Артём знает

      Спустя год с лишним работы в ФЭС Толя Ломов уже не кажется всем старожилам этой государственной структуры, девизом коих по жизни могла бы стать песня Лепса «Задолбавшие рожи», неопытным молодым клоуном. Нет. Уже не «гиперактивное бешеное существо с шилом в одном месте», а «квалифицированный и очень любознательный специалист». Из стеснительного паренька, любившего выкинуть какую-нибудь тупую шуточку, Толя раскрылся в сообразительного, весёлого и шустрого эксперта.        Всегда готового прийти на помощь, неожиданно продвинуть расследование далеко вперёд какой-то гениальной идеей, успокоить переживающих подозреваемых, сообщив им, что они невиновны, поднять настроение какой-то прикольной непонятной фразочкой.       Одно маленькое но.        Настоящего Толю Ломова знает только Артём Тукаев. Потому что Артём с Толей живёт. Потому что видит намного больше остальных.       Артём знает меланхоличного Толю Ломова. Который неожиданно для себя просыпается в выходной в пять утра и идёт в парк, усаживается там на какое-то удобное дерево и смотрит в даль, пока в наушниках играет грустная музыка. Который лежит, бездумно залипая в телефон, стараясь вернуть себе настроение. Этот Толя молчаливый, задумчивый. Он любит приходить к Тёме, где бы тот ни был, — в морге, на диване в гостиной, да хоть в ванне, — и садится вплотную, прижавшись всем телом, положив голову на плечо. Этот Толя реагирует на происходящее вокруг гораздо медленнее, чем обычно, часто врезается в дверные косяки плечом или подворачивает ногу. Этот Толя выражает свои чувства стихами, мелодиями или картинами, рисует какие-то пейзажи из головы, которые Артём потом вешает в гостиной. Очень уж ему это творчество дорого.       Артём знает вдохновлённого Толю Ломова. Который ночью хватает гитару, закрывается в самой дальней от спальни комнате и сочиняет какие-то на первый взгляд незамысловатые песенки. Потом он играет их Тёме, заставляя того серьёзно задуматься о том, что там поётся, сопоставить это с тем, что Толя переживает сейчас.       Артём знает, что нельзя воодушевлённому Толе находится рядом с магазинами художественных материалов — скупит всё. Включая дорогущие наборы глины. И слепит целую терракотовую армию утят, немного кривоватых, но миленьких, и расставит на подоконнике. И каждому придумает имя, биографию, и всё за пару минут, и комикс про них нарисует.       Артём знает сильно подавленного Толю Ломова, у которого взгляд становится настолько тусклым, что ярко-голубые глаза выглядят какими-то блекло серыми. У которого нет сил дотянуться до ингалятора во время приступа астмы или поесть, несмотря на то что уже трое суток не ел. Который не расстаётся с наушниками ни на минуту. Который пытается сдержать слёзы, потому что плакать хочется ну вот вообще без причины. Которому очень нужна забота и присутствие близкого человека рядом, потому что единственное, что он чувствует — тёплая ладонь Артёма в волосах и его губы на своих губах. Всё.       Артём знает разозлённого Толю Ломова. Которого сам иногда побаивается. Толя сильный, Толя бегает по утрам, Толя ходит в спортзал. Толя может поднять человека за грудки над полом или со всего размаха дать в лицо кулаком. Но силу Толя применяет крайне редко — в основном о том, что он злится, говорит язык тела. Потемневшие синие глаза, вставшие дыбом волосы, приподнятая верхняя губа, открывающая немного неровные, но очень острые белые зубы. Слова, которые бьют в самое больное. Толя не может терпеть, когда причиняют боль близким ему людям. Толя чуть ли не с кулаками накидывается на коллег, позволивших себе неосторожные шутки про профдеформацию Артёма или, того хуже, его одержимость поисками отца.       Артём знает романтичного Толю Ломова. Который срывает ему в поле букет из полевых цветов, плетёт венок из одуванчиков. Который играет ему на гитаре. Который в абсолютно рандомный момент приходит, садится рядом и выдаёт уже привычное для них обоих: «Тём, давай целоваться». Артём знает Толю, готового за половину зарплаты заказать ему столик в рыбном ресторане несмотря на то, что рыбу Толя не очень любит. Толю, который дарит ему парные футболки со смешными котятами, браслеты с какими-то идеально совместимыми химическими веществами. Шлёт ему «я скучаю» и кучу смайликов-поцелуйчиков, если им случается проводить ночи раздельно.        Артём знает Толю, нетерпеливо срывающего с него одежду, мягко и бережно разминающего его пальцами. Покрывающего нежными поцелуями каждый сантиметр Тёминого тела. Артём знает стонущего и мечущегося по кровати Толю. Артём знает, куда можно поцеловать, чтобы заставить Толю выгнуться дугой. Наизусть знает расположение каждой родинки, каждого шрамика.       Артём знает беззащитного Толю Ломова. Маленького худенького мальчишку, просыпающегося в слезах после особенно страшных кошмаров. Который отчаянно пытается не разреветься от невыносимой боли, цепляется за Тёму, как за спасательный круг, ёжится комочком в его объятиях, будто стараясь от всего мира спрятаться. Который не отходит от Тёмы ни на шаг — боится оставаться один даже на пару минут.        Артём знает надрывно кашляющего Толю, мечущегося по постели в бреду с температурой под сорок. Артём знает посиневшего от недостатка кислорода Толю, которому не помогает аэрозоль и срочно нужно ставить капельницы и делать ингаляции.       Артём знает блестящего Толю Ломова, в белоснежном костюме, с идеально уложенными волосами. Читающего стихи на дне рождения их общего знакомого или на каком-то торжественном приёме. Артём смотрит на Толю, оглядывается вокруг, замечая направленные на него взгляды и не может поверить, что вот это шикарное создание, заставляющее сейчас весь зал аплодировать — его Толя Ломов. И только его. Артём знает Толю на фотосессиях, в чёрных джинсах с порезами на коленках, чёрной рубашке с короткими рукавами и золотистой цепью на шее. Артём развешивает эти фотографии по их спальне.       Артём знает потрясающий голос Толи Ломова, и когда Толя в очередной раз поёт в караоке что-то о любви, да так, что замирает весь зал, знает — Толя поёт для него.       Артём знает любящего Толю Ломова. Бережно обрабатывающего его раны, целующего каждую царапинку. Того, который несёт уставшего Тёму на руках, кладёт в постель и накрывает тёплым одеялом. Который гладит очень приятное местечко за ушком, целует везде, где только может. Поёт какие-то очень добрые песенки, если Тёма не может уснуть, или сочиняет смешные сказки про дракончиков.       Артём знает Толю, который очень любит тереться о него головой, как самый настоящий котёнок. Который отдаёт последний бутерброд, зная, что Тёма сегодня не позавтракал и вряд ли пообедает. Отдаёт свою куртку, хотя сам мерзлявый до ужаса. Который качает Тёму в объятиях, целуя в макушку, и шепчет на ушко всякие успокаивающие глупости вроде: «Сейчас, маленький, сейчас всё пройдёт»…       Артём знает Толю Ломова настоящим.       И Артём счастлив.