Нелепый жест со вкусом отчаяния

Малфоя держали в убогой тюремной камере временного содержания, которая была достаточно уединенной, куда практически не поступал свет и, где стены заглушали любые источники звука извне, да и его криков никто не слышал. Грейнджер, узнав об его аресте, без колебаний решила навестить слизеринца. Ей было важно самой разобраться на что способен бывший сокурсник и какие обстоятельства побудили его присоединиться к Темному лорду. Ее целеустремленный нрав не позволял сидеть сложа руки, когда дело касалось таких серьезных обвинений. Парню грозил срок на десяток лет. Тело Малфоя было покрыто ссадинами, его волосы были взлохмачены, а одежда порвана. Он сидел на холодном каменном полу, скрестив руки на груди, с глухим смирением вглядываясь в пустоту. На лице аристократа четко отражались усталость и отчаяние — синяки и порезы казались еще более яркими на его бледном лице. Он был ослаблен и изможден, не понимая сколько дней уже провел в заключении. Когда Грейнджер подошла к решетке камеры, он поднял глаза, не ожидав увидеть посетителей до судебного заседания. Его родителей, друзей, однокурсников, которым не посчастливилось сбежать или умереть, также держат под стражей. Малфой заметил, что ей страшно заходить внутрь, поэтому она предпочла оставить между ними металлическую преграду. Что ж, Грейнджер, даже, если бы я сильно хотел, то не смог бы тебя задушить, у меня попросту не хватит на это сил, — ухмыльнулся Драко собственным мыслям. Аристократ крайне исхудал, так как его часто забывали покормить, а если еда и доставалась, то на вкус она была омерзительной. Он старался быстрее проглотить её, чтобы не помереть с голоду. — Тебе смешно, Малфой? — рассержено заговорила с ним ведьма. — Думаешь я буду терпеть твои насмешки, мне ничего не стоит, чтобы просто уйти. — Останься, Грейнджер, — спокойно произнес парень. Девушка ощутила, что по отношению к ней от заключенного слизеринца не исходит ни капли агрессии или призрения. Он не собирается нападать. Кажется, его вовсе не интересуют сейчас споры и конфликты. — Малфой, мне хотелось узнать от тебя подробности о том, как именно ты принимал участие на стороне Волен-де-Морта. — Пишешь мемуары, Грейнджер? — нахально поинтересовался парень в привычной для него манере, чтобы почувствовать себя еще немного живым. — Готовлю материалы для твоей возможной линии защиты, — пропустив мимо ушей очередную подколку, которые, как она уже поняла предназначаются не лично ей, быстро проговорила Гермиона. Малфой был просто потрясен от услышанной информации, что сама Грейнджер решила встать на его сторону, и даже готова была идти на суд, чтобы доказать его невиновность. — Зачем? — в недоумении уставился он. Благородство и сострадание гриффиндорцев порой казалось необъяснимым и непостижимым для Малфоя. Почему её заботит его дальнейшая судьба. Она ничем ему не обязана. — За тем же, зачем ты не сдал нас Пожирателям смерти в собственном доме. Туше. — С чего начать рассказывать? — томно уточнил собеседник. — С самого начала, — схватилась за перо гриффиндорка. Они провели два часа за тяжёлой беседой. К концу разговора Грейнджер убедилась в невиновности Драко Малфоя. Выбрать темную сторону было не его осознанным решением. Она поняла, что он был всего лишь заложником обстоятельств, травмированным мальчиком, который не мог контролировать свою судьбу. Родители сгубили надежду на светлое будущее юноши, затмив его внутренний свет тьмой и жестокостью. Она пообещала себе добиться для Малфоя оправдательного приговора с наказанием в виде исправительных работ, применения строгих санкций, и любыми другими условиями, лишь бы сохранить ему свободу. *** В течение целой недели перед судебным заседанием она усердно трудилась, чтобы убедить в минимальной степени причастности Малфоя к делу о злодеяниях Пожирателей смерти. Члены совета Визенгамота были настроены серьёзно, они не собирались давать поблажку. Однако ей удалось доказать нескольким присяжным его абсолютную невиновность и перетянуть на свою сторону. Близкие друзья настаивали, чтобы Гермиона хотя бы поспала. Но времени было слишком мало. Слишком короткий срок для нахождения убедительных доводов перед несгибаемыми палачами системы. В этот раз при посещении камеры Грейнджер попросила открыть решетку. Поэтому, как только она подошла к нужному блоку, девушка мгновенно приблизилась к Малфою, стремясь сократить контакт, прижимаясь к нему всем телом. Она притянула его к себе и посмотрела в глаза, чтобы парень почувствовал, что он ей нужен прямо здесь и сейчас. Завязался страстный поцелуй, и она не могла удержаться от того, чтобы провести пальцами по его платиновым волосам, словно это был ее последний шанс прикоснуться к ним. — Грейнджер, что ты делаешь? — Не сейчас, Драко. Девушка продолжила ласкать парня и снимать с него тюремную робу. Она так жадно целовала, с напором, что им обоим не хватало кислорода. В итоге Малфой сдался и решил отдаться страсти. Он подхватил ведьму за талию, крепко прижимая спиной к стене. На Грейнджер было черное мини-платье, которое задралось сразу, стоило ей поднять ногу, которую он участливо помогал придерживать навесу. Позиция не самая удобная для секса, но подходящая для жарких прелюдий. Драко навис над Гермионой, блуждая рукой от затылка до поясницы, и продолжил углублять поцелуй. Их языки встретились в безумном желании сплестись в одно целое. Единственной пригодной поверхностью был стол. Малфой поставил девушку на локти, сам упёрся в неё, расставив ноги на ширине ее бедер. Он испытывал сильное наваждение, прижимаясь своей эрекцией к чувствительной вульве. Он жестче схватил Грейнджер за волосы, намотав их на кулак. Второй рукой нажал между лопатками, заставляя ведьму прогнуться в пояснице. И одним резким движением вошел на всю длину. Она была такая мокрая. Разгоряченная для него. Хлюпающие звуки раздавались при каждом ударе об ее ягодицы. — Да, Драко! Мерлин, не останавливайся, — Гермиона запрокинула голову, глядя из полуоткрытых век на парня, который божественно драл ее сзади. — Громче, Грейнджер, здесь не слышно криков, — сказал он со знанием дела. Малфой не был уверен, что сможет долго продержаться, чему не способствовал и развратный образ ведьмы. Зрелище, представшие перед парнем, сводило его с ума, похотливая бестия с открытым ротиком, из которого вырывались сладкие стоны. Он развернул ее к себе и посадил на самый край поверхности, схватив ноги под коленками, крепче прижимаясь к телу девушки. Грейнджер инстинктивно приподняла бедра, чтобы он, как можно глубже проник в нее под нужным углом. Малфой оставлял след поцелуев на тонкой шеи и ключицах ведьмы, покусывая пульсирующую венку. Подобные ласки возбуждали Грейнджер, отчего издаваемые ее звуки усилились. С желанием довести девушку до пика Малфой стал круговыми движениями массировать клитор. Ведьма закатила глаза от удовольствия, растворяясь в теплой неге накрывающего оргазма. Парень продолжил поступательные движения, набирая темп. Ему приходилось превозмогать себя, так как мышцы скручивало от болезненного напряжения, но при этом Малфой испытывал своеобразное удовольствие. Ведь сейчас он наслаждался близостью с самой роскошной ведьмой, в которой идеально все, а что будет потом уже неважно. Он должен был постараться для нее. Фрикции ускорились до головокружения и искр в глазах, до заветного стона Грейнджер, и их сбившегося дыхания. Это был лучший секс в его жизни и возможно последний. Он не был дураком. Спонтанная интрижка не характерна для Золотой девочки. Больше походит на нелепый жест со вкусом отчаяния, чтобы загладить свою вину перед ним, ведь она не справилась, что-то вроде исполнения его последнего желания. Горький привкус отчаяния, который хотелось смаковать на губах, прежде чем разбиться о реальность. . . . . . — Меня приговорят к Азкабану? — Да.