Просто кукла для пыток

Зачем ты так с ней? Бесчисленные сотни дней Она боялась быть своим телом, Потому что в её сердце горелом Не осталось места для твоих пыток. Ты заставлял её рыдать и сжиматья в клубок. Ты вливал в неё тот страшный напиток, Что рвал её кровоток. Ты не можешь обращаться так С хрупкой юной плотью. Руки бы отрубить жалкому отродью. Она хотела уйти и вдыхала аммиак. Но каждый раз ты возвращаешься, и снова Она часть твоего жестокого улова. За что ты так с невинной душой? Ты больно ей сделал впервой И продолжил насильно держать плоть. Она хотела забыть о твоих фантазиях. Но ты снова пытаешься её уколоть. Ты слышишь «да» в её несогласиях. Ты не боишься заставлять трястись её колени. Но она боится тебя и твоих касаний. Но один результат её восстаний — Её изгибы всё ещё вожделенны. Почему ты сломал её? В твоей душе только гнильё. Она не будет жить нормально, Потому что ты брал её нелегально. Одно касание — и жизнь под откос. Но ты идёшь дальше и годами Заставляешь её страдать на износ, Поливая всё вокруг кровью и слезами. Она не верила, что её полюбить можно. Такая тронутая никому не нужна. Она ненависти глотнула сполна И подавилась, что было не сложно. Она говорила о своих чувствах со страхом, Потому что всё было как в страшном сне. Она чувствовала, будто её убивают взмахом Руки и бьют по недавней седине. Она рассказывала как было всё её глазами, Как она справлялась с грехами: «Ты связал меня И бросил на пыльную кровать. Ты бил меня, удовольствие заменя. Ты начал тело моё, как подарок, открывать. Слёзы мои лишь возбуждали тебя. Ты тоже открыл своё тело. Я думала, что ты просто изнасилуешь меня, губя. Но ты взял бензопилу умело. Это раздирает меня изнутри! Я фаршем стала! Так этот фарш и сожри! Я о таких пытках не слыхала! Я ненавижу тебя, больной ублюдок! Почувствуй тоже самое! Также потеряй от боли рассудок! Хватит творить всё аморальное! Всё глубже бензопила между ног. Кровь била фонтаном из моих новых ран. Почему ещё не прозвучал моей жизни эпилог? Хватит, Мучитель-сан, Двигать словно дилдо бензопилу умело! Почему соседи не слышали мой крик? Моё тело всё слабело, И я издала свой последний хрип.» Но она не издала свой последний хрип, Только лишь был иногда слышен её крик. Но она изменилась и больше не твоя. Она влюбилась, но это точно не ты. Больше нет в её жизни о делах твоих вранья. Ты боялся её языка остроты. Ты боялся, что она скажет о делах, Но ей было слишком больно выразить это в словах. Она спрятала это поглубже в голове. Но годы спустя вспомнила, лёжа на траве. Чувств нет, только пусто в душе. Ведь это мешает быть близко по ночам С госпожой и быть её мадам. Мадам даст всё за терпение своей госпоже. «Пусто внутри. Грустно снаружи. Кто я теперь? Кто спасёт меня? Любимая госпожа? Удушье? Убьёт его резня? Я скажу о его имени публично? Я буду говорить самокритично. Или буду хранить ранящий секрет? Будет в моей голове на касания запрет? Я пустое место, я просто кукла для пыток. Я просто кукла, я игрушка для боли. Я игрушка для боли, у меня нет ни капли воли. У меня нет воли, я сплошной убыток.»