел на них медовыми глазами: что-то сверкнуло там, подобно звезде. Казалось, он улыбался. - Ключ от врат смерти хранится в ларце, - стоило ему произнести это, как маленькая хрустальная шкатулка материализовалась перед ними. - Теперь он ваш. Насколько тонка грань между сном и смертью? - Собака махнула хвостом. Ио осторожно подобрала ларец. И они вернулись на свои места. - А теперь всё обретёт плоть, - произнёс Страж. Отражения припали к зеркалам, пожираемые любопытством. Воцарилась тишина. Мгновение ничего не происходило. Страж лёг на холодный зеркальный пол, прижав уши. Его большой розовый нос немного дёрнулся: он почуял. И тогда хранительницы согнулись от адской, ни с чем не сравнимой боли. Их будто раздирало изнутри. Зал вновь наполнился криками. Боль заполнила собой всё. Едва дыша, Вера растянулась на полу: сил не хватало даже на вопль. На мгновение ей показалось, что из спины Агнии вырастают кости, разрывая шёлковое платье... А рядом, корчась от боли, кричит юноша с пронзительными фиалковыми глазами, которого прежде она не видела... Или видела? Всё погрузилось во мрак: Вера потеряла сознание. А голоса, звонкие, пронизывающие, разрывающие пространство в клочья, продолжали звенеть в ушах.