Дома

Широкая автомагистраль почти пустая. Когда они выезжали из Роттердама, за парой пыльных облаков проглядывали полосы желтовато-грязного, но сейчас за пределами тянущегося рябью фонариков ограждения на обочине и слишком блестящей дороги Нил не видел ничего. И в машине Эндрю, как назло, свет погасил, вдоволь отыгрываясь на громкости радио. Каким образом чёртова Мазерати оказалась на другом материке в настолько рекордные сроки Нил честно не знает и знать не хочет, а Миньярд, судя по абсолютно безразличному выражению лица, отвечать никак и не собирается. Чернота ночи делает появление таблички с названием приближающегося города неожиданной, когда синий прямоугольник утомленным взглядом Джостена вдруг считывается не как физически фиксированный на конкретном месте объект, а как эфемерное нечто, вынырнувшее из темноты и грозно надвигающееся на встречу. Нил к тому времени напрочь игнорирует натирающий шею ремень безопасности, покачиваясь, периодически повисая на нём же под моментами не самый разборчивый бубнеж нидерландского радио, и почти спит, привалившись щекой к стеклу, когда мозг так зло над ним подшучивает и пока они съезжают вниз по холмистой дороге, сквозь полуприкрытые глаза ему чудится такое. Смеяться, впрочем, оно не собирается: не собственное сознание, где-то там, в черепной коробке — почти ощутимый кожей, вместо этого раздаётся тихий хмык со стороны водителя. - Вообще-то, наркоман, - Начинает спокойно. В глазах его по-прежнему только отблески фар проезжающих мимо машин, но губы, которые снова хочется поцеловать, трогает очертание улыбки в самых уголках. - необязательно делать вид, что ты не хочешь спать. - Миньярд вальяжно отнимает руку от руля и прибавляет громкости монотонному белому шуму, когда связь сбивается, словно всё же намекая, что "необязательно" не равно "не нужно". У Нила от резкого шума уходит в пятки сердце и уж после этого он внимает каждому слову. - Особенно когда ты выглядишь хуже Аарона перед сессией. Нил решает промолчать, да и в целом проезжающая мимо фура с его места выглядит так, словно наклоняется в их сторону слишком сильно, и пока по нему бегут мурашки, придерживающие страх до момента, когда автомобиль проезжает мимо, у него нет как таковой возможности пошевелить губами, придавая напряжению связок членораздельность, или уж тем более жалеть студента медицинского, сейчас, вероятно, тоже лижущегося с книгой по какой бы то ни было биологии. - Я не сплю. - Он растирает лицо руками, словно это правда когда-либо помогало, и садится ровнее, словно это имеет хоть какие-то шансы помочь ему не уснуть снова. Сплошные помехи, минуту назад уронившие его сердце куда-то далеко-далеко вниз, пока что этому способствуют. - В этом и проблема, тупица. - Миньярд, наперекор всё ещё изредка подающему голос среди прочего шума навигатору, сворачивает с основной трассы на витиеватую полосу, скрытую от шоссе густой линией ёлок и клёнов. Одинокие фонари вдоль позволяют периодически различать на ухоженной тропинке пешеходной зоны редкие кустики, но Эндрю вдруг очень стремится попасть туда, куда он намылился, — нет, не подумайте, его лицо по-прежнему не выражает ничего — потому разгоняется до наверняка недозволенных скоростей, ещё и наверняка уже насобирав себе штрафов, потому что это Нидерланды, что в последствии приводит к тому, что Джостен быстро лишается только приобретенного развлечения. Местом назначения оказывается заправка. Помимо только въехавшей, непосредственно его, Эндрю, машины, парковочные места пустуют, а Нил почему-то испытывает чувство дежавю, припоминая поездку автостопом по маршруту Колумбия-Южная Каролина. Ваймак как раз в прошлом месяце почувствовал очередной порыв повторно отругать его за такое безрассудство, возможно этим и подтолкнув их обоих на совершение ещё большего. От размышления его, помимо всё же стихнувшего радио, отрывает локоть, не больно, но ощутимо врезаясь под ребрами. Чисто теоретически он вполне мог бы сломать ему парочку, но пригласив его в страну на другом континенте Эндрю вряд-ли подразумевал такого рода времяпрепровождение, а значит и Нил остаётся цел. Трясёт головой, сонно ощупывая сиденье возле собственного бедра в попытках освободиться от ремня безопасности. - Я пока заправлю машину. - Он не удерживается от широкого зевка, а Миньярд смотрит на это всего мгновение и слабым, но неожиданным толчком закрывает его рот. - Если язык прикусил, сам виноват. - Он, в противовес своим же словам, напоследок находит его левую ладонь и ведёт ту к месту, где в следующую секунду, под таким же руководством его пальцев, щёлкает ремень безопасности. - Тогда подожди меня тут. Он отстраняется до того, как Нил успевает что-то сделать. Когда дверь открывается и тут же захлопывается, залетевший ветер играется с тканью его футболки и непослушными рыжими волосами. - Будем расценивать это, как да. - Он тихонько хмыкает и резво перегибается через водительское сиденье, паралельно опуская окно. - Возьми мне фруктовый чай, ладно? - Эндрю никак не отвечает, уже шагая ко входу. Джостен и сам вскоре выходит, но Миньярда уже не видно. После выполнения себе же поставленной задачи возвращаться в машину не хочется. Прохладный ветер ерошит его волосы снова и Нил подставляет лицо. Парковка пустая, тёмная, но это никак не тревожит в данный момент. Втягивая свежий воздух через ноздри, Джостен немного отгоняет от себя былую сонливость. Он задумчиво опирается о капот ещё несколько мгновений, обводя глазами окружающую среду ещё раз, и всё же отталкивается ладонями от авто, шагая на свет пробивающийся сквозь прозрачную дверь на входе. Он ожидает увидеть Эндрю ещё там, заметив того у кассы, но складированные на прилавок товары доказывают, разве что, что кассир вообще работал, но никак не дают ему подсказок касательно местоположения искомого человека. Он проходит вдоль полок, выискивая знакомую фигуру, но пока глазами натыкается только на какую-то безделушку. Он всё ещё, отчего-то, помнит, как после побега попросил у матери купить ему подобную. Помнит то, как она схватила его за руку снова, хотя до этого ею выбирала провиант, как тихо рявкнула что-то, что он не сумел разобрать ещё тогда, как потянула его за запястье к выходу.. - Хочешь? - Эндрю находит его сам. Джостен переводит взгляд на звук и оказывается, что он опустил руки довольно недалеко от непосредственной цели — Миньярд стоит чуть поодаль, подпирая собой открытую настежь дверь в какую-то тёмную каморку. Иллюстрация с причиной такого местоположения никак не складывается в рыжей голове в цельную картинку, но он осознаёт, что ему задали вопрос, на который резонно бы ответить. - Я оставил кошелёк в машине. - Только обронив последнее слово, он понимает, что сказал хоть что-то. Трогает губы, опять рассматривая то скучающее выражение его лица, что предстаёт прямо перед ним. Миньярд не выражает ничего, но ждёт, давая ему шанс что-то добавить. Нил- - Этот? - ..данной возможностью попользоваться не успевает. Невысокий мужчина, видимо, сотрудник высовывается из-за угла, заставляя Эндрю с прежним безразличием повернуться, и спрашивает с едва заметным акцентом. Спина Миньярда скрывает его силуэт, но в руках у него замечается бутылка. Фруктового чая бутылка. Эндрю дублирует вопрос продавца одним кивком, поворачиваясь в сторону Джостена, так и застывшего в растерянности у прохода между стеллажами. - Без лимона. - Незнакомец замечает вторую пару глаз только после того, как Миньярд обращается к нему на английском, но Нил растерянно кивает, что особо ничего не говорит человеку если он, судя по всему, английский и не знает, посему тот переводит взгляд обратно на Эндрю, ожидая ответа на понятном языке. Вероятно, тот говорил с ним на немецком до этого, потому и сейчас отвечает на нём и, пока кассир закрывает дверь на ключ и быстро проходит к кассе, останавливается в двух шагах от Нила, снова смотря на фигурку. - Я тебя ненавижу, Джостен. - Карманы его чёрных джинс шуршат, когда он суёт в них руки, безразлично проходя мимо вслед за удалившейся фигурой. Нил зевает и наконец-то движется следом. Наверное, мать была права, когда сказала, что ему это не нужно. - Зачем так много? - Товары быстро пробиваются и загружаются по пакетам, которые Эндрю все тут же забирает сам. На выходе он косится и всё же спрашивает. - Потому что уже скоро ты заноешь о том, что голоден, а ещё раз останавливаться я не буду. - В левой руке у него оба пакета, набитых газировкой, какими-то сладостями с чипсами и парой пачек сигарет. Где-то, кажется, взвыл Кевин. - Это ты меня, вообще-то, пригласил. - Он останавливается и Нил следует его примеру. - Помимо воспевания Экси и втягивания наших задниц в очередной пиздец, язык, наркоман, можно использовать и для того, чтоб от-ка-за-ть, если ты чего-то не хочешь. - Он кладёт пакеты наземь и достаёт оттуда фруктовый чай. И фигурку. - Это твое, сам неси. - Миньярд подхватывает покупки и идёт к машине, а Джостен невольно улыбается от уха до уха. - Я тебя не просил. - Он смотрит на фигурку и чувствует приятную ностальгию по тому, чего, вроде, в его детстве и не было. - Я тебя тоже. - Эндрю замедляет шаг. Нил перекладывает бутылку в левую руку, сунув игрушку подмышку. - Эндрю. - Он быстро догоняет его, равняется и поднимает свободную руку, не пытаясь скрыть искорки в собственных радужках. - Рука свободная. - В ответ он получает пристальный взгляд и один из пакетов. Джостен тут же сунет бутылку к остальному содержимому и вместо бутылки левой рукой теперь держит пластиковые ручки. - Всё ещё свободная. - Идиот. - Кончики пальцев покалывает, когда горячая ладонь всё-таки касается его собственной. И плевать, что до машины идти в лучшем случае минуту — Нил полностью упивается этим временем, чувствуя как эта рука согревает его изнутри, прямо под рёбрами и меж лопатками. И пусть чертовски глупо — Джостен может спихнуть покупки обратно в руки Эндрю и сразу сесть в машину, но только крепче стискивает его ладонь. Следует, терпеливо дожидается и всё ещё молча поглаживает его костяшки, а сам Миньярд позволяет, хорошо оперируя исключительно левой конечностью. Эндрю двумя пальцами подталкивает багажник закрыться и.. всё. Ждёт, пока Нил достаточно насмотрится. Ветер опять подделывает край его футболки, но Джостен опускает синеву под ресницами на его руку в своей собственной. И правда: идиот. - Совсем. - Хмыкает. Они держатся за руки.. иногда. Когда Нил забудет перчатки, а машина останется на парковке и ботинки будут хрустеть по сугробам; когда будут сидеть на крыше, целуясь и внимая воцарившейся тишине, такой по-странному уютной; когда наступит очередной "плохой день", но Эндрю будет сидеть там, у своей стороны кровати и погладит его по голове свободной рукой.. Но Джостену хочется смотреть на это с улыбкой, от которой болят скулы, только сейчас. Миньярд не выглядит как-либо заинтересованным, но Нил знает правду и наслаждается этим до тех пор, пока Эндрю не скажет ему прекратить. - Сам с собой уже болтаешь. - Он сам выпускает его пальцы и кивает. - Спасибо. - Джостен не может это контролировать, связка звуков соскальзывает с губ до того, как он успевает осознать это. Эндрю рассматривает его пристально ещё секунды три и проходит мимо к водительскому сиденью. - Отвратительно. - Деланно выдыхает, закрывая дверь. Нил не сдвигается с места. - Мне тебя тут оставить? - Я иду. - Вскоре и он сам уже садится рядом. Руки Эндрю снова рядом, пусть он и не претендует на касания больше, а сам он пристёгивается. Помещая фигурку на бардачок он правда чувствует себя ребёнком, но улыбка не даёт ему шанса обмануть себя тем, что эта глупость для него незначительна. Он открывает фруктовый чай, когда Миньярд заводит машину. Мазерати, в первую очередь, отзывается белым шумом, который за это время никуда не исчез, просто стих за отсутствием ключа зажигания. Эндрю милостиво сбавляет звук и пока Нил не испытывает прежней сонливости. Навигатор опять подаёт голос, а Миньярд его опять игнорирует, возвращаясь на шоссе. Снова свет проезжающих мимо машин, огни на обочине дороги и та же тьма вокруг. А ещё фруктовый чай, фигурка, которая сейчас выглядит совсем уж смешно и нелепо, и Эндрю. Ночь, кажется, могла бы быть самой обычной, могла бы быть такой же, как и прочие, когда он менял города и страны, будь это кто-то другой. Но это Эндрю Джозеф Миньярд, думает Джостен, очерчивая на руке силуэт ключа. От дома. Глаза слезятся и Нил не понимает почему. То-ли кондиционер в машине настолько чересчур, то-ли слепящие глаза фары грузовиков впиваются в радужки слишком сильно, то-ли впитывая очередную незнакомую автомагистраль, но уже без мысли что он куда-то бежит, Джостен забывает моргать. Он не убегает, документ в бардачке, к которому он прямо может поднести пальцы и дотронуться, говорит о том, что он — Нил Абрам Джостен. Он больше не фальшивый паспорт и оболочка из линз и краски для волос, он больше не сплошная ложь, изо всех сил притворяющаяся настоящей. А ещё у него теперь есть дом. И человек, другой, которого, казалось, он не сможет впустить в свою жизнь никогда, но который здесь, сейчас поднимает руку внутренней стороной к верху. И именно Нил кладёт свою собственную, тоже настоящую руку поверх. А потом переплетает их пальцы, вспоминает, что у Эндрю, который его, горячие руки. И эти руки тоже его дом. И губы Эндрю, которые сухие, которые кладутся шершавым поцелуем на скулу, пока он ждёт светофор. И его на самом деле холодные щёки, на которых Джостен губами мгновенно пишет ответ собственным поцелуем. И взгляд, поначалу безразличный, но там, ближе к пропасти чёрной радужки, такой особенный. Только его. Его, который Нил Джостен. А потом и коленки его, к которым он тогда прижимался лицом сквозь ткань джинс. А там и сухие шершавые локти из-под рукавов оверсайз футболки, там и мягкие, пахнущие так, как и должны, если это Эндрю, волосы. Там ресницы, шея, уши.. И сам по себе Эндрю, сжимающий его руку и смотрящий ему прямо в его настоящие глаза с искренней готовностью целовать его столько, сколько понадобится — тоже его дом.. Кажется, у Натаниэля Веснински совсем не было дома. Нил Джостен, всё же обзавевшись, думает, что точно нет. - Эндрю, когда приедем.. - И он смотрит в ответ в эти глаза и приближается к нему, уже почти касается носом холодной щёки. Сухие губы. - хочу валяться в номере и целоваться. - Джостен прикрывает глаза на секундочку — отчего-то соприкосновение губами сопоставимо с экстазом от всех побед, что он заработал когда-либо и внутри так тепло. Машина впереди всё-таки двигается и Нил ведёт носом от щеки к подбородку и шее. Миньярд сжимает его руку немного и он этим получает разрешение положить голову на его плечо. - Можно? - Тебе — да. - Говорит. Говорит и уголки его губ, так охотно сейчас бы им поцелованные, тянутся выше обычного. Улыбается. Эндрю улыбается и да — он точно выиграл самый лучший приз. - Я куплю нам мороженного. - Нил перебирает колечки у него на пальцах. В эти несколько секунд мысль о том, чтоб чувствовать его кожей хоть миллиметром меньше ему претит и он двумя руками играется с аксессуарами Эндрю. - Ты отвлекаешь меня от дороги. - Джостен внимает замечанию, но просто знает, что это не означает "нет". Не для него. - Ты можешь просто сказать, что не хочешь клубничное. - Нил снова смотрит на дорогу. Эндрю больше не отвечает, а костяшки у него такие.. когда они доберутся до отеля он обязательно будет гладить и трогать эти костяшки, когда поцелует его. Он не уверен, сколько проходит времени: Джостен просто разрешает улыбке, тоже настоящей, до самых нервных окончаний настоящей, остаться на лице, а Эндрю Нилу — на плече. Миньярд периодически бросает комментарии о том, что его рука не является игрушкой для объятий, однако возражения никто так и не произносит, а салон Мазерати такого так и не слышит. Он рассматривает проезжающие мимо машины, большие грузовики и таблички, и снова чувствует себя устало, но когда очередной пугающий знак надвигается, Нил уже не дёргается. Всё ещё держит Эндрю за руку, прижимаясь к его плечу рыжей макушкой. Радио, к слову, включается, Миньярд понижает голос, говоря ему в волосы. - Willkommen in Deutschland, Junkie. - Нил ни разу ещё не бывал в Кёльне, но он дома..