Каждая часть их душ

Ещё бы немного — и Зебу бы действительно захотелось послать всё к чёрту. Он не совсем правда и сам понимал, что именно «всё» — но навязчивая идея временами появлялась и застревала, не желая уходить. Порой это чувство проходило через час, иногда держалось сутки, очень редко — несколько дней, но всегда сопровождалось утомлённой раздражённостью. Это не было ничьей виной. Такое просто иногда происходит. И с этим он научился жить. Хуже всего это становилось в периоды застоя, когда не происходило ничего, и они вчетвером — Кэнан, Гера, Чоппер и он — только и могли что маяться в ожидании хоть каких-то изменений, не зная, когда в следующий момент они все окажутся внезапно на пути в совершенно другой конец чего бы то ни было. Это не бесило и даже не утомляло — Зеб к этому уже слишком привык — но накапливалось до той точки, пока не становилось сначала зло, а потом — всё равно. Оно кипело глубоко внутри, сходило и уходило, и никогда не выпускалось наружу. Что не говори, а он внезапно сам для себя отвык от того, что он не один, и что рядом с ним постоянно кто-то находится. «Призрак» не был маленьким кораблём, но всё равно Зеб мог прекрасно слышать и чувствовать. Казалось, что даже корабль жил своей жизнью и по-своему даже дышал. Сразу вспоминались легенды о том, что если очень долго чем-то пользоваться, то у предмета постепенно появляется душа, и именно поэтому ко всему нужно относиться бережно. Зеб дёргает ухом. Столько времени уже прошло, а мысли продолжают беспорядочно вертеться в голове, всё не желая замолкать — и хочется застонать «только не сейчас», уткнувшись лицом в ладони. Сейчас он чувствует себя и так достаточно дерьмово — не хватает только ещё этого. Оно всегда приходит невовремя, и каждый раз с этим ничего нельзя сделать — только заткнуть поглубже в себя и закрутить, чтобы не вырвалось. Запрятать в самый глубокий угол. Оно не поможет избавиться, но хотя бы не будет настолько мерзко — по крайней мере, Зеб на это очень надеется. Так или иначе, этот дальний край разума не становится темнее и тяжелее, что уже звучит как что-то хорошее. Но нельзя давать себе тонуть в этом. Если только и сидеть в своём углу, бесконечно предаваясь саможалости, оно так и не прекратится. Так что Зебу не остаётся ничего другого, кроме как силой — как маленького котёнка — поднять самого себя за шкирку (в метафорическом, конечно же, плане) и вытащить куда-нибудь ради хоть какой-то осознанной деятельности. Возможно, что-то кому-то сейчас нужно. Но за стенами тихо. Зеб чуть раздражённо взмахивает хвостом, поднимает уши, пытаясь вслушаться лучше — но удаётся уловить максимум какое-то неразборчивое шуршание. Сейчас, вроде, не слишком поздно. Наверное, остальная часть команды снаружи. Подумать только — эта мысль возникает когда он уже выходит из своей комнаты и направляется к выходу с корабля — он часть команды. Часть чего-то… опять. От этого неприятно тянет в диафрагме, и чёрное чувство становится только гуще. Хочется приопустить уши и стряхнуть это как надоедливую влагу, но оно само рассасывается когда Зеб выходит наружу. Воздух в космопорте спёртый, душный, пыль оседает и забивается под шерсть. Местное светило маячит над горизонтом неприятно-алым шаром. Приходится немного прищурится, чтобы глаза привыкли к свету и сухости. — О, Гаразеб, здравствуй! Гера подходит — судя по маслу на перчатках и немного на щеке — она была занята общим состоянием корабля. Кэнана же не слышно — а если его не слышно это значит, что он где-то не здесь. Тви`лечка, заметив как он вслушивается, чуть приподняв ухо, усмехается. — Кэнан решает проблемы с некоторыми документами. Чувствую, что он опять решает их как-то по-своему — но пока что у него ни разу ни случалось осечек. Почти. Ну да. Кэнан, в целом, хороший парень. И у него есть невероятный талант почти из любой ситуации найти выход, и не менее невероятный талант в эту неприятную ситуацию вход найти. Хотя — вряд ли неполадки с какими-то документами являются чем-то критическим. Гера говорит, что такое происходит раза два или три на десяток космопортов. — Эт` хорошо. Мож`т, я тоже могу с чем-т помочь? Пока у нас есь время. — Вроде, всё хорошо, но можешь проверить наши запасы. Если чего-то будет не хватать — составь список, потом сходим за необходимым. Я заодно закончу всё тут. Когда на корабле трое жильцов — неудивительно, что все припасы исчезают почти сразу же, как появляются. Через некоторое время с тех пор, как Зеб появился на корабле, она даже завела отдельную таблицу — рядом с расходами топлива и прочими чисто пилотскими вещами — посвящённую всяким бытовым расходам, в которой потом ещё даже появились вкусовые предпочтения всех членов команды. Эта забота всё ещё ощущалась странно. Её постоянно хотелось вежливо избежать. Не потому, что это причиняло боль, и не потому, что она смущала, но наверное наверное? Зебу такое слишком много. Он отвык от своего не-одиночества. Это не описать нормально, кроме того, что признаться — есть такое чувство и есть, и сделать с ним что-то не очень получается. Пора бы перестать растекаться мыслью по древу. Раз за разом, проваливаясь в это состояние, у Зеба становится слишком много мыслей не по делу, и он начинает ходить кругами за собственным же хвостом. Кругами и кругами, пока на что-то не наткнутся с глухим ударом об металл. В ответ раздаётся слишком уж знакомое недовольное ворчание на бинарном. — Сам виноват, что под ногами вертишься, — рычит дроиду Зеб, проходя мимо и ударяя о корпус хвостом. Чоппер пытается ухватить хвост манипулятором, но не успевает — кончик щёлкает по полу недовольно. Слышится что-то, похожее на разочарованный вздох, а затем дроид начинает что-то обиженно ворчать на бинарном, назойливо крутясь позади. Легче просто игнорировать. В медицинском отсеке заканчивается бакта-спрей и пластыри, всего остального — ровно столько, сколько нужно. Стоит, правда, через некоторое время озаботиться некоторыми лекарствами, чей срок годности почти истёк, но пока немного времени есть волноваться не стоит. Шприцы запечатаны — от их вида шерсть топорщится немного. Эти рассчитаны на гуманоидов с тонкой кожей, и поэтому те пару раз, когда самому Зебу приходилось ставить уколы, были крайне неприятными. Кстати, наверное, стоит внести шприцы с подходящими иголками, чтобы больше не страдать насчёт этого. Чоппер, тем временем, не собирается прекращать проверять крепкость нервов Зеба на прочность. Это словно бы стало его любимым развлечением с момента появления ласата на «Призраке». От бесконечного двоичного потока слов уже начинает болеть голова, и в конце концов выдерживать это становится просто невозможно. — Ещё один криффов раз скажешь что-то подобное — и я твои манипуляторы тебе в топливный отсек запихну, понял? Чоппер в качестве ответа даёт по нему разряд тока и, издавая звуки похожие на хохот, укатывается куда-то вглубь коридоров — Зеб бы сорвался за ним, но сейчас немного не до этого. Хотя дроид конечно действует на нервы невероятно профессионально. Ашла милосердная, он не подписывался на это. Он не подписывался ни на что из этого — и сам кажется не очень понимает, что его держит тут. С другой стороны, покидать это место пока что не хочется — значит, стоит посмотреть, что готовит ему будущее. Строить долгосрочные планы — только разочаровываться в них потом. — Зеб! Ну что там? — Гера заглядывает в проём двери. — Не так уж и много. Смотри сама. Гера смотрит, сверяется, кивает. Улыбается вошедшему Кэнану — судя по его не очень довольному лицу, все эти бюрократические манипуляции истрепали ему все нервы. Но так же, судя по тому что их никто не спешит арестовывать — переговоры прошли успешно, и им дадут тут побыть ровно столько, сколько они запрашивали. — У меня всё схвачено, — подтверждается словами. Выдох облегчения — ощущение постоянной погони оставалось даже если они не собирались сегодня заниматься чем-то, что нарушало бы очередной закон. Ещё одно привычное ощущение — Зеб бы даже нашёл его изматывающим, не живи он так всегда. По крайней мере — теперь. — Никаких проблем с документами? — Гера, я сделал самое честное лицо, которое только мог сделать. — Да-да, тогда я даже удивлён, что тебя не задержали как подозрительного элемента, — Зеб усмехается, чуть уворачиваясь от попытки Кэнана толкнуть его локтём в бок. Беззлобное подшучивание друг на другом уже настолько стало привычно что даже странно — словно бы они знали друг друга намного дольше, чем есть на самом деле. — Вы ещё подеритесь тут. Гера смотрит немного наигранно-строго, складывает руки на груди, но быстро выдыхает эту напускную серьёзность, качая головой. «Как дети малые» — говорит вся её поза, но в глазах искрится смех. Кэнан отступает на полшага, тихо фыркает и примирительно поднимает руки. — Ладно-ладно, как скажете, капитан. Какие дальше у нас планы? — Хорошо было бы сходить на ближайший рынок. Зеб провёл быструю ревизию, и теперь у нас есть список вещей, которые стоило бы купить. Кэнан заглядывает в её датапад через плечо, быстро проходится глазами по пунктам этого списка, а потом кивает. — Не так уж и много всего, так что сомневаюсь, что это займёт какое-то невероятное количество времени. Да и рынок тут не слишком далеко. «Рынок» — это именно что рынок. Не некое прилизанное здание, которые распространены ближе к центру галактики, где в однотипных помещениях торгуют условно-усреднёнными товарами. Нет, здесь рынок был тот самый, где всегда шумно, громко и разно, и где можно было найти как необычную закуску так и вполне себе возможно — древний артефакт. Множество палаток, такое же множество личностей, какофония голосов и сбивающих с толку запахов. Каждый раз идти в толпе других — как нырять в бурный поток. Зеб по привычке даже хочет на секунду задержать дыхание — но вместо холодных капель он чувствует как множество в едином целом огибает его и продолжает идти туда, куда и шло. Пахнет всем и сразу, в пазухи носа забиваются першащие специи. Дома так не пахло, но воспоминания возвращаются опять. Зеб старается не впадать в сантименты без поводов — и даже с ними — а сердце всё равно предательски ворочается. Хочется чего-то давно забытого. Мысль-клин, которую не вытряхнуть из головы. Так и не похороненная далёкая тоска. Хочется хоть что-то с ней сделать. — Зеб, мне бы не помешала твоя помощь. Гера подходит — в руках у неё уже огромное количество каких-то пакетов. Зеб перехватывает их, тихо фыркает. — И что бы вы без меня делали? — Не знаю. Возможно, грустно сидели на трапе и тяжело вздыхали. Тебе лично что-то нужно купить? «Нет» — перехватывается почти в последний момент до того как оно произнесётся с выдохом. Вообще-то, ему (нужно-не-нужно-но-так-до-необходимого-хочется) кое-что. И он это сделает по какой-то непонятной причине и возможно потому что так хочется сбросить преследующее ощущение ничего. — Я нагоню. Это можно считать как «да». — Хорошо. Тогда мы будем ждать тебя на корабле. Это не займёт много времени — он знает что брать и в каких количествах, и не смотря на то, что по итогу его карман пустеет не на один десяток кредитов — где-то там внутри становится хорошо. Откуда-то из груди идёт слабая вибрация и тепло. — Только не говори мне, что ты собрался готовить вперёд моей очереди, — и это говорит Кэнан вместо «привет» и «как же мы тебя ждали». — Кажется, во время обсуждения разделений обязанностей ты жаловался, что устал выполнять обязанности ещё и повара. Я уж планировал облегчить тебе твою участь, знаешь ли, но е-если уж ты та-ак сильно настаиваешь, — и смотрит лукаво, впихивая пакет прямо в руки Кэнану. Тот пыхтит — пакет не самый лёгкий и наигранно-тяжело выдыхает. — Нет-нет, я уже передумал, всё это целиком и полностью в твоём распоряжении. То-то же. Зеб чуть пихает друга в бок и идёт на камбуз. — Хоть донести помоги, раз уж вызвался помочь. Где-то за углом слышатся звуки, напоминающие ехидное посмеивание. Чоппер всегда будет собой. — Да-да, — Зеб чуть дёргает ухом, — Тебя я тоже припрягу, если продолжишь действовать мне на нервы. Судя по звукам, дроид направляется прочь по коридору. Главное — чтобы не в сторону камбуза с целью подпортить там чего. С него станется. — Хочешь потушить мясо? Кэнан достаёт из пакета корнеплоды, пару луковиц и кусок мяса, вертит их в руках прежде чем положить на стол. — Возможно. Достань размораживаться тесто, будь другом. Фарш всё равно займёт много времени. Зеб ещё никогда не делал его вручную, но наверное это не должно быть слишком сложным. Просто измельчить, смешать с так же измельчёнными корнеплодом и луковицей и- Оно всё словно само. Мысли — они тут, но упорно пытаются куда-то уплыть. Нужно держаться — если конечно Зебу не хотелось случайно лишиться пару пальцев, но он закрывает глаза и буквально чувствует- тепло пола. Шершавый деревянный стол. Он приподнимается на носочки и внимательно смотрит, как чьи-то руки замешивают тесто, вдавливают в столешницу — и чужая шерсть покрывается мукой, которая затем мелкой пылью поднимается чтобы потанцевать ещё немного в лучах солнца. Сегодня- сегодня он готовит на всех. Руки словно бы знают всё и сами, действуют отдельно от разума — зыбкого и словно бы странного. Некоторые дни становятся просто невыносимыми. Просто пережить, просто — не дать утонуть. Поймать ритм, которым мясо разделяется на всё более мелкие и мелкие порции, постепенно превращаясь уже даже не в кубики а в фарш. Надо будет потом мелко перетереть корнеплод, а за этим последует самая неприятная часть всего процесса. Нарезка луковицы всегда была тем ещё испытанием. Единственная, кто выдерживал его достойно на памяти Зеба была его бабушка. Пощипывание застревает в пазухах носа, коварно тянется к краешкам глаз и Зеб моргает часто-часто — лишь для того, чтобы расплакаться быстрее. Тихо фыркает, встряхивает головой. — Значит, печь, — выводит его из мягкого забвения голос Кэнана. Ах, точно, он никуда не уходил. — Пирог? — Не совсем, — следи за руками. Руки уже замешивают фарш. Вдавливают в миску — тот расходится под пальцами, смешивается со всем остальным. — Обычно — ну, знаешь, обычно в фарш ещё добавляются специи. Карабаст. Кэнан, конечно, прав. — У меня руки заняты. Подсобишь, а? Зебу хотелось поделать это в одиночестве. Когда-то такое было целым семейным ритуалом — и они собирались все вместе накануне больших праздников, и всегда было шумно — приходили друзья и соседи и никто не был один. А сейчас Зеб хотел побыть в одиночестве. Такое больше не с кем было разделить, да и не хотелось. Кэнан сейчас почти раздражал. Трещит перцемолка. — Спасибо. Знаешь… — _оставь меня в покое_ и тут в горле вклинивается очередное «но», — Пом’ги ещё. Ему хочется разделить это, по традиции, хоть с кем-то. С кем-то, с кем он пока что делит кров и хлеб. — Без проблем. И всё же, что… (Ты планируешь сделать?) Ха-ха, так ему Зеб и сказал. Пусть тешится догадками. — А я всё гадала, чего это на корабле так затихло. Думала, что вы двое потерялись. Зебу хочется дёрнуть ухом — слишком много, и шумно, и тесно — но откуда тогда это странное чувство чего-то, что наконец встало на своё место? Не совсем полностью и не совсем так — но оно не катилось к чёрту впервые за несколько долгих недель. Появляется желание дышать, сморгнуть с себя эту пелену дрёмы, зацепившую глубину разума. Ну, или это всё ещё тот самый проклятый луковичный сок, застрявшей в слизистой глаза. — Не, Кэнан прост решил взять у меня кулинарный мастер-класс. — Да ладно тебе. Просто не ожидал, что впервые за вечность на нашем камбузе будет приготовлено что-то сложнее растворимой каши и варёной руйки. Ну, потому что обстоятельства и род деятельности редко когда предоставляют возможность целых несколько часов простоять у плиты, терпеливо нарезая и смешивая все ингредиенты. — Тогда б лучше не смотрели, а помогли. Из вас те ещё… наблюдатели. — Ну, повар из меня явно будет похуже, чем пилот. — А тут мудрёного ничего и нет, — Зеб не выдерживает и вытирает глаза предплечьем, чтобы хоть как-то избавиться от надоедливых слёз. Идёт сполоснуть руки. — Раз уж вы тут, то давайте. Тесто хоть раскатайте… Та не в один кусок, Кэнан, ты хоть дослушай сн’чала. Колбаска. Колбаску режем на равные части, ищ-що катаем, режем на равные части… «а потом в него — вот, видишь,» — чужие большие лапы направляют его, помогая устроить аккуратный шарик фарша в самый центр (а сам Зеб ещё слишком маленький и ему приходится со всей старательностью тянуться к доске с тестом, стоя на небольшой табуреточке), а потом показывают, как слеплять — два противоположных края друг к другу и с каждой стороны обязательно оставить «ушки» — и уже потом соединить и их. — Потом — дальше покажу. — Ты полон скрытых талантов, здоровяк. Интересно, что ты ещё прячешь? Зеб на это бурчит наигранно-раздражённо: — Когда живёшь один, приходится учиться всему понемногу. (Когда живёшь в большой семье, учишься всему понемногу.) На камбузе становится тесно и тепло от дыхания. Кажется что где-то здесь находится метафорическое сердце — мир заключённый в теле и множество в едином. — Кто-нить, подготовьте пока паровую баню. Эт просто — воду в кастрюлю, в кастрюлю — сито или дуршлаг, на него марлю, шоб не прилипли, и воду нагреть. Обычно это делается в пароварке… — Но да, — Гера кивает куда-то или кому-то в воздух, — Такие роскоши цивилизации нам недоступны. — Значит, будем обходиться тем, что есть, — справедливо подмечает Кэнан, наполняя кастрюлю водой и водружая её на плиту. Цыкает языком, ногтем пытается соскрести что-то убежавшее и прикипевшее к поверхности. Опять стоило бы убраться. Как-нибудь — завтра или послезавтра или когда Гера напомнит. — Я за марлей. Выходит. Шаги удаляются. Гера сосредоточенно закусывает губу, склеивая тесто в мешочек. Получается до почти обидного нелепо — начинки слишком много, тесто оказывается слишком тонким. — Ничего, с первого раза никогда не получается. Только если руки помнят — потому что движения, как и многие другие, вплавлены в мышечную память. Да и так первый получается кое-как — криво-косо, но главное, — Главное не думать, как получается. Делать в потоке. Кэнан возвращается. Залипает, глядя на то, как на столе уже выкладываются в ровный ряд мешочки с мясом. Кажется, хочет начать ворчать что ещё немного — и ему бы не досталось что лепить. — Давай, давай, вставай. Я пока подготовлю всё, — Зеб отходит, пропуская Кэнана к Гере. Они переглядываются — и смотря на то, что они всегда старательно делали вид что они не, это было весьма очевидно: эти двое ведут себя иногда (_очень_ часто) как влюблённые. Улыбка на лице Зеба получается сама собой, но он отворачивается, чтобы расстелить на сито марлю, и возможно — только возможно — чтобы никто не расслышал его ворчания. Средний огонь. (_дома_ конечно для такого была специальная посуда, но может, со временем это перестанет болеть настолько.) Дуршлаг, марля. (_дома_ это всегда происходило по большим праздникам, но может, сегодняшний день тоже своего рода праздник — они всё ещё живы и всё было спокойно.) — Кэнан, не ешь тесто! — Гера пытается звучать строго, но ей трудно сдержать смех. Зеб не может сдержать смешка сам, чуть дёргает ухом. Кэнан — это просто Кэнан и наверное трудно представить, что когда-нибудь он сильно изменится, но с другой стороны — возможно именно это постоянно и выдёргивает его из глубин мыслей и того чёрного чувства. — Давайте уже готовое сюда. Буду помленьку выкладывать. Один к другому — чтобы хватило места, но не слиплись. Немного нелепые — но какие есть. Внешний вид тут не самое главное. Получилось не так много — но и их всего трое, и на один ужин должно хватить. — И скоро это будет готово? — Еслиб ты всегда так торопился, Кэнан, мож`т мы и не упустили те ящики. Дай им минут сорок. (кое-кто за его спиной явно закатывает глаза.) Пока эти сорок минут идут — Гера успевает поставить чайник, заварить крепкий чай. Не всухомятку же им есть. Даже находится подсохшее печенье. Конечно, сладкое перед едой сбивает аппетит, но кто им теперь запретит? И ощущается это для них всё так же мелким баловством — учитывая, как они все втроём заговорщицки переглядываются. Молчание перетекает в шутки, бурное обсуждение последних новостей — а если обсуждать их без шуток — наверное отчаешься — потому что кажется, что ты бьёшь воду и всё это бессмысленно. На камбузе почему-то становится тепло. Зеб проверяет крышку — но она закрыта плотно. Странно, но пусть так остаётся. Он не против. — У меня есть идеи, куда дальше, — Гера говорит это почти нараспев, чуть покачивая носком ботинка. — У тебя всегда есть идеи, Гера, но давай мы их обсудим хотя бы не на голодный желудок? А в идеале ещё и выспавшиеся. Не думаю, что наши варианты куда-то денутся за те часов десять, что мы в кои-то веки потратим на себя. Кэнан говорит это, полусонно опустив щеку на локоть и кажется моргая всё медленнее, пальцами обхватывая остывающую кружку, задумчиво разглядывая сколы на ней. — Да. Да, их можно обсудить и позже. Если Гера отчасти сердце их корабля — у «Призрака», определённо, частенько случалась тахикардия. Это не делало их капитана плохой, даже наоборот — её энергичность и уверенность вселяла надежду и в окружающих — но иногда ей буквально приходилось напоминать, что она всё ещё живое существо со своими циклами активности и отдыха. Какое бы праведное пламя не горело в груди — если оно раскинется дальше то не оставит от тебя ничего. — Тогда давайте выполним хоть какой-то пункт этого списка и поедим нормально. Как раз должно было подоспеть — пар поднимается сразу как крышка приоткрывается, расползается влагой и ещё большим теплом по камбузу. — Пахнет уже невероятно, — Гера с любопытством поворачивает голову, следя как что-то, похожее на большие паровые пельмени, раскладывается по тарелкам. — Мгм, — Зеб не удерживается от соблазна — один пельмень он берёт так и кладёт себе в рот, придерживая зубами пока ставит тарелки. Садится — и только тогда перехватывает его, чтобы аккуратно откусить — горячая начинка сразу обжигает язык, но уже не важно, потому что это невероятно вкусно. Уши чуть прижимаются к голове и что-то там внутри который раз за день теплеет и вибрирует. — Ого, Зеб, вау… у тебя там внутри ничего не сломалось? Никогда не слышал чтобы ты издавал такие звуки, — Кэнан тоже хочет взять сначала руками — но обжигает пальцы и раздосадовано шипит. Чуть усмехаясь, Гера подталкивает ему под локоть столовые приборы. — Затфкнс`, а фто фам будефь, — продолжать говорить с набитым ртом слишком трудно и Зеб жестом требует дать ему время, чтобы допроглотить кусок и продолжить говорить, — Издавать звуки которые раньше не издавал. Где-то за порогом раздаётся ехидное бурчание дроида. — Чоппер! Ну хоть ты их не подначивай, — Гера смотрит куда-то в сторону дверного проёма очень строго, прежде чем развернуться обратно. — Приятного аппетита. — Ладно, ладно, делать всё на полный желудок приятнее. Даже препираться… спасибо, — неаккуратным движением Кэнан чуть не сталкивает вилку со стола, успев подхватить её в последний момент. — Приятного аппетита. Зеб сам не понимает, как тепло захватывает больше, чем его грудная клетка и лёгкие. Такого давно не происходило, и наверное, если он захочет послать всё к чёрту, это точно не будет сегодня.