Каждая часть их душ

Честно — не то, чтобы с таким темпом жизни они часто могли позволить себе отдыха больше, чем урвать ещё несколько часов сна перед тем как сорваться куда-то совсем на другой конец неизвестности. Кэнана это не то, чтобы напрягало, если честно — уж к чему, а к подобному он привык уже очень давно. И даже если теперь это было _иначе_ и _со смыслом_ — основная суть была неизменна. Пока они тут, а через день или неделю — там. Просто теперь это был не «он» а «они». Почти вдвоём — если не считать своенравного дроида, в первое время всеми своими действиями показывавший крайнее неудовольствие новым членом команды, и Кэнан обычно отплачивал этому ворчливому набору гаек и микросхем взаимностью. По началу это раздражало, но потом тоже стало обыденностью и воспринималось с почти-джедайским усталым смирением. И если так посмотреть, то всё это было не так уж и плохо. Даже хорошо — нечто среднее между тем, чтобы продолжать быть вечно в бегах и тем, чтобы было хоть какое-то место которое… место. А ещё важнее — кто-то. Гера была невероятной — не только из-за голоса или движений или того, что зацепило его в первые моменты их знакомства. С ней было спокойно — и она умела каким-то образом создавать вокруг себя ощущение комфорта. И если раньше от этого чувства приходилось себя вырывать силой и бросать в очередные жернова, стиснув зубы и дыша всё чаще специально, чтобы ускорить сердцебиение, то теперь всё словно было бы как и всегда достаточно, чтобы не вязнуть в ощущении собственной безопасности. Пока этого более, чем достаточно. Дальше Кэнан пока не очень хотел заглядывать. Но, так или иначе, сейчас у них были свободны дня полтора. Пополнить запасы, проверить последние новости, придумать, что делать дальше. Ну как — Гера, на правах командира, выбирала новую точку назначения, а Кэнан просто внимательно слушал и кивал. Потом обсуждали, что вообще они собираются там делать. И с каждым разом Кэнану казалось, что он всё меньше «член команды» и всё больше — сообщник. Единомышленник почти. Однажды это всё определённо приведёт к чему-то — но пока думать об этом не сильно хотелось. Пока всё было именно так, чтобы устраивать их обоих — и не вызывать слишком частых разногласий. «Кэнан,» щелчок над ухом — Кэнан! Хватит в облаках витать. Помоги лучше припасы разобрать. Гера прерывает все эти размышления бескомпромиссно. Уже что-то ставит на стол, шуршит, разбирает. — Да, да, сейчас. Уже встаю. «Уже» — немного пренебрежительно растягивается секунд на пять, и потом уже он открывает глаза, убирает ноги, которые он до этого закинул на сидушку и поднимается, наконец. — Негусто, однако, — не то, чтобы это какое-то обвинение — скорее, констатация факта. — Ну, что есть — то и есть. Поставь, пожалуйста, эту пачку на ту полку. Можно побиться об заклад, что одна из причин, почему Гера всё же согласилась взять Кэнана в команду — это то, что он был достаточно высоким, чтобы дотягиваться до верхних полок. — Без проблем. Что у них тут? Мука, масло, немного того, немного сего — и пару передряг можно будет не сильно беспокоиться о том, что когда они вернутся, окажется что есть им и нечего, и заодно — не сильно заморачиваться с готовкой. К слову, пока есть время… возможно, стоит что-нибудь приготовить. Мысль, конечно, глупая и импульсивная — и сам Кэнан совсем не помнит, когда он в последний раз по-настоящему что-то готовил, но — а почему бы и нет? В конце концов, попытка — не пытка, и самое худшее, что в действительности сможет случиться — это то, что он где-то что-то недосмотрит и сожжёт еду. Что будет конечно обидно, но не смертельно. — Какие у нас теперь планы? Гера застывает — совсем ненадолго, обдумывая ответ. Даже не видя лицо тви`лечки можно легко представить, как она раздумывает, чуть поджимая губы и сложив руки на груди. — Я ещё не разведала до конца обстановку в нашем следующем пункте следования, так что, думаю, что до завтрашнего вечера мы всё равно никуда не полетим. Поэтому если у тебя оставались какие-то планы — лучше завершить их примерно к этому сроку. — Принято, капитан, — это произносится такой улыбкой и настолько шутливо что удержаться от лёгкой усмешки, наверное, было бы очень трудно. Но Гера и не пытается — тихо фыркает и толкает Кэнана локтем в бок, прежде чем выйти. И всё же это хорошее чувство. Непривычное, но хорошее. Скорее — забытое чем то, которое ещё не доводилось испытывать, но всё же — наверное, не стоит расслабляться. Но следующие несколько часов не происходит ничего — почти ничего, кроме того что звезда склоняется всё ближе к горизонту а небо начинает темнеть. Покой шумит в ушах и разливается, почти как прибой — тот самый, что совсем недалеко от корабля омывает песок. Глупых идей становится всё больше — но та, что появляется сейчас Кэнану даже нравится. Такое он не делал уже очень и очень давно. По идее, всё для этой задумки у него даже есть. — Гера! На мне вечерний перекус! Корабль, конечно, не маленький, но можно понадеяться на что, что крикнул он достаточно громко. — Хорошо, — Гера появляется ненадолго в проёме. — Только не сожги, пожалуйста, ничего. — Зачем ты ко мне так сурова? — Ну-ну. Тихий смешок и удаляющиеся шаги. Кэнан сам усмехается и незаметно для себя начинает что-то мурлыкать под нос, пока достаёт всё, что нужно, засыпает на глазок около пяти стаканов муки — кажется, нужно именно столько. Точно уже не вспомнить — так что придётся понадеяться, что из памяти ещё можно хоть что-то вытащить. Потом нужна тёплая вода. Времени ещё много — так что можно поставить её кипятится. Пока есть время, можно достать травы, какое-то островатое растение и мелко покрошить. Ничего лишнего. В тёплую воду — пару щепоток соли, перемешать, залить муку и кинуть туда всё, что было нарезано. Уже чувствуется запах замешиваемого теста. Под руками пока не больше, чем хлопья муки с водой — и сразу же вспоминается, что месить тесто оказывается не так просто, как казалось. Каждый раз масса становится всё более густой и непослушной, липнет к пальцам и рукам. Кажется, что большую часть времени Кэнану скорее приходится счищать налипшие на пальцы комки. Это всё превращается в такой беспорядок, что даже обидно. — Ты, кстати, забыл припылить руки мукой. Так тесто не липнет к пальцам. Гера — спасибо Силе — не заглядывает через плечо, подходит сбоку — и ставит на стол открытую пачку муки. — Давай помогу. И всё же — — Спасибо, Гера. Мука высыпается на стол, ею же покрываются ладони — Кэнан сразу начинает их тереть, чтобы избавиться от налипшего теста. — Что ты хочешь сделать? — Гера чуть наклоняет голову, смотрит внимательно и словно бы даже задумчиво. — В смысле, приготовить. — Лепёшки. Знаешь, — тут слова подобрать немного трудно, и поэтому происходит глупая запинка, — Один друг когда-то давно научил меня готовить такие. Они называются «катлома». Их не так уж и сложно делать, и они не требуют большое количество ингредиентов. Как-то мы даже, — как-то они даже — воспоминание быстрое и яркое, как отсвет костра, но и так же быстро исчезающее и растворяющееся, словно никогда не существовавшее, — Готовили их на камнях. Кэнан не то, чтобы любит рассказывать об этом. Честно — он вообще не имеет представления о том, почему это вообще вырвалось так легко и между делом. Но каких-либо дальнейших расспросов не начинается — Гера просто кивает, продолжая месить пока ещё недостаточно однородную массу. — Звучит как хорошее времяпрепровождение. Когда-то, — когда-всё-было-проще, — я любила, когда все собирались и готовили вместе. — А сейчас? Их взгляды встречаются. — Сейчас это как-то забылось. Не до этого. Да, так оно и происходит. Тает — пока не остаётся тенью где-то глубоко в сознании. Тёплым и приятным отсветом былого. Но эти мысли нужно стряхнуть прочь — да и как бы вот оно, тесто — однородное и без комочков. Значит, теперь остаётся только ждать. Гера сворачивает тесто в шар, накрывает его какой-то крышкой и отставляет пока в сторону. Садится рядом. Молчание не то, чтобы неловкое — оно просто образует пустоту, которой не хватает стен кухни и она пытается то ли расшириться, то ли схлопнуться в саму себя. Разговаривать о прошлом никто из них не хочет — да и никто из них в нём не нуждается. — Знаешь, я всё же рада, что ты — член команды. Оказывается, держать свой путь в одиночку сложно не потому, что не успеваешь всё сделать и за всем уследить. Одиночество начинает осознаваться тогда, когда ты наконец оказываешься с кем-то, а до этого тебе будет казаться, что всё совершенно в порядке. — Да. Я тоже. Иногда за приступы такого косноязычия хочется хлопнуть себя по лбу. Можно же сказать что-то более нормальное в такой ситуации, но нет — получается что-то совсем не то. Но и этого оказывается достаточно. На лице Геры появляется усталая, но улыбка. — Тебе бы всё же отдохнуть. — Забавно слышать это от тебя, — усмешка, Кэнана чуть толкают в бок и тихо усмехаются. — Что? — Кэнан поднимает руки — мол, я совсем обезоружен, ну что ты со мной так, и удосуживается наигранно-сурового взгляда. — Ну-ну, так я тебе и поверила. — У нас ещё есть шанс отоспаться. Не стоит забывать об этом. И поверь, я не премину им воспользоваться! Ну да, ну да. Стоило бы всё же наладить какой-никакой режим — но получается с успехом весьма переменным. Старые привычки уходят с трудом, а старые привычки — это перехватывать четыре часа сна там, один — сям, ещё полчасика урвать где-нибудь между — и вроде жить можно. Это помогало поддерживать организм в достаточном стрессе для существования. Сейчас это скорее вредило. — Ну, кажется, пора. Полчаса прошло, тесто настоялось, а значит можно уйти от этого разговора и перевернуть всё в насущное русло — приготовление ужина. Кэнан поднимает крышку, достаёт тесто — Гера предусмотрительно присыпает стол мукой. — Теперь нужно раскатать в прямоугольник. Не слишком тонко, и не слишком толсто — миллиметра два вполне сойдёт. — Оставь это мне. Не то, чтобы её умение управляться с любым видом кухонной утвари вызывало какие-то вопросы, однако иногда Кэнана даже мучал вопрос — а есть ли что-то вообще, чего она не умеет? — И сколько же ещё в тебе сокрыто талантов? — Кроме пилотирования и кулинарии? Ну, знаешь. Ещё я очень хорошо обращаюсь с бластерами. И крайне ловкая. И возможно — точнее, совершенно точно — в ней ещё куча всяких сюрпризов, о которых он сможет узнать позже. Но такой ответ не может не вызвать улыбку: — А ещё ты прекрасно водишь, умная, хитрая и вообще, Красивая. Кэнану кажется, что сейчас он опять хлопнет себя по лбу. — И вообще. Понимайте под этим «вообще» что угодно. Кэнан пока поворачивается спиной, достаёт масло, ставит рядом и ждёт, когда Гера закончит свою часть работы. Останется потом только покрыть этим маслом слой теста, скатать в рулет, нарезать на части, выложить на доску и придавить. Опять дать отдохнуть — завернув в плёнку и оставив в морозилке. Так вот просто. Большую часть времени готовки нужно просто ждать. В этом и есть их прелесть — большую часть времени ты можешь делать что угодно ещё и не беспокоить себя ежеминутной проверкой. В мире, где есть куча других вещей, о которых стоит беспокоиться, это как-то облегчало жизнь. Гера кажется уставшей. Пока Кэнан убирает заготовки, она ложится лбом в столешницу и выдыхает очень тяжело. Её можно понять — ей приходится делать многое зачастую в ущерб собственным ресурсам, и несмотря на то, что ворчит на него за то, как он мало спит и плохо ест — сама забывает об этом ровно так же. Впрочем, уж кто-кто, а Кэнан никогда не попрекал её этим. Но может — стоит что-то сделать, чтобы взбодрить или поддержать. — У нас есть каф? Конечно есть, это вопрос риторический. — Не думаю, что это хорошая идея. — Как видишь, я всегда полон отвратительных идей. Впрочем, можно просто разбавить каф большим количеством молока, добавить специи, которые тут можно найти, сахар, в конце-концов. Ничего сложного, а почему-то тоже радует — и с помощью таких маленьких радостей жизнь и становится немного — но терпимее. — Даже не поспоришь. Но ладно, наверное ты прав. Да и есть лепёшки всухую как-то не очень. Хорошо. Думаю, что я всё равно устала так, что даже если я сейчас выпью целый литр — я усну и проснусь только часов через двенадцать. — Это ещё оптимистичный прогноз. Но ты права — есть всухомятку не очень хорошая идея. Да и тесто всё равно придётся ждать. Каф заваривается правда очень быстро — но можно пока его процедить — чтобы все те пряности не оседали на языке той самой неприятной текстурой, добавить сахар, разлить по чашкам. Незаметно, но всё пространство становится уютнее — свет теплеют, кухню заполняет запах — не чего-то конкретного, но того что приходит с жильцами по утрам и вечерам, задерживается во время ленивого завтрака или быстрого перекуса, чтобы всё успеть. «Запах дома» — наверное, это именно такой. И это становится ещё одно из причин, почему тут так хочется задержаться. К хорошему привыкаешь до отвратительного-быстро. — Ты что-то в последнее время часто выпадаешь из реальности, Кэнан. Тебе бы тоже отдохнуть. Нет, он в последнее время просто слишком много думает. Хочется пошутить — впервые за долгое время вообще — но на самом деле это теперь просто немного другие мысли. Их много, и от них не получается больше убегать. — Да, да. Я буду в порядке, честно. Просто действительно, наверное, засиделся вчера. Одну из чашек Кэнан ставит рядом с Герой. Свою задерживает в руках, задумчиво смотрит на неё, прежде чем сделать первый глоток. Сладко и пряно, всё как и надо. — А я говорила тебе. Обмениваются многозначительными взглядами. Кэнан отставляет свою чашку на стол. — Думаю, тесто уже готово. — Хэй, ты не можешь всё время уходить от разговора прикрываясь готовкой! — это не обвинение — Гера искренне, но устало смеётся, свет в её глазах пляшет. — А вот и могу. По крайней мере, последние пару раз у меня это получалось очень даже неплохо. Даже спиной можно почувствовать, что ему хотят отвесить лёгкий подзатыльник. Но у Геры уже было представление о том, кого она берёт в команду, так что… — Ладно. Последний раз раскатать и можно жарить. Раз уж ты так хорошо управляешься со скалкой — займёшься этим? А я пока разогрею сковороду. Немного масла, чуть-чуть подождать — а потом положить первую лепёшку. Поверхность сковородки немного шипит, но потом затихает. Потихоньку края лепёшки становятся румяными, и минуты через три можно её переворачивать. Гера опирается о плечо Кэнана, задумчиво смотрит на весь этот нехитрый процесс рассеянно — но скорее это просто тепло немного разморило её. Обжарка монотонная — Кэнан даже не замечает, как и его мысли уплывают в лёгкую полудрёму. В себя он приходит только тогда, когда не может в очередной раз нащупать холодное тесто ещё не обжаренной лепёшки — и встряхивает головой, сгоняя это расслабленное состояние. — Ну… кажется, готово. Садись. Тарелка с лепёшками ставится в середину стола, чашки с кафом подвигаются чуть ближе, выкладываются несколько салфеток. — Только осторожнее. Не обожгись, они ещё не остыли. Тёплый свет кутает их. Ощущение покоя как волна поднимается, чтобы накрыть их с головой и остаться солью на коже. Кажется, им больше нечего друг другу сейчас сказать — но это и не нужно. Молчание кажется правильным. Частью того самого покоя, которому не нужно ничего. — Приятного аппетита. Они желают это друг другу почти одновременно — и так же одновременно улыбаются, выдыхая всю скопившуюся тяжесть. Завтра будет новый день.