Кошмар

На Токио опускается ночь, обращая небо во тьму, усеянную красивыми звездами, каждая из которых светится ярче другой. К сожалению, от людских глаз этот очаровывающий красотой и притягивающий таинственностью пейзаж был скрыт пеленой, состоящей из грязи, пыли и выхлопных газов; но это не имеет значения, когда каждый человек думает о чем-то своём, и постоянно куда-то спешит, не замечает состояние природы, игнорирует весь тот мусор, который появляется из-за излишнего потребления. Бешеный темп жизни, вынуждающий крутиться, как белка в колесе, делает остановку, пусть даже на мгновение, недостижимой роскошью — мир не стоит на месте. Угроза здесь проявляется даже не в том, что человек рискует быть обвиненным в безделье или лени, а в том, что его просто могут заменить другим трудоголиком, который ещё не выгорел и пригоден для эксплуатации. Эта угроза вызывает страх, заставляет и без того истощённых людей истощаться ещё больше. Со временем человек, как вид, развивался, появлялись науки и технологии, благодаря которым люди сейчас могут считаться господствующими существами на планете. Выживаемость повышается, смертность уменьшается, продолжительность жизни тоже возрастает, как и качество жизни. Однако, в мире всё ещё существовал закон сохранения энергии: если хочешь что-то получить, нужно что-то отдать. Истощенные и истощающиеся люди могут быть обладать большим количеством денег, но не временем для восстановления сил, из-за чего потом они пытаются заглушить нежеланное чувство утраты. Отдых обязательно сопровождается алкоголем, успокоение не проходит без никотина, а животный инстинкт удовлетворяется порнографией. Люди теряют себя, способность удовлетворять свои потребности по-человечески, способность видеть красоту в мелочах вокруг себя, способность наслаждаться всем без ничего. Смертные просто решили плыть по течению и утопиться в суете в ходе борьбы за выживание. В отдалённом от людской суеты и грязи месте располагается небольшая заброшенная деревянная пристань, открывающая вид на Токийский залив и чистое тёмное небо, расположившее на себе множество сияющих звезд, похожих на чьи-то грёзы. Огромный залив, глядя на который начинаешь чувствовать себя ничтожно малым, завораживает своей глубиной, невольно заставляет задуматься о том, что может скрываться в этой водной пучине. Пристань окружена перилами из грубого дерева, проведя пальцем по которому можно запросто воткнуть себе занозу. Местная флора располагает большими хвойными деревьями, источавшими уникальный запах природной свежести. Чистый воздух, насыщенный прохладным бризом, исходящим от воды, в вперемешку с запахом хвои создает аромат, вызывающий желание дышать глубже, чтобы насладиться им сполна. Треск сверчков, волнение залива, дуновение ветра, которое колышет листву, и чириканье птиц где-то вдали разбавляют тишину, приводящую мысли в порядок, позволяющую сосредоточиться. Столь уединённое, далёкое от мира место было наполнено покоем, на фоне которого лишь две фигуры выглядят лишними. Один высокий человек, одетый, по-видимому, в простую, не привлекающую внимания повседневную одежду, и девочка маленького роста в развевающемся платье. — О ком думаешь? — слышит позади себя Аква высокий голос, интонация которого казалась неестественной, она напоминала интонацию человека, ни во что не ставящего чувства других людей. Этот голос он возненавидел. — О сестре? О бывшей девушке? О той, что любит тебя? Или, может быть, о своей матери? — каждый заданный вопрос кажется издевательством, изощренной пыткой, хотя в этих словах не было ни капли яда. — Уверена, твоя мама наблюдает за тобой. Может, она смотрит на тебя с небес, став звездой? — обнадёживающий тон звучит, как лезвие по горлу, растаптывая последнюю надежду хоть на какой-то счастливый исход. — Сгинь, паразит. Ни слова не хочу от тебя слышать. — рычит он сквозь зубы, даже не удостоив «паразита» взглядом. — Почему ты меня так ненавидишь? Я сделала что-то не так? — по-садистки спокойно спрашивает «паразит», притворяясь, что даже не догадывается о причине кипящего гнева. — «Хошино Ай больше нет в этом мире». Это твои слова, забыла? — упрекает блондин, всё же повернувшись к ней лицом. — Не скажи я это, ты бы продолжал думать, что сможешь однажды встретить её вновь, — начинает девочка, указывая на его наивность. — Ты думаешь, что она, как вы двое, переродилась и где-то живет счастливо. Но это не так. История Хошино Ай закончилась в тот самый момент в том самом месте. Это просто факт. Её душа распалась на множество кусочков и вернулась к звездам и морю. Её не собрать обратно. Смерть — это смерть. Хошино Ай больше ни о чем не думает. Она больше никогда не улыбнется, — улыбаясь, договаривает она. Мерзкая и красноречивая улыбка так и вопит об отсутствии какого-либо сострадания. Было лишь наслаждение от разрушения веры. Время было позднее. По-хорошему, нормальный человек в это время ужинает, идёт мыться и чистить зубы перед сном, после чего отдается целиком и полностью блаженству во владениях Морфея. Людей гонят домой густые черные тучи, шедшие с океана, способные накрыть Токио целиком, в них сверкают большие и яркие молнии. Их подгоняет сильный ветер, чья сила была достаточной, чтобы согнуть молодые деревья под опасным углом. Столь быстрые порывы ветра оставляют всё меньше времени на то, чтобы где-то укрыться. Хошино бежит по улицам, спеша домой. Небольшой дождь, конечно, мог кому-то показаться приятным, но сильная гроза с порывами ветра и стеной воды вовсе не привлекают. Руби, должно быть, ещё не находится дома, её график стал ужасающе забит перед съемками нового фильма. Наверное, ей придется добираться до дома под дождем. Мияко день за днём усердно работает, так что, вполне возможно, что она уже уснула за столом. Хоть это и всего лишь догадки, эти догадки позволяют не забивать голову тем, какую бы отговорку сочинить, чтобы уйти от расспросов о том, где он был в такой поздний час. Бесшумно войдя в дом, он снимает обувь и свитер, но, пройдя по коридору к лестнице, замирает: в доме стоит тишина. Она кажется странной из-за глухих звуков ветра, листвы и грома снаружи. Пройдя на кухню, Аква рассчитывает увидеть записку от Мияко, где она просит его покушать и рассказать завтра, где он был. Однако такой не находится, а в самой кухне он даже не слышит привычное гудение холодильника. «Сломался что ли?» Его рука тянется к ручке холодильника, схватившись за нее, он выпускает свет и холод. «Холодильник в порядке» — с таким выводом он его закрывает. Прислушавшись повнимательнее, до ушей доходит еще один звук: тиканье часов над входом в кухню. Они показывают два часа ночи. Через час должна приехать Руби. Всё кажется слишком странным, особенно отсутствие записки от Мияко. Аква снова направляется к лестнице, поднявшись, он слышит храп, исходящий из рабочего кабинета. Должно быть, Мияко вымоталась сегодня так сильно, что уснула за работой… К счастью, пол был не скрипучим, так что он успешно доходит до своей комнаты. Желательно было смыть пот, но так он создаст шум. Он смотрит в окно, грозовые тучи уже полностью закрыли небо над всем городом. Перед тем, как уснуть, Аква никак не может выкинуть слова из головы: «История Хошино Ай закончилась в тот самый момент в том самом месте. Хошино Ай больше ни о чем не думает. Она больше никогда не улыбнется». Из раза в раз прокручиваются эти слова, в которые попросту не хочется верить. Но как бы горько это ни было, он видел её конец своими собственными глазами. Его взгляд опустошен, он пялится в потолок в ожидании того, что сон накроет его тело. Он не двигается, так проще заснуть, но всё никак не может перестать думать… Не может перестать думать об Ай. Вспоминая то время, когда ей было ещё лишь шестнадцать, сердце наполняется тоской. Это было приятное время, которое хотелось бы вспоминать с улыбкой, но удовольствие от этих воспоминаний получить не удавалось по одной простой причине — её больше нет. И никогда не будет. Счет времени полностью теряется. Иногда ему кажется, что он лежит с закрытыми глазами не более 4-7 минут, но затем внутренний голос замолкает, и через мгновение возникает ощущение, что прошло уже не меньше часа. Всё это было неосознанно. Он не понимает, где он: всё ещё в комнате лежит в постели, или где-то в бесконечной неосязаемой темноте, называемой сном. Это мысли Аквы? Или Горо? А может, это вовсе не его мысли? Спящий не может понять. Мысли вроде бы и есть, но кажутся незначительными, обыденными, не вызывающими вопросов. Тело ощущает себя лёгким, словно пёрышко, которое плывёт по волнующемуся морю, или парит в воздухе, медленно покачиваясь, как в убаюкивающем гамаке. Аква не чувствует запахов, но так было ровно до того момента, пока что-то, похожее на кисточку, не пощекотало его нос. Под боком лежит что-то теплое и мягкое… Что-то, источающее еле ощутимый запах ванили. В глаза забивается золотой яркий свет, заставивший Акву поморщиться и прикрыть глаза рукой. Чувство осязания становится более четким от пробуждения и посылает парню в голову очертания… Лежащих на нём руки и ноги. От них не было особой тяжести, куда тяжелее было что-то на его плече. Медленно он расслабляет веки и глаза, и хотя мгновение реальность была видна, как через мутную пелену, становится ясно: «в постели Аква не один». Ему мерещится чей-то силуэт, лежащий по большей части на нём, чем на кровати. И вот, когда зрение к нему вернулось, ему предстаёт картина того, как на его плече лежит голова девушки, на груди её рука, а на бедре закинутая нога. Её милое лицо обрамляют пряди длинных, гладких, шелковистых волос. Она была красотой и цветущей молодостью во плоти. Стройные длинные ноги, нежная белая кожа, миниатюрное телосложение, аккуратный нос и брови, пухлые губы, длинные ресницы, большие глаза. Она само воплощение идеала, спустившегося с небес, ведь в её глазах был космос, а волосы осыпаны звёздной пылью. Хошино Ай. Заметив долгожданное пробуждение, она убирает от его носа щекочущую прядь волос, хитро при этом улыбнувшись. Примкнув обратно к плечу, она утыкается в него носом, как кошка просит ласки, но Аква воспринимает это как «не хочу вставать с кровати». А ведь правда, для чего нужно вставать? Можно остаться здесь. Рука парня поднимается расчёсывать девичьи волосы от макушки до кончиков. Вокруг на редкость спокойно, приятно и тихо. Метнувшись со спины на бок, девушка была взята в объятия, а её закинутая нога оказывается накрыта его второй ногой. Спокойствие и гармония вызывают новую волну сонливости, которая может оставить пару сладко спать, пока их кожу грели бы золотистые лучи. По всей видимости, у желудка выспавшейся особы были другие планы. Из глубин её живота вырывается жалобное урчание, почти бульканье. В тот же миг всякое желание спать у Аквы пропадает. — Кое-кому не помешал бы завтрак, — тыкая пальцем ей в щеку, замечает юноша. Она же в ответ надувает губки, нахмурившись, почти как капризный ребёнок. Вдруг она меняется в лице, словно она что-то замечает. Прежде, чем ей был задан вопрос о такой перемене, Ай глубже вдыхает запах от лежачего рядом, а после торопливо подрывается с кровати. Она демонстративно машет рукой у носа, а другой указывает на дверь в ванную, требовательно смотрит на него. — А кое-кому другому не помешало бы помыться… — он отрывает свою спину от кровати, ворчливо произнеся фразу. Послушно шагая в указанную сторону, Аква старается открыть глаза. Перед тем, как пройти мимо Ай, ему хочется взглянуть на её ещё разочек. На левом боку волосы взъерошены, незначительно растрёпаны, ведь этой частью она и легла ему на плечо. Бежевый трикотажный длинный и свободный свитер с узорами, как ласковый, висит на её плечах, опускаясь до бёдер. Ноги обняты чем-то отдаленно похожим на тёплые носки, но такие длинные, что дотягиваются выше колена. Отчасти нелепая ассоциация вызывает на лице смотрящего ленивую улыбку. На деле же это были трикотажные гладкие и плотные светло-серые чулки. Было странно это осознавать, но где-то в парне появилась даже неосознанная зависть с восхищением. Одежда покрывала её так тепло и уютно, а ещё так притягательно, что ненароком проскочила мысль: «хочу также». От мысли, естественно, он отмахнулся, ссылаясь на то, что в нём говорит не спавшая сонливость и лень. Ну, а пока устремленный на него требовательный взгляд не перерос во что-нибудь ещё, он поспешно уходит в ванную комнату. В ванной положена гладкая плитка под черный камень с белыми хаотичными линиями, а на стенах плитка бежевая. Слева от двери расположена прямоугольная, но внутри с округленными углами ванна с полупрозрачной стеклянной перегородкой. Напротив двери зеркало с подсветкой, под ним белая накладная раковина, лежащая на двух полках. В зеркале показывается отражение Аквы, но чуть выше и с волосами подлиннее. На верхней полке было нижнее белье, на нижней полотенца. Справа от двери вдоль стены сушилка, стиральная машина и корзина с крышкой в самом близком углу для грязного белья. Над корзиной небольшая блестящая вешалка для халатов, которая уже была занята двумя халатами: мужским и женским. На гладко белом потолке висела лампа, излучающая теплый свет. Аква глубоко вдыхает, ловя в воздухе ранее ощутимый вкусный, сладкий запах ванили, смешанный с навязчивым и насыщенным ароматом лаванды. На полках над ванной находятся шампунь и гель для душа, женские, им и принадлежали запахи. Полкой ниже стоят мужские аналоги, но… Разве Ай обидится, если он использует её более вкусные средства? 15 минут спустя. Свои пропитанные потом вещи Аква кидает в корзину, но, глядя на получившуюся гору, понимает, что не лишним будет начать стирку. Закинув их в стиральный барабан он хочет запустить программу, но его останавливает тишина. Ленивая и мирная идиллия этого утра так нравится ему, что её не хочется рушить. «В другой раз» — думает он, надевает халат, повязав его поясом вокруг талии, и выходит из ванной, найдя запасные тапочки у стиральной машины. За окном спальни небо покрыто облаками, что означает мрачную атмосферу над городом, и Аква решает зашторить окна. К тому же, там его ждёт Ай. Он так думает. Не успев сделать и шагу, он слышит на кухне какой-то непонятный глухой звук… Хруст? Треск? По неизвестной для себя причине Аква ощущает тревожность, ему приходится насторожиться, и тихо отправиться на кухню, отдаляясь от спальни и ванной. Возможно, он привык к тишине, и не ожидал появления в доме каких-то звуков. Однако, почему хруст? Почему треск? Как это вообще назвать? «Успокойся, тут только ты и Ай, наедине друг с другом» — уговаривает взять себя в руки Аква. Выглянув из-за угла на кухню, его взгляду предстает лишь потягивающаяся на носочках к солнышку Ай. Её пижама задралась, оголяя пупок. Она стоит именно на кухне, небольшой части комнаты, поделённой маленькой барной стойкой на гостиную и кухню. На столе стоят стеклянные стаканы с молоком, лежат вилки и плоские тарелки с омлетом и беконом. Пока Аква удивляется тому, как из такого маленького тела мог донестись такой звук во время растяжки, сама девушка, обнаружив подглядывающую голову, вскакивает, чуть ли не упав. Розовым оттенком на её щеках отражаются смущение, возмущение, бровки нахмуриваются домиком и губы сжимаются. Хотя он уже выходит из-за угла, виновато почёсывая затылок, Ай не хочет смиловаться над ним, помчавшись к нему и взяв за ухо, ведет к столу с завтраком, пока тот шипит. — И зачем ты пялился тайком? — допрашивает она, по-прежнему красная, но строгая и злая. — Мне послышался странный звук, — признается Аква, отводя взгляд и вспоминая её реакцию, заставляющую ухмыльнуться, — Не думал, что твоя спина может так хрустеть. — А, то есть, ты намекаешь на то, что я старая? — Ай улыбается и поднимает брови, так как знает, что он так не считает, но хочет поставить его в неудобное положение. — Ни в коем случае. Просто от такого милого тела таких звуков не ждёшь. — Кто бы сомневался… — Она уверена в своей привлекательности, так что не сильно удивлена, но ей всё равно было приятно. Аква обращает внимание на тарелку перед ним, и, взяв в руки вилку, он отделяет кусочек омлета. Еда остаётся немного горячей, поэтому перед поеданием он дует, чтобы та остыла. И всё же, пахнет так вкусно, что он торопится. Как только кусочек попадает ему в рот, парень начинает разжёвывать его, но с каждой секундой он жует всё медленнее и медленнее. Его глаза непонятно почему намокают, сверкая на свету. По его щеке медленно скатывается одинокая слеза. Его глаза бегают, в горле появляется давящий ком эмоций, мешающий глотать. Прямо сейчас он ест что-то замечательное, несмотря на всю простоту, что-то дорогое, что-то далёкое и давно забытое, что-то единственное и родное… Ай внимательно наблюдает за ним, и остается удивительно спокойной, но лишь вначале. Однако когда у Аквы проступила слеза — она реагирует, тянется к нему рукой, смахивая капельку с его щеки и смотрит в его глаза с пониманием. — Соскучился, да? — В её голосе звучит та же нежность, что и в её прикосновении, немного щекочущем, но утешительном. От слов и тепла её руки эмоции становятся лишь сильнее. Он продолжает есть более усердно, почти жадно, при этом дрожа, боясь упустить каждую крупицу этого вкуса. Он смакует еду, жует еле-еле, лишь бы это продолжалось. Он сидит с полным ртом еды, из-за чего его щеки надулись, а глазами он был похож на маленького мальчика, которого Ай жалеет взглядом, сидя напротив. Она начинает есть свою порцию после того, как Аква принимается за свою, но не может отвести взгляда от его лица. Её очень трогает мысль, что все эмоции в нем вызвал омлет, приготовленный ею. Обыкновенная еда, но… Как же много написано на его лице. «Всё-таки путь к сердцу мужчины действительно лежит через его желудок» — улыбается про себя Ай. Наверное, этот завтрак продвигается неприлично дольше обычного, неприлично дольше любого завтрака в его жизни. Аква прикладывает большие усилия, чтобы растянуть его как можно дольше, он все равно заканчивается, оставляя его один на один с пустой тарелкой, и сидящей напротив меланхолично улыбающейся девушкой. Внезапно на него накатывают стыд, смущение, но сразу успокоиться у него не получается. — Дурачок, ты можешь быть собой, — сказала Ай, улыбаясь. — Тебе легче? — Мне легче, и в голове тихо, — Аква шмыгает, переживая отголоски плача. — Вот и отлично, — она прикрывает глаза, её лицо стало более спокойным, — я рада, что твои эмоции могут найти выход рядом со мной. «Хотя бы со мной». Она знает, что он часто сдерживает себя, много сдерживает, но также понимает, что изменить его не получится. Мысль о том, что он сбрасывает защиту только рядом с ней, не боится только её и доверяет ей, задевает что-то глубоко в сердце. — Я помою, — Аква берет в руки тарелки и направляется к раковине. Ай провожает его взглядом, допивая молоко. — Спасибо, — её голос становится чуть тише. Она не ожидает, что Аква так скоро успокоится. Ну, или сделает вид, что успокоился. — Тебе спасибо, — Аква поворачивается через плечо, едва улыбаясь, — обладательница молочных усов. Ай небрежно вытирает молоко рукавом и издает тихий хохот… Мелодичный и пронзительный, от которого по его спине скользит жар. К его ушам приливает кровь. — Всё это время у меня над губами было молоко, и ты даже не сказал? — игриво протягивает Ай, готовая хохотать ещё и ещё. — На тебе эти усы смотрелись мило, вини только себя, — вытерев руки, парирует Аква, на что Ай спокойно хмыкнула. — На мне многое будет смотреться мило, — как-то рассеянно отвечает она, после зависнув в раздумьях. Это не остается незамеченным. Он, не отводя от неё взгляд, приседает обратно, ожидая, когда она взглянет на него. Она держит стакан перед собой двумя руками на столе, смотрит на него. Видеть её такой непривычно. — Тебя что-то беспокоит? — Аква чуть подается вперёд. — Наконец-то выдался выходной, а я не знаю, как его провести. У меня на уме только «лениво-комфортный день», и я думаю: разумно ли использовать выходной вот так? — Ай смотрит ему в глаза, когда говорит. — Ты что думаешь? — Скорее всего прозвучит очевидно, но наверное выходные стоит тратить на то, что хочется. Вот, чего ты хотела, ожидая этот выходной? Она отводит взгляд куда-то в сторону. — Чего я хотела.? — вопрошает она, прищурившись и немного ухмыльнувшись. — Давай вернёмся в спальню? — А? Для чего? — у него появляется неоднозначная реакция. Вроде бы в его глазах читается недоумение, но в то же время они растерянно бегают по комнате. Многие ждут выходные ради каких-то прогулок, может быть, свиданий, фильмов, но точно не для того, чтобы быть в спальне. — Видишь ли, я начала задумываться о том, какой хочу быть в старости… — Рановато, — комментирует он, но Ай не обращает внимание. — Я не хочу жалеть о том, что могла и хотела сделать, но так и не сделала. И прямо сейчас я… — Ай замолкает, немного нахмурившись, прикусывает губу. — Мне… Мне нужен ты. Сердце в груди Аквы начинает стучать сильнее, чем обычно. Он смотрит на неё как идиот, смущенный и по уши влюбленный идиот. Ему не хватает воздуха. — С самого утра я чувствую твои взгляды и прикосновения, и они… Более внимательные. Ты стал реагировать на меня более остро, и, мне кажется, что я тоже, — тараторит Ай, щупая свои пальцы, прежде чем начать дышать глубже. — Мы с тобой достаточно хорошо знаем это ощущение, чтобы вдаваться в подробности. Он закрывает глаза, собирая мысли в кучу. — Мы думаем об одном и том же? — Хм, — протягивает она, прежде чем коснуться пальцем тыльной стороны его ладони. — Я знаю, о чем я думаю, и мне было бы интересно услышать, о чём думаешь ты, — её голос становится слаще. — Я лучше покажу, — утвердительно произносит Аква, прежде чем встать и поднять Ай с её места. Он просто обнимает её, но из-за разницы в росте её ноги никак не могут касаться пола. Неудивительно, он поднял её так, чтобы её голова была выше его собственной — обнимая за поясницу. Она ахает, уставившись на него, её губы сжимаются в тонкую линию. Он довольно улыбается ей. — Теперь ты моя пленница, — воркует Аква, прежде чем на секунду стать серьезнее: — Ты только голову береги, хорошо? — Я-я помню… О дверной проём больше биться не хочу. Никак не могу смириться с тем, что ты можешь поднять меня как игрушку, — Ай обводит руками его уши и ухмыляется тому, как они пылают. — Просто кое-кого мучают тренды на стройность и худобу, — его голос смягчается, а от осознания всех проблем и последствий, становится грустным, — постоянно следить за питанием и тренироваться до седьмого пота может быть мучительным, я прав? Ай нежно прикладывает руку к его подбородку, посмотрев прямо в глаза. Она смотрит уверенно, спокойно, умиротворенно-довольно. Их лбы соприкасаются. — Не волнуйся за меня так сильно. Мне бывает трудно, но до тех пор, пока ты рядом — это не важно. Я выдержу, ведь ты со мной, — она хихикает чему-то у себя в голове, и, видимо, решает поделиться этим сразу же: — Рекомендую тебе просто надеяться, что однажды появится тренд на пухлые милые животики. В них что-то щелкает. Они замолкают и смотрят друг другу в глаза, читая мысли напрямую. Аква опускает руки, позволяя Ай опереться на его руки, скрещенные под ней. Ей так удобнее. Он потихоньку идет в сторону спальни, замедляясь у дверных проемов, в то время как Ай оборачивается и смотрит в сторону движения, украдкой поглядывая на него. — Вот здесь ты смотрел на меня так, будто собирался сорвать с меня одежду, — она указывает на место пальцем, — я угадала твоё желание в тот момент? — На самом деле, я тогда был слишком сонным, чтобы думать о чём-то, но я точно помню, что почувствовал зависть. Ай поднимает брови и замолкает в смятении. — Зависть.? — удивлённо переспрашивает она, — и чему же ты завидовал? Аква плавно опускает Ай на постель. Он начинает снимать с неё чулки, внимательно наблюдая, как ткань плавно изгибается, освобождает её гладкую кожу. Элегантный подъем стопы; ухоженные ногти; мягкие, как бархат, стопы, окутанные небольшими складками; плотная, но нежная пятка — он замечал всё, и любовался всем. — Я уже и не помню. Аква благоговейно, чувственно и медленно целует её аккуратное колено, прикрыв глаза. Ай молчаливо требует объяснений, но он только ухмыляется сильнее, целуя второе. Ему нравится её секундное смятение. Он хочет видеть это ещё, поэтому нанес ещё два коротких, неожиданных поцелуя чуть ниже. — Ты чего? — её голос звучит растерянно, её брови подняты, а губы неуверенно улыбаются. Её дыхание становится тяжелее, а рука невольно тянется ко рту, чтобы скрыть улыбку. — Выражаю благодарность твоим ногам, которые каждый день носят тебя по земле. А что? — насмешливо спрашивает Аква, щурясь. — Ты невыносим… — тяжело говорит Ай на выдохе, потирая переносицу. — Благодарность ногам, подумать только… — И тем не менее, тебе понравилось. Я не видел, чтобы ты как-то противилась. А ещё… — Аква приподнимается к её лицу, нежно впиваясь взглядом, — я хочу выразить благодарность всему твоему телу. — Ложись, — коротко и резко приказывает Ай. — Зачем? — Сегодня, вообще-то, веду я, — схватившись за воротник его халата, она тянет его на себя, а после упирает его в бок, по сути, нависая над ним. Ай вжимает его плечи в кровать. Аква ощущает на себе её тяжесть, приятную лёгкую тяжесть. Ему кажется, что он может узнать Ай только по тому, как она сидит на нём. Хоть она лёгкая для него, но когда наваливается целиком — он чувствует себя как под её контролем… И, судя по её выражению лица, ей это нравится. Он в любой момент может повалить её обратно, перехватить инициативу силой, но ему этого вовсе не хочется. В этом была её сила — она может подчинять его своей воле, своим желаниям. Она наклоняется к нему так, что её дыхание щекочет его лицо. Её волосы спускаются, закрывая мир, как занавес, оставляя его один на один с ней. Он никуда не может деться от её настойчивости в тот момент. — Согрей меня, — с придыханием шепчет Ай, опускаясь всё ближе и ближе. Их губы мягко встречаются. Её — пухлые и мягкие. Его — тонкие и плотные. Она улыбается ему в губы, чувствуя привкус завтрака. Её пальцы впиваются ему в плечи сквозь халат. Ей было мало. Она зажимает губами его нижнюю губу, кусает, а потом посасывает, чтобы смягчить боль. Её язык требовательно давит на щель между его губами, чтобы он открыл их для неё. Аква погружается в тягучее удовольствие. Его томный огонёк постепенно разгорается, пока Ай была пожаром рядом с ним. Она душит его поцелуями, которым он не сопротивляется, даже не пытается. Она отрывается лишь на миг, коротко хватая воздух, а после продолжая это сладкое удушение. Он потерян, не в состоянии подстроиться под этот темп, словить момент вдоха. Его голова идет кругом. Он запускает пальцы в её волосы. Ему хочется хоть чуть-чуть повлиять на темп, отвоевать себе воздух. Густые, гладкие, мягкие, тяжёлые волосы струятся между его пальцами, оставляя свой запах на них. Как же ему нравятся эти волосы. Она начинает тихо рычать. Ох, похоже, она недовольна его слабым сопротивлением. Её тяга к нему становится сильнее. Что-то резко изменилось. Аква не понимает, что именно. Он старается быть внимательнее к ощущениям, и осознает, что на его пальцах остались её волоски… Много волосков. Слишком много. Они будто выпадают. — Ай, у тебя- Послышался треск. Её зубы глубоко впиваются в кожу со всем усилием, на которое она была способна. Аква молниеносно отбрасывает её от себя, щурясь от боли и хватаясь за шею, но когда он отталкивал её, он почувствовал странный холод, пронзающий и проникающий в кости. Запах стал таким сильным, что желудок начинает сжиматься, пытаясь вытолкнуть еду. Этот запах тяжёлый, он похож на концентрированную смесь тухлых яиц, застоявшейся мочи, гнилого чеснока и сырой земли. Он жжёт ему ноздри. Он вызывает горечь на его языке. Он чует ещё один запах. Запах ржавчины. Аква поднимает голову, чтобы увидеть её глаза. Руби, Аква, я вас люблю… Но видит только кровоточащие глазницы, полные копошащихся в них червей, вокруг которых гниет кожа. Она одета, как в тот самый день. Её волосы становятся тусклыми, облепленными почвой, спутанными, облезлыми. Губы трескаются и сжимаются, обнажая гнилые зубы. Кожа гниюще-серая, щеки глубоко впалые. Её конечности кажутся растянутыми из-за неестественной, болезненной худобы. В некоторых местах кожа отмерла, отпадая от мышц и костей. Из живота, в том самом месте, вытекает тёмная густая жидкость. Её одежда в иссохшей крови, грязи, приросшей к коже. Аква вскакивает, фактически летит к выходу из квартиры. Он судорожно опрокидывает шкаф, преграждая путь к двери в прихожей. Затем бежит ко входной двери, почти врезаясь в нее, дрожащими руками проворачивает ключи в замочной скважине, слыша в мертвой тишине, как скрипят её суставы, как трещит её плоть, слышит скольжение червей в глазах. Она идёт к нему. Открывая дверь нараспашку, Аква совершает рывок и тотчас же прислоняется к двери, намереваясь закрыть дверь на ключ; но когда он оборачивается посмотреть в квартиру, из темноты к нему уже тянется рука. Длинная, серая, тонкая рука, длиннее двух человек по росту. Отскочив от двери, он рваными прыжками перемещается по лестнице. Нужно бежать. Нужно убежать от неё. Далеко. Лестничные пролёты мерцают перед его глазами, а он слышит догоняющие шаги. Он чует запах. Она близко. У него нет времени думать, ему остается только прыгнуть со второго этажа, проем которого он сейчас пробегает. Нужно её обогнать, хотя бы на жалкую секунду. Аква перекидывает ноги через перила, и падает на землю. Какой-то частью он понимает, что не знает, как спастись. Она его догоняет. Он не может бежать быстрее. Ему некуда бежать. НУЖНО БЕЖАТЬ. Агония. Сердце рвётся наружу. В лёгких — ледяные иглы. В венах — кислота. Людей нет. На улицах царит мертвая тишина. Вдали быстро догоняющий хруст. Он не видит её, но чувствует: она ломается, искривляется, догоняя его. — Ты знал, что он ищет меня, — звучит голос Ай позади него. Он оборачивается. Позади не было никого. Несмотря на это, он чует близкую мертвечину. Она прячется. Она ждёт его. Вдруг он чувствует глубокую, резкую и острую боль в пояснице. Аква, срывая голос от боли, падает на землю, слышит, как что-то трещит сзади. Это что-то трещало в нем. Позади стоит фигура в джинсах и чёрной кофте, с окровавленным ножом, ступающая к его голове. Под капюшоном он разглядывает знакомые фиолетовые волосы, такие же знакомые фиолетовые глаза…. Равнодушные, полностью окутанные чёрным сиянием. Настоящие. Она бросает на него лишь короткий взгляд, а потом на кого-то ещё. — Знал, и даже не волновался, — говорит она на прощание, роняя нож в сторону. Он пытается подняться на ноги, но… У него не выходит. Поднимается только туловище, а ноги остаются лежать прикованными к земле. Спинной мозг поврежден. Он не чувствует ног. Его охватывает ужас и холод. Нет… Нет… Нет… Нет. Нет. Нет. Нет. НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕТ! Он ползет к ножу, волоча за собой отнявшиеся ноги, но ему мешают. Удушающая мертвечина ударяет в нос сильнее, а после на своих лопатках он ощущает тяжесть, сковывающую лёгкие. Черви падают на него. Она на нём. Она берет его за голову по бокам и начинает тянуть, словно пытается вырвать её с корнем, сдавливая его голову с нечеловеческой силой. Его шея и череп трещат по швам. Он истошно и беспомощно вопит. Одним рывком вниз его голова была впечатана в асфальт. Ещё раз. Ещё. Ещё. Её рык отвратительно смешивается с его воплем. Она поднимает его голову за волосы, а потом её пальцы проникают в его рот. Левая рука на нижней челюсти, правая на верхней. Её пальцы вдавливают зубы в десна, ломая их, выламывая, пока его щёки не начали разрываться. Его ротовая полость кровоточит, кровь стекает ему прямо в горло, куда падают и зубы. Он хватается за её холодные руки, пытается ослабить хватку, сопротивляться тяге. Бесполезно, она лишь выше поднимает его голову, задирая её почти лицом вверх, и шире раздвигает челюсти. И лишь на мгновение она ослабляет хватку полностью, чтобы приложить все силы, вырывая нижнюю челюсть одним мощным движением… Аква просыпается с сухим горлом, головной болью и горячими глазами. Он тянется руками ко лбу, ведет ладони вниз, возвращается к глазам, чтобы протереть и легко надавить на них. Кошмары были не таким редким явлением для него, но в них Ай была мёртвой, а Горо напоминал о вине. «Но это что-то новенькое» — с грустью осознает он, вновь протирая глаза. «Почему я и Ай… Мы.?» Его тело пронзает шоковая волна из мурашек, когда его разум начинает кричать: «Не смотри туда! Не смотри!» Его глаза расширяются, на лбу выступает холодный пот. Он видит боковым зрением фиолетововолосую девушку. Её голова была очень близко к нему. Этого не может быть, это не может идти по новой. Он не может застрять здесь. Она смотрит пристально и тяжело, ожидая, когда же он наконец сломается, наконец-таки посмотрит в её сторону. — Ты чего так побледнел? Призрака увидел? — спрашивает она, но голос был другим. Медленно, с дрожью Аква поворачивает голову, и замечает кое-что, что заставляет его выдохнуть, но в то же время вызывает желание выругаться. Глаза. Они розовые. — Хотя… — приставив пальчик к подбородку, она всматривается внимательнее, — по тебе и не скажешь, что ты спал. — Я бы на тебя посмотрел, будь ты на моём месте. — Только давай обойдёмся без избиения подушкой, ладно? — Руби криво улыбается, косясь на его руку, крепко схватившую подушку. Она бережно снимает парик, отложив его в сторону, и сосредотачивает внимание на брате. — Наверное, тебе интересно, почему я решила примерить парик к фильму именно здесь и сейчас. — Близко, но нет. Меня больше интересует то, что ты со мной сейчас общаешься, — Руби стала серьезнее, — ты хочешь помириться, или я возлагаю пустые надежды? Она молчит неприятно долго, по-другому. С тех пор, как он рассказал миру о тайне Ай, Руби стала другой. Он не может привыкнуть к этому, но так было нужно. Чем больше она его возненавидит — тем легче отпустит, верно? — Я не знаю. Может быть? — Руби говорит это с фальшивой улыбкой, даже не пытаясь скрыть ложь. — Может быть… Может быть… — приговаривал себе Аква, неуверенно вставая, после чего выходит из комнаты. «Я слишком сильно к ней привязался, и веду себя слишком наивно. Она ведь не шутила, когда сказала, что никогда не считала меня семьей» — Аква уже не рассчитывает на прощение, но ему не хочется покидать её. Даже если она не считает его своей семьёй — он считает. «Не отвлекайся. Ты на финишной прямой. Просто выполни миссию. Покончи с этим» — он понимает, что лишает себя всего этими словами, но это то, что он считает правильным. Он привык ко многому, в том числе и к кошмарам. Но тогда он ещё не знал, что кошмар достанет его в жизни: Марина Тендоджи.