Дом когтей и крыльев, или Сказки для рассказа на ночь

Она замешивала радость с горечью, полынь с сахарными яблоками. Кипел чайник. Пару склянок с пряностями она составила на стол. В колбе бурлила алая жижа, похожая на сгустившуюся кровь. Она рассыпала специи на ладонь и растёрла над колбой. В воздухе разлился запах шелковицы и перегноя, нагретой земли и опавших птичьих перьев, мускуса и сладости. Она потянулась за склянками, что стояли на окне: полные солнца ёмкости ждали своего часа. Она разлила солнце по чашкам и оставила в тени настаиваться, чтобы придать ему пряность. Агния собирала сущее по крупицам и насыщала не только живот, но и душу. Отпив из чашки, она посмаковала на языке, поразмыслив, и добавила ещё немного терпкости - клюв кукушки. Под потолком клубился туман, какой бывает только в утро, когда Агния готовит чай. Она заваривала мысли, обычно добрые. На сей раз напиток вышел удачный. В кухню впорхнула Вера, которую за руку привёл аромат волшебства. Она с ногами забралась на табурет и уронила голову в ладони: - Доброе утреннее, Агния, - она уцепилась взглядом за её зелёные крылья, аккуратно сложенные за спиной. - Где мой чай? - Само очарование, Веруша, - прыснула хранительница востока. - Остывает в тени. Дожидается твоих северных ледяных ручонок. Вера хихикнула: дом нагрелся и был уютным, как никогда. Всё пахло деревом и книгами, а ещё - пряностями и кулинарными шалостями восточной хранительницы. Над ковром вилась золотая пыль в солнечном свете. Ио впорхнула в синюю дверь, что отворилась прямиком на потолке. Это была первая отворившаяся дверь. И она досталась западной хранительнице. Шак принёс заветную шкатулку с ключом на случай, если пригодится. Леле проснулась позже обычного. На часах трепетало одиннадцать. Она очнулась на подушках, испачканных алым. Щеки были липкими и солёными. Девушка опустила ноги на тёплый пол и прошлась босиком до висевшего на стене зеркала, о котором раньше она и не подозревала. Круглое, в витой раме, зеркало смотрело на неё болезненными глазами цвета чистой горной воды. Почти прозрачные. Рыжие волосы спускались до пола. Она никогда прежде не видела ту, что отражалась по ту сторону. "Какое несчастное создание", - подумалось Леле. Она осторожно сжала свои волосы, расправила по плечам. Отражение молчало: боялось её спугнуть. Дом терпеливо ждал, когда хранительница юга придёт в себя. Обретение зрения далось ей нелегко. И ей предстоял долгий путь. Леле коснулась холодной поверхности зеркала и провела пальцами: как лёд. Отошла подальше. Её лицо казалось знакомым, однако никогда прежде она его не видела. Лишь осязала. Но можно ли знать себя на ощупь? Леле увидела алые разводы на лице. Кровь. Много крови. Нужно умыться. Она проследовала в ванную, что таилась за дверцей с оленями. Тонкие резные животные, украшавшие поверхность двери, гарцевали слева направо. Она осторожно провела пальцами по ним: тонко, невероятно тонко. И прежде она проводила здесь ладонью, но не так трепетно и тщательно. Умывшись и облачившись в очередное алое платье, хранительница юга наконец покинула свои владения. И первое, что она спросила у обитательниц кухни, мерно и с любовью потягивающих остывающий чай, было: - Вы видели Исаака? Агния, размешивая в чашке остатки утра, пригубила немного, чтобы собраться с мыслями: - Дорогая, твои глаза, - она прищурилась. - Ты видишь нас? - Да, - Леле замерла, всматриваясь в черты рослой, немного неуклюжей девушки, в чьих спутанных каштановых космах торчали веточки... какого-то дерева. А за спиной отливали диковинным светом огромные крылья, - Агния? Девушка улыбнулась в ответ и кивнула. За столом, сгорбившись и подобрав под себя ноги, сидела бледная и угловатая девушка в тёмных обносках. Её ладони, кисти, запястья были чёрными, будто перемазанными в копоти. В едкой смоле. Жёлтые глаза смотрели пронзительно и остро. А среди растрёпанных чёрных волос виднелись рога. - Полагаю, Вера?, - обратилась к ней Леле. Хранительница севера хищно оскалилась: - Верно полагаешь, - она отставила чай в сторону и облокотилась на стол. - Стало быть, ты прозрела, - она глядела, не моргая, будто вцепившись взглядом в обескураженную девушку. - Удивительно, верно?, - она лишь пожала плечами. - Так где Исаак? Вера насупилась. - Да чёрт его знает, пёс его забрал. - Ты не тревожься, - успокоила Агния, приглашая её за стол. - Ему наверняка выделили угол. Ты прозрела, отныне тебе поводырь без надобности... - Неправда, - замотала головой Леле, усаживаясь на стул. - Дело вовсе не в глазах... Сейчас я растеряна куда сильнее, пускай и зрячая, - по щекам потекли слёзы. - Мне, как никогда раньше, нужен поводырь. Агния заботливо поставила ей чашку горячего чая, сдобренного солнцем и магией, и приобняла её за плечи: - Ты спрашивала Шака? - Да, - шмыгнула носом Леле. - Он сказал, что мы скоро увидимся. - Стало быть, так и будет, - уверилась Агния. - Веруша, подай чашу с петушками. Вон, да, на той полке, над окном. В чаше лежал сахар. Но это был отнюдь не простой сахар, а с причудой. Перемолотый детский смех, смешанный с первой радугой после грибного дождя. Она набрала столовую ложку и размешала в чае южной хранительницы. - Так будет слаще. Попробуй Она сделала глоток: тепло волнами разлилось по телу и согрело сердце. Леле едва заметно улыбнулась. На душе стало спокойнее. Она сжала в руках чашку и глубоко вздохнула: - Ты просто кудесница, Агния, - она и не заметила, как тень, притаившаяся под столом, начала тихонько расти и темнеть. Роем жужжа и расползаясь, она текла, ширясь и наполняясь плотью. Пока не заняла собой всё пространство под столом. Тень уткнулась носом в колено Леле и покосилась на кусочек сахара. - Бесстыжее животное, - пригрозила пальцем Агния. - Шак, тебе нельзя сладкое! Раздосадованный пёс вылез из-под стола и уставился глазами-блюдцами на хранительниц. - Я вас храню днём и ночью, а вам для меня и кусочка сахара жаль? Негодницы. - У тебя живот заболит, глупый, - цокнула Вера. - Или у теней ничего не болит? - Я готов стерпеть эту боль, - с гордостью заявил пёс. Шак мог вынести многое: бури, стужу, сердечную тоску и разлуку, но перед сладким устоять был не в силах. Воздух наполнился запахом... морской волны. Просоленных стен, досок старой рыбацкой лачуги, косых берегов, усеянных стекляшками и битыми ракушками. Он почувствовал, как колышется шерсть на спине от дуновения южного ветерка. Как пахнут деревья в преддверии осени. Пёс завилял хвостом. - Значит, в следующий раз, - и исчез в дверном проёме.

***

Она брела и брела, закутанная в мысли, как в длинную шаль. Брела долго, не замечая времени. Сменялись картины. Сменялись портреты. Пока коридор не сузился и погрузился в полумрак. Среди бела дня это казалось странным. Окон в этой ветви практически не было: лишь крохотные круглые оконца тёмно-красного цвета. Сквозь них сочился зловещий закатный отблеск. Леле осмотрелась: ни одной двери. А впрочем, там, вдалеке, где коридор становится уже и ниже, есть крохотная дверца. Она последовала туда. "Ведь так это бывает", - подумалось ей. Если она нашла дверь, значит та звала её. Дверца приходилась девушке по щиколотку. Нарисованные цветы истёрлись со временем и потемнели. Она присела на пол. Потолок здесь был необычайно низкий. Если южный ключ отныне - часть неё самой, тогда ей ничего не стоит просто повернуть ручку и отворить дверь. Так она и поступила. Однако дверка не поддалась, лишь недовольно скрипнув. Леле хмыкнула: - Что ж, - она поправила волосы. Она начинала крутить прядь, когда нервничала. - Значит, не все двери нам подвластны. Помимо двери смерти, - она нахмурилась. - Но это ведь... не она? - Не она, - отозвался кто-то по ту сторону двери. - Кто вы?, - удивлённая Леле припала к дверке и обратилась в слух. - Ты меня разбудила, дорогая, - раздался тихий женский голос. - Прошу прощения, я не хотела... - А мне очень нужно спать, - она зевнула. - И видеть прекрасные сны. Иначе всё пропало, дорогая Леле... - Но кто вы? Леле осмотрелась, не получив ответа на свой вопрос. Дверка растворилась в воздухе, будто её здесь и не было. Хранительница юга сидела на полу в окружении пыли и старых книг, лежащих стопками на полу, занимая собой весь конец коридора. Она осторожно поднялась на ноги: - Исаак... И она побрела дальше, исследуя коридор за коридором, в надежде отыскать его. Пока не набрела на разгневанную собаку, чья шерсть искрилась и дымилась, а странные звёзды, ныне более похожие на сияющих жуков, ползали по нему и шевелили усами. - А вот и ты, - он недовольно фыркнул. - Готова мир перевернуть ради этой тени? Ладно, твоя взяла. Следуй за мной, хранительница юга, - Шак опустил голову. - Я покажу тебе, где обитает твой Исаак.