SHOT

      — Должен признаться, так меня еще не любили.       — То есть, били?       — Ну да. Первый раз никогда не забывается, правда? — спрашивает Уэйд с придыханием, выглядя безумно-одержимым маньяком. Его напарник раздувает ноздри, но ничего не говорит в ответ — себе дороже. Если завести диалог, плотину будет уже не остановить.       Сомнительная хуйня, что для Уилсона подобный опыт был откровением.       Логан пытается не вспоминать, запретить себе, поставить точку, но получается с точностью да наоборот — мысли вертятся вокруг горячего рта Уилсона. Можно снова заткнуть его крайне действенным и приятным для Росомахи способом. В общем-то, языкастый наемник тоже получил ни с чем не сравнимое удовольствие. Благодаря сверхчеловеческой выносливости, как божьему дару, они могут этим заниматься весь день напролет и всю ночь.       Проклятье перестало быть таковым для Логана, когда он сумел совершить храбрый поступок, достойный всех наград мира, но УВИ о случившемся будет помалкивать. Не выкинут обратно в Пустоту — и на том спасибо.              — Еще бы чуть-чуть… ух, — голос Уэйда отчетливо отдает пережитым шоком. Он-то приготовился ради спасения мультивселенной принести себя в жертву: собирался уйти героем, а не отвергнутым лохом много лет назад каким-то выскочкой. Причем возомнившим себя начальником бывшим еще пять минут назад обычный телохранитель.       Так даже лучше — мотаться между мирами и устраивать там порядок. Ну, относительно. Рабочие расчищают обломки по кузовам мусоровозов. Подъезжает экскаватор. Под руководством бригадира машина паркуется на обочине. На залитой кровью дороге не проехать. Властям пришлось перекрыть всю улицу, где пиздился Дэдпул вместе с Росомахой на сотню версий других Дэдпулов.       — Дерьмо.       — Бывало и хуже, — рисуется перед ним Уэйд, отмахиваясь от погрома. Им хватило устроить хаос всего пару минут, который бедолагам предстоит разгребать несколько дней.       — Я про это, — приподнимает он шаурму и метко выбрасывает в мусорку.       — Моя слепая соседка не готовит. Могу сводить в ресторан, — заигрывает Уэйд со своим напарником, пробегая пальцами по скамейке и подбираясь к его бедру. — Раз нам предстоит дальше работать вместе, то…       — Не понял.       — А куда тебе идти? Это чужой мир, ты никого не знаешь, — пытается он внушить идею переселиться к нему. — Пойдешь к своим Людям ХЭ? — меняет он тон на пренебрежительный, будто измена нисколько не заденет его. — Или хочешь жить на колесах? Я не про слепую Эл. Согласись, Хонда Одиссей жарит мощно.       — Я тебе сейчас дам.       — Так, а на что я, по-твоему, рассчитываю?! — всплескивает руками наемник. Логан откидывается на спинку скамейки и переводит скучающий взгляд на рабочих. Те уже все изошлись на говно, проклиная супергероев с их манией к разрушению в процессе спасения. Только и слышно: «Заебали».       Из дома напротив выходит пенсионерка с метлой. Издержки старой профессии дают о себе знать, когда она начинает подметать мелкий мусор. Рабочие сокрушаются, уверяют старушку, что она ничем не сможет помочь, на что Логан вконец теряет терпение. Только он резко встает со скамейки, как разом все замолкают, даже перестает дребезжать двигатель экскаватора.       — Аполлон, мать твою, — складывает наемник пальцы, изображая, что перед ним стоит настоящее произведение искусства. — Валить и…       — Урою в землю, — угрожает Логан. Рабочие нервно переглядываются какое-то время, потом послушными миньонами разбегаются по своим обязанностям.       — … трахать, — заканчивает Уилсон фразу. — Валить и трахать прямо в маске. М-м-м. О да, папочка, повернись, — оценивает он его обтянутую канонично сине-желтым костюмом задницу. — Совершенство.       — Я всё слышу.       — Никогда не носи верхнюю одежду!       — Дело говорит! — машет бабуля веником в их сторону. — Цени такое сокровище, милок.                    — Обязательно! — восклицает Уэйд, общаясь со старушкой через всю улицу, где возятся рабочие. — Взгляд невозможно оторвать. Я просто не выдерживаю, — переходит наемник на требовательный стон. Желание прикоснуться к загорелой, глянцево-вспотевшей коже захлестывает его. Заводится мгновенно.       Он не откажется повторить их спарринг в любом удобном и неудобном месте: колотить, резать и стрелять друг в друга, пока совсем не останется сил, затем… злость перерастет в нечто иное — более яркое и сокрушительное. Непреодолимое. По-другому показывать чувства Логан давно разучился, но Уэйд надеется на лучшее.       Монстр уже стал героем.       Следовательно, зверя можно приручить.       — Ну всё, показ прелестей окончен, — вытирает Уэйд грязные после шаурмы руки об свой разодранный костюм, и насквозь пропитанный кровью. — Тут у особо чувствительных может сердечный приступ случиться. Не убивай людей своей сексуальностью, Логан, — осуждает он партнера (на раз) по сексу и по супергеройской (на раз) деятельности. — Ну нет, вы поглядите, продолжает.       Брутальный с головы до пяток мужчина хмурит брови и тяжелым взглядом обводит собравшихся на этой улице зевак.       — Убейте меня.                    Блядь. Я хочу его.