Ты помнишь меня?

Солнце садилось, пробиваясь сквозь жалюзи в палату. Теплый свет мягко лег на больничную койку, коснулся моего лица, и я открыл глаза. Уже вечер, часов шесть, – пронеслось у меня в голове, когда в палату вошел Анатолий Сергеевич. – Ну что, Ян, как себя чувствуешь? - спросил он, присаживаясь на край кровати и привычным жестом поправляя очки. Его губы тронула легкая, располагающая улыбка. – Лучше, спасибо, - ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро. – Вот только память… Когда она вернется? – не удержался я от вопроса, который мучил меня больше всего. Он подошел к кровати, навис надо мной, словно большая тень. Его рука легла на мое плечо – жест вроде бы и успокаивающий, но отчего-то заставивший меня внутренне сжаться. – Я не знаю, Ян, – тихо произнес он, и его голос, обычно бодрый и энергичный, сейчас звучал приглушенно, с какой-то неуловимой грустью. – Это зависит от тебя, точнее – от твоего подсознания. Он сделал паузу, словно подбирая слова, а я невольно затаил дыхание, боясь спугнуть момент. – Восстановление может занять пару недель, – продолжил он, – а может и месяцев. Врачи не могут сказать точно. Но ты не волнуйся, – добавил он, уже более бодрым тоном. – Нет ничего ужасного в твоей амнезии. Это как… как долгий сон, после которого нужно время, чтобы прийти в себя. Это реакция на стресс, защитный механизм. Я понимаю, что тебе страшно, но скоро ты всё обязательно вспомнишь. Просто нужно время и немного терпения. Его слова, спокойные, уверенные, словно бальзамом легли на мою душу. Я и не подозревал, насколько сильно нуждался в поддержке. – Завтра мы тебя выписываем, - продолжил доктор, – Но ты должен быть готов к тому, что не всё будет просто. В жизни бывают моменты, когда нужно проявить силу и мужество. Но я знаю, ты сможешь справиться. Ты сильный. Он произнес эти слова не для красного словца. В его голосе звучала искренняя уверенность, и я, сам того не ожидая, поверил ему. Я кивнул, пытаясь удержать слезы. Слезы страха, непонимания, одиночества. Кто такой "art_18"? Что произошло со мной на самом деле? И что ждет меня за пределами этой больницы? Вопросы росли в моей голове, как снежный ком, угрожая похоронить меня под собой. Врач улыбнулся и вручил мне лист с рецептом на лекарства. – Это поможет тебе быстрее восстановиться. Все будет хорошо, Ян, - повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, то ли сочувствие, то ли понимание. – Спасибо, - прошептал я, сжимая в руках лист с рецептом. Я был в тревоге, но в словах врача была искренняя забота и уверенность. Он как будто видел во мне не просто пациента с потерей памяти, а человека, которому нужна помощь. Доктор еще раз ободряюще улыбнулся, попрощался и вышел. Я включил телефон, машинально разблокировал экран и утонул в бессмысленной ленте новостей ВКонтакте. Знакомые лица, мемы, новости… Всё это казалось чужим и далёким, словно я наблюдал за жизнью на другой планете. Я прокручивал страницу за страницей, но мысли ускользали, а веки становились все тяжелее. В конце концов телефон выскользнул из рук и упал на кровать, а я погрузился в тяжелый, липкий сон, полный обрывков воспоминаний и непонятной тревоги. Проснулся я от голосов. Три знакомых голоса доносились из коридора, приглушенно звуча за дверью палаты. Я прислушался. – Итак, Татьяна Васильевна, - говорил спокойный мужской голос, - Еще раз повторю свои рекомендации. Яну нужен покой, как физический, так и эмоциональный. Постарайтесь избегать любых напоминаний о травмирующем событии, не настаивайте на восстановлении памяти, это должно произойти естественным путем. – Да-да, конечно, я всё понимаю, - прозвучал взволнованный голос мамы. – Я сделаю всё, как вы сказали. – А как он вообще? Реально ничего не помнит? - это был третий голос, услышав который, я несказанно обрадовался. Стас! – Да, он действительно ничего не помнит за последние полтора года, так что к вам, молодой человек, такая же просьба, не беспокоить его, хотя бы ближайшее время. Его психологическое состояние сейчас очень шаткое, так что дайте ему окрепнуть и прийти в себя. – Да, хорошо, я понял. – Вот и отлично, - отозвался Анатолий Сергеевич. - А сейчас мне нужно идти, у меня еще пациенты. Если возникнут какие-либо вопросы, звоните в любое время. – Спасибо вам огромное, доктор! – поблагодарила мама. Шаги процокали по коридору и стихли вдали. Дверь палаты приоткрылась, и в проеме показался Стас. Увидев, что я проснулся, он широко улыбнулся. – Привет, бро! Ну ты и соня! – сказал он, подходя к кровати. – Время уже час дня! – Стас! – обрадовался я, не в силах сдержать улыбки. – Как же хорошо, что ты пришел! – Ну как я мог оставить своего бедолагу одного? - улыбнулся он, и, опустив на тумбочку пакет с фруктами, уселся на край моей кровати. Он тоже заметно возмужал за это время: широкие плечи теперь едва помещались в привычной клетчатой рубашке, а на подбородке пробивалась легкая щетина, придававшая его юному лицу мужественные черты. Но главное оставалось неизменным – открытый, лучистый взгляд карих глаз, в которых читалась искренняя радость от нашей встречи. – Ну и как ты умудрился последние остатки мозга профукать? – Стас расхохотался, запрокинув голову, и заразительный смех, такой знакомый и родной, невольно передался и мне. Улыбка тронула губы, стирая с лица маску растерянности и страха. – Слушай, а ты вообще в курсе, как так получилось, что я под машину попал? Где водитель? Он же должен ответить по закону, или как? Я вообще ничего не понимаю… Тревога с новой силой сжала грудь, и я вопросительно посмотрел на Стаса, ища в его глазах ответов на мучившие меня вопросы. – Блин, братан, даже не знаю… – Стас потупился, нервно теребя браслет на запястье. – Не хочу тебя пугать, но по школе всякие слухи ползут. Говорят, будто тебя… толкнули под машину. Он замялся, не решаясь продолжить, а у меня внутри всё оборвалось. Толкнули? Но кто? Зачем? – Катька из параллельного класса говорит, что сама это видела, – пробормотал Стас, не встречая моего взгляда. – Но ты же её знаешь, она и про собственную бабушку три ящика наврет, не задумается… Так что не бери в голову, ладно? Он попытался улыбнуться, ободряюще сжав мое плечо, но слова друга не успокоили меня, а лишь усилили тревогу. «Толкнули…» – это слово засело в моей голове занозой, не давая покоя. И тут же, как по щелчку, всплыло в памяти то странное сообщение, полученное мной от незнакомца. – Эй, ты чего такой хмурной стал? Я же говорю, брехня это всё. Кто в здравом уме будет человека под машину толкать? Это просто несчастный случай, который мог произойти абсолютно с любым человеком. Стас постарался улыбнуться, но улыбка вышла какая-то вымученная, фальшивая. Я и сам чувствовал, как липкие щупальца страха опутывают мое сознание, не давая свободно дышать. Но я не хотел показаться трусом в глазах друга, поэтому постарался изобразить на своем лице подобие беззаботной улыбки. – Да ладно, забей, – пробормотал я, отводя взгляд. – Просто мысли всякие лезут в голову… – Вот именно, гони ты их прочь, эти мысли, – Стас ободряюще хлопнул меня по плечу. – Лучше расскажи, как ты вообще, что помнишь? – Да практически ничего, – я развел руками, чувствуя, как к горлу подкатывает волна паники. – Как будто кто-то вырвал из моей жизни огромный кусок, целых полтора года! Как будто… меня и не было вовсе. Я с трудом сглотнул ком, застрявший в горле. – А экзамены? – прошептал я, цепляясь за эту мысль, как за спасительную соломинку. – ОГЭ я ведь сдал? – О, – Стас оживился, в его глазах вспыхнули смешинки. – Ты про экзамены-то не переживай, сдал ты их блестяще! Особенно математику, ты же знаешь, наш математик тебя обожает. Говорит, у тебя настоящий талант. Английский ты, правда, сдал так себе, но это уже детали, – он махнул рукой, отмахиваясь от несущественной мелочи. – А помнишь, мы с тобой на рыбалку ездили с ночевкой? Вот это было приключение! Ты чуть не утопил мой новый спиннинг, представляешь? – Рыбалка? – переспросил я, тщетно пытаясь выловить в своей памяти хоть какой-то образ, связанный с этим словом. – Не помню… И спиннинг я твой никогда в руки не брал! – Да ладно тебе, – рассмеялся Стас, – неужели ничего не помнишь? Ты еще тогда клялся и божился, что больше ни ногой на рыбалку, комары тебя заели так, что ты был похож на один большой, красный волдырь. - я засмеялся, представляя эту картину. – А помнишь, как мы на день города на колесе обозрения застряли на самом верху на целый час? Ты тогда так перепугался, что… Стас замолчал, хитро прищурившись. – Что? Что я там учудил? – с нетерпением спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулось любопытство. – Что начал петь во весь голос, чтобы отвлечься! – Петь? Серьёзно? – удивился я. – И что же я пел? – Да что-то из репертуара Киркорова, кажется, - Стас покатился со смеху. – Народ в кабинках снизу начал нам подпевать, а ты, помню, разошёлся не на шутку, даже чуть танцевать не начал! Хорошо, что кабина закрытая была, а то мы бы точно прославились на весь город. Мы вместе засмеялись, а я почувствовал горечь от того, что все эти события, такие яркие и забавные в пересказе Стаса, для меня останутся лишь чужими словами, рассказами друга. Как фотографии, на которых запечатлены люди, которых ты не знаешь. Стас продолжал сыпать воспоминаниями, а я слушал его, словно сказку. Чужая жизнь, чужие эмоции… Неужели всё это было со мной? Внезапно, как гром среди ясного неба, меня осенило: – Блин, а как же я буду сдавать ЕГЭ? Паника, холодная и липкая, стала подниматься, как волна, затапливая меня с головой. Я же совершенно ничего не знал! Что делать? – Не переживай, - успокаивал меня Стас, – Врач же сказал, что память вернется. До ЕГЭ еще больше полугода! Все вспомнишь. – Да, наверное, ты прав, - пробормотал я, но сомнения грызли меня изнутри. Немного еще поболтав, Стас ушел, оставив меня наедине с мрачными мыслями. Невероятная пустота, словно дыра в моей жизни, простиралась передо мной. Полтора года, пропавшие в тумане забытья. Смешно, неправдоподобно. Кому расскажешь, не поверят. Усталый от борьбы с нахлынувшими эмоциями, я решил немного поспать. Может, во сне память вернется ко мне, принеся с собой забытые знания и успокоение.