Аляска

      В пронзительной тишине эхом от стен отлетают звуки разбившейся чашки. По паркету растекается кофейное пятно. Намджун устало потирает переносицу и зажмуривается. Конечно, он знал, что реакция будет примерно такая… Но всё же до последнего надеялся на благоразумность своего помощника. Видимо, зря. Потушив сигарету в пепельнице, Джун поднимает на помощника усталый взгляд.       — Мы едем куда? — Джин не шевелится, так и стоит у входа. Плевать, что кофе начинает впитываться в мягкие тапочки. — Ты охерел или да? Мы должны были вернуться домой! — Сокджин, у нас новое дело. Мы вылетаем на Аляску завтра вечером. Тебе нужно собрать все подходящие по погоде вещи.       Ким-младший закатывает глаза и выходит из кабинета, демонстративно цокая и хлопая дверью. Джун только устало выдыхает и жмурится. Эти вечные истерики его помощника… Сыщик не понимает, почему, спустя почти десяток лет совместной работы, Сокджин так и не смог обуздать свою влюблённость и взять «чувства» под контроль. За окном — ночной Вашингтон. Небоскрёбы горят многочисленными окнами. Сотни тысяч людей продолжают работать ночами. Это современная реальность, в которой нет места глупым чувствам. Намджун отворачивается от окна и вновь переводит всё своё внимание на полученное ранее письмо. Он ещё никогда не принимал столь поспешных решений, но сейчас времени тянуть нет. Возможно, впервые за всю свою блестящую карьеру частного сыщика, он столь спешно принимается за новое дело. Сыщик чиркает зажигалкой и затягивается новой порцией никотина, вновь пробегая глазами строки электронного письма.

от кого: Min Yoongi

Здравствуйте, Ким Намджун! Заранее прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Мин Юнги. Младшего сына моего лучшего друга похитили. Полиция отказывается продолжать поиски, но мы не прекращаем делать это самостоятельно. 18 октября, в большой праздник — День Аляски — неизвестный похитил из толпы ребенка пяти лет. Полиция занималась поисками десять дней, после чего отказалась продолжать, сославшись на статью о без вести пропавшем. Мы сами выяснили, что следы уводят на север Аляски. Несколько дней назад в почтовом ящике было найдено письмо с фотографией маленькой ладошки Чонгуки. Он жив, мы уверены. Полиция отказалась признавать это уликой и возобновлять поиски. Если вы согласитесь нам помочь, я полностью оплачу Ваши услуги наличными. Мин Юнги, пригород Фэрбанкса.       Намджун раз за разом перечитывает письмо. Написано явно на эмоциях, возможно, будь оно бумажное, остались следы от капель слёз. Почему ледяное сердце сыщика начинает биться быстрее от этого? Он просматривает такие письма сотнями, отчего же именно после этих строк Джун сразу же купил два билета на ближайший рейс до Фэрбанкса?

кому: Min Yoongi

Нужен ваш адрес, место для проживания двух человек и все возможные документы от полиции. Встреча в аэропорте Френбакса.       В соседней комнате помощник собирает два чемодана. Джину не прельщает идея какого-то нового дела на Аляске. Сокджина злит, что старший впервые принял решение о новом задании без него. Они отдаляются, и Джин ничего не может поделать со своими эмоциями. Вопрос лишь в том, были ли они действительно так близки, как он думал? — Ты не ложишься спать? Уже начало четвёртого, — младший опять в дверях кабинета. Как считает сам Джин, он выглядит сейчас очень даже сексуально: короткие шёлковые шортики и расстёгнутый шёлковый халат до колена. — Затри за собой, и я всё ещё жду свой кофе.       Джин фыркает в ответ. Через пару минут возвращается со шваброй в руках. Ещё через десяток — с новой кофейной парой. После садится на короткий диванчик и разглядывает мужчину. Намджун необычайно красив. Его вечно пепельные волосы в сочетании с практически чёрными глазами — Вселенная для одного конкретного влюблённого помощника. Широкие плечи и накаченная грудь. Кончики пальцев Сокджина начинают покалывать от фантомных прикосновений, которые сами собой всплывают в голове. Сколько длится эта «любовь», он уже и сам не помнит, кажется, влюбился в этого мужчину ещё будучи совсем юным. Только вот сквозь года ни о какой взаимности и думать невозможно. — Прекрати пятиться, — не отрываясь от монитора спокойным голосом попросил Джун, — если не хочешь спать, разбери уже ту кучу документов, которая в углу. — Для этого есть секретарь. — Карина и так выполняет половину твоей работы, — Нам поднял свой взгляд, но в нём читалась большое и чёткое «ничего», — ей ещё всё складывать и отправлять в офис Флориды. Или ты помогаешь мне, или свободен. — Ты не можешь меня уволить, — Джин хоть и ведёт перепалку с неизменным выражением превосходства на лице, внутри у него всё трясётся. — Ты обещал мне, не помнишь? — Я всё всегда помню, — старший возвращается глазами к монитору, но ничего не видит, — и я такого не обещал. — Полгода назад, когда мы были в баре и праздновали очередное успешное дело. Ты тогда много выпил, поэтому и не помнишь часть вечера, — Джун вздрагивает от прикосновения. Он хоть и видел, как помощник медленно встал и подошёл со спины, всё равно не ожидал очередной выходки, — и ночь ты тоже не помнишь, — ладони с плеч переходят на грудь, чужое дыхание над ухом. — Ты был таким страстным и великолепным в постели. Помнишь, как ты прекрасно трахал меня? — В самое ухо, чужие губы на мочке. Неприятно. — Я всё всегда помню, — Намджун резко встаёт и обходит стол. — Вообще всегда и всё. Я помню, как ты ныл весь вечер, чтобы я согласился пропустить с тобой стаканчик виски. Мы ничего не праздновали, я буквально пошёл с тобой, чтобы ты замолчал, — выражение лица младшего становится удивленным. — Я помню, как выпил всего два стакана. Я помню, как после первого вышел покурить, а когда вернулся, уже стоял второй. Я помню, как очнулся на твоей кровати с привязанными руками. Я помню, как ты сам скакал на моем члене, думая, что я невминозе. И я знаю, чем ты меня тогда накачал. Никакой страсти, никаких чувств, Сокджин.       Намджун видит резкую смену с удивления на испуг на лице помощника. Давно пора было поставить зазнавшегося парня на место. Зря Намджун верил, что тот справится сам. Намджун не животное и морально подавлять собственного помощника не хотел. Но и слушать каждый раз это отвратительное враньё надоело. Нельзя доверять на все сто процентов человеку, который накачал тебя наркотой. — У меня частичная гипертимезия, Ким Сокджин. Я буквально всегда и всё помню.       Джун выходит из кабинета хлопнув дверью. В его спальне есть балкон. На балконе есть сигареты. А ещё комната запирается на замок изнутри. Сейчас ему нужно побыть одному. Он редко злится и всегда тяжело переносит эти эмоции. Теперь большинство чувств по отношению к помощнику будут сопровождаться злостью. Такова особенность синдрома. Идеально для работы, невыносимо для жизни.

***

— Чонгуки важнее, — Юнги внимательно смотрит на своего друга, глаз не отводит, отстаивает своё решение. — Я найду ещё заказы, буду работать в два раза больше. Буду работать ночью. Мы найдём маленького и мы спасем дом. Ещё есть чуть больше, чем шесть месяцев, Хо. Мы успеем.       Хосок опускается на пол, сгибает ноги в коленях, обхватывает их руками и прячет лицо. Кто-то скажет, что негоже тридцатидвухлетнему мужику сидеть так. Но это не важно. Важно сейчас найти Гуки. Важно сохранить дом от банковского взыскания. Важно вот это вот всё, а не то, что взрослый мужик плачет в собственные колени. Юнги замечает, что чужие плечи начинают подрагивать. Садится рядом, обнимает друга крепче, прячет под своим крылом. Ночь. В доме тихо. Дети давно спят. Двое друзей сейчас переживают трудный период, но они вместе. Значит, со всем справятся. — Спасибо тебе, — тихо шепчет Хосок, на грани слышимости. Но Юнги всё слышит, крепче в ответ обнимает и гладит по спине.             Утро приходит со своей любимой подружкой — суматохой. Хосок ещё до рассвета покидает дом и уезжает на лесоповал. Чем больше деревьев они сегодня положат, тем больше будет зарплата. Юнги провожает друга и принимается за кашу для детей. Время за готовкой и собственными мыслями проходит быстро. Поэтому топот маленьких ножек по дому разносится довольно неожиданно для мужчины. — Дядя Юн, сегодня тоже каша? — Да, Чимини, — Юнги улыбается и треплет смоляную макушку. — Быстренько умываться и за стол. У нас с вами сегодня много работы!       За завтраком Юнги рассказывает пятилетним детям, что ночью прилетит важный человек, который согласился искать их братика. Детям, может, всего пять, но они всё понимают, и Юнги разговаривает с ними на равных. Чимини кивает, словно соглашаясь со словами старшего. Тэхёни ковыряет кашу молча, о чём-то думает. — Этот сыщик сможет найти братика? — вдруг задаёт вопрос Тэ, перебивая дядю. — Я надеюсь, Тэтэ, надеюсь, — вздыхает Мин, врать детям он не собирается. Как и давать ложную надежду. — Но для этого нам нужно приготовить им спальное место. Надо прибраться в дальней комнате и в трейлере. Вы же мне поможете, мои главные помощники?       Дети кивают согласно и быстрее работают челюстями, пережёвывая кашу с утренними тостами. Юнги успевает домыть посуду и прибрать кухню, когда двое из близнецов появляются уже одетые и готовые. — Умнички, — искренне хвалит Юнги, — сначала давайте займёмся трейлером, потом обед, к вечеру должны закончить с комнатой. По рукам? — Мин вытягивает обе ладошки вперед, присаживаясь перед детьми, и получает по пятерке от каждого.       За заботами день несётся. Пятилетки умело орудуют влажными тряпками. Бесстрашно убирают паутинки в углах и пыль с самых отдаленных полок. Трейлер небольшой, и в две взрослые и четыре детские ручки привести его в жилое состояние получается быстрее, чем планировалось. Дети... Юнги заходит последний в дом и видит, как близнецы, закутавшись друг в друга руками и ногами, уже посапывают в кресле. Накинув на мелких тонкий плед, Мин принимается за обед. В доме тишина, но она уютная, насколько это возможно. Юнги знает, каждый из детей ей рассказывал «на ушко» о том, как они переживают за потерянного брата.       Хосок возвращается раньше обычного. Дети радуются приходу отца и наперебой пересказывают события дня. Хвастаются, как они, не испугавшись большого паука, смели его паутину. Рассказывают, как помогали дяде с мытьём полов и пылью. Хо сидит перед ними на коленях, обнимает каждого руками и нарадоваться не может на своё счастье. — Дядя Юнги приготовил ужин? — интересуется у сыновей. Те в ответ пожимают плечами, не признаваться же папе, что после уборки они спали и не знают. — Пойдёмте глянем, — с каждой стороны по маленькой ладошке. Так правильно, так должно быть, дети — его всё. Но сердце болезненно сжимается в груди, потому что не хватает топота ещё одной пары ножек. Так сильно не хватает.             Отсутствие ужина компенсируется тем, что Мин поехал в аэропорт встречать дорогих гостей. Хосок очень благодарен другу. Поэтому, усадив малышей колупаться с чисткой моркови, сам принимается за готовку. С сегодняшнего дня их будет на два взрослых больше, значит, нужно больше продуктов для большего объёма блюд. Больше трат.       Пятилетки ответственно чистят морковь, тихо разговаривают с отцом и ждут неизвестных, но очень важных гостей. Дядя Юнги успел объяснить, кто такие сыщики и как важно не мешать им в их работе. Детям очень интересно послушать приключения из жизни детектива, но они понимают. Они знают, братик важнее любопытства, поэтому пообещали уйти к себе в комнату без пререканий, когда взрослые их попросят об этом.       Дверь запускает в дом немного уличного холода. В коридоре слышатся голоса. Дети замирают и переводят вопросительный взгляд на отца. Хосок протягивает свои руки, чтобы мальчишки могли держаться за отца, и выходит со своей «свитой» в общую комнату.       Намджун окидывает дом взглядом, с Юнги он уже успел познакомиться по пути в пригород. Хосок с двумя близнецами привлекает внимание. Гостей сажают на большой диван. Джин как можно ближе льнёт к старшему, максимально плотно прижимаясь бёдрами. Намджун никак не выдаёт своё раздражение. Сидит с ровной спиной и ждёт свой кофе. Навряд ли из-за разницы часовых поясов он сможет уснуть до утра.       Хосок приходит с кофейной парой для сыщика и стаканом воды для его помощника. Дети заползают к отцу на колени и прижимаются к его груди. Юнги садится в свободное кресло. Разговор максимально неуютный для жителей этого дома. Но… Им придётся всё рассказывать, всё то, что они много раз рассказывали полиции. Вспоминая все детали того дня и последующих. — Так, — резюмирует в слух Намджун и встаёт с дивана. Сидеть так близко с Джином его раздражает. Он обходит небольшую комнатку, разглядывая фотографии на стене, и возвращается к дивану, облакачиваясь на его спинку руками. — Мы можем остаться… — Помните, о чём мы с вами договаривались? — Юнги обращается к детям, те кивают в знак согласия. Мальчики чмокают отца в щёки, обнимают дядю и направляются к себе в комнату, как и обещали. — Хосок, расскажите о матери близнецов. — Лили умерла при родах, — Чон забирается в кресло с ногами и обнимает себя за колени, — она даже не успела их увидеть. — Вы с рождения воспитывали их один?       Юнги едва заметно морщится от голоса помощника. Это непонятное чувство, но оно неприятное по отношению к этому незнакомцу. Мин достаточно взрослый, чтобы понимать, что помощник всячески нарушает личное пространство Намджуна. — Юнги помогал, наши отцы, пока не погибли... — Так, ладно, — Джун потирает переносицу и морщится. Он видит, как Хосоку тяжело отвечать на вопросы. — Чон Хосок, давайте сделаем следующим образом. Сегодня и завтра я ознакомлюсь с материалами дела и изучу их. После чего задам какие-либо вопросы, если они у меня будут. А Вы подготовитесь и на них ответите, хорошо?       Хосок кивает и с общего согласия уходит из комнаты. Завтра, то есть уже сегодня, ему на работу снова. Сейчас всё кажется нереальным, и он действительно не был готов вспарывать все раны и рассказывать об этом сейчас.       Намджун снова берёт бумаги и садится в освободившееся кресло, подминая ноги. Официальность — это конечно хорошо, но сейчас он чувствует, что может просто работать, без всей этой внешней красивой шелухи. Этим людям нужна его помощь, как никому другому. Или дело в том, что Намджун впервые хочет помочь, а не просто разгадать очередную загадку. — Кофе, — Юнги ставит перед зачитавшимся сыщиком новую чашку, — я могу ответить на Ваши вопросы, — Мин садится в кресло напротив. — Хоби тяжелее переживает всё. Если вам нужно сейчас что-то узнать, то можете смело спрашивать. — А где Сокджин? — Нам видит пустующий диван и недоумевает. — О, — Мин едва улыбается, — Ваш помощник очень любезно попросил меня проводить в его комнату. — Любезно? Джин? — сыщик изгибает бровь и хмыкает. Юнги закатывает глаза и не скрывает своей усмешки. — Вероятно, Ваш помощник не привык к сельской жизни…       Намджун улыбается новому знакомому и отпивает действительно вкусный кофе. Хочется курить. В нагрудном кармане рубашки Юнги он ранее подметил пачку сигарет. — Для вас подготовили одну комнату и трейлер. Но ваш помощник категорически отказался от трейлера. Если Вас это тоже не устраивает, то я могу освободить свою комнату… — О нет, нет, — сейчас Намджуну с трудом удается сдерживать довольную улыбку, — для меня трейлер — это самое лучшее решение. В нём можно курить? — Если только детей не будете туда пускать, — бурчит в ответ Юнги. — Ну, пошли, покажешь мне моё временное жилище, заодно и расскажешь всё.       За маленьким окном трейлера уже давно ночь. Мужчины практически тонут в сигаретном облаке. Но их мало сейчас это волнует. Юнги рассказывает. Всё рассказывает. И как они с Хосоком вместе росли практически в соседних домах. О родителях рассказывает, что матери их покинули ради большего блага в большой Америке. Об отцах, которые погибли так глупо, оставив их с большущими долгами. О матери близнецов немного, и о самих детях. Юнги не стесняется своей жизни, хотя хвастаться нечем. Он любит Хосока, как брата, как своего самого близкого человека. Он любит близнецов, как собственных детей. — Извини, за нескромный вопрос, но как же твоя семья? Жена? Дети? — Откровенность за откровенность? — Юнги устал за эту ночь. Через пару часов ему будить Хосока и готовить завтрак детям. Если уж стирать грани, то делать это взаимно. — Давай, — Намджун не знает, почему сейчас себя так ведет. Он узнал многое, некоторая информация ему совершенно не нужна. Общая картина жизни этой семьи сложилась максимально подробная. Обычно разговоры с клиентами проходят по одному сценарию, но конкретно в этом случае хотелось узнать семью чуть больше и чуть лучше. Может быть, из-за испорченных взаимоотношений с Джином он сейчас может открыть одну из многочисленных дверей своей души. — Аляска хоть и большая, но как деревня. Большинство все всё друг про друга знают. Мне легко и легче заботиться о детях Хоби, чем искать себе партнёра. Может быть, в большой Америке таким как я проще. Но на Аляске свои нормы морали. Понимаешь?       Намджун тяжело вздыхает и кивает в ответ. Прикрыв глаза, он ждёт вопроса, перебирает возможные варианты и вероятность каждого из них. Он не ответил словами, но Юнги увидел его утвердительный кивок. — Почему не уволишь помощника? — А? — Нам открывает глаза и смотрит внимательно на своего собеседника. — Почему я должен его уволить? — не хмурится, не злится. Вероятно, он сам знает ответ на этот вопрос, но хочет послушать его из чужих уст. — Мы знакомы меньше суток. Но Сокджин не производит хорошее впечатления. Я привык к тому, как люди реагируют на мой внешний вид, но мне большого количества сил стоило не ответить на его презрение. Не один раз. По пути домой я специально сделал тут остановку на заправке, чтоб ты мог пересесть вперёд. Да даже в доме, на диване… Он нарушает твои личные границы. Его взгляды максимально красноречивы. Если его влюблённость мешает работе, почему ты его не уволишь? — Никогда не думал попробовать себя в детективной сфере? — это не игнорирование вопроса, просто действительно интересно. — Я переводчик, лингвист, полиглот, как хочешь называй. Какая мне детективная работа, — смеется в ответ. Юнги накидывает куртку и собирается покинуть трейлер. — Это не всегда мешало. Произошел накопительный эффект, понимаешь? Когда какая-то мелочь не мешает твоей жизни и работе, ты отмахиваешься от неё, а потом внезапно чаша переполняется и происходит большой "БУМ", — Нам разводит руками вверх и в стороны, отвечая на вопрос, — плюс, он неплохой сыщик. — Пускай так, если это не будет мешать вашей работе, — Юнги улыбается и покидает трейлер, не дав договорить Намджуну.

***

      Утро на Аляске необычайно красивое. В Вашингтоне нельзя наблюдать такой яркий рассвет. Солнце окрашивает небово все цвета собственной палитры. Намджун, как и ожидалось, не сомкнул глаз. Он сидит в спортивном свободном костюме и расстегнутой куртке на ступенях трейлера и курит. Первая ночь на Аляске. Это дело абсолютно точно отличается от всех остальных. — Папа говорит, что курить вредно, — перед глазами Джуна стоит маленький голубоглазый человек. Джун сразу же тушит недокуренную сигарету. — Дядя Юнги тоже курит, поэтому не разрешает заходить к нему в комнату. — Чимини, верно? — Джун искренне улыбается ребенку. Мальчик кивает в ответ. — Твой папа говорит правильно. Курить вредно для здоровья, никогда не пробуй. — Хорошо. А как Вы узнали, что это я? Обычно незнакомые долго не могут нас различать, — мальчик улыбается и присаживается на корточки перед сыщиком. — У тебя родинка на кончике носа. У Тэхёна на правой пазухе носа. Я буду прав, если скажу, что у вашего брата на левой? Глаза мальчишки округляются смешно. Дети — настоящая искренность. — Откуда Вы знаете? — Ну, я же сыщик, — по-доброму смеётся Джун и встаёт. — Ты почему в такую рань не спишь? — Дядя Юнги уже сварил нам кашу. Мы всегда встаём в такое время.       В доме однозначно теплее, чем в трейлере. На кухне приятно пахнет домашней едой. Вышеупомянутый Тэхён уже сидит за столом и дует на кашу брата. Чимини быстро занимает свое место. Рядом остается стоять ещё один детский стул. Джун сглатывает и отводит взгляд. — Кофе? — Юнги выглядит сонным и уставшим. Он тоже не сомкнул глаз сегодня. — Я сам, — Нам касается чужого плеча, — садись за стол. — Две ложки сахара без горки и половина молока, — Намджун теряется на секунду, а потом понимает, что мужчина озвучил свои пожелания к кофе. Удивительно, что у сыщика точно такие же требования.       Дети уплетают кашу со своими любимыми тостами. Джун предпочитает утром только кофе. Когда на кухню медленно заходит помощник, атмосфера сгущается. Юнги подрывается с места, накладывает кашу и готовит ещё порцию тостов. Ставит стакан воды. Сокджин презрительно смотрит в тарелку и взгляд переводит на сыщика. — После завтрака поезжай в участок. Достань полную копию всего дела. Договорись о моей личной встрече с начальником участка и детективом, который вёл дело. — Джун не отводит взгляда от помощника, ожидая ответа. Сокджин закатывает глаза и кивает.       За столом Юнги тихо переговаривается с детьми, а Намджун не может взгляда отвести от этой картины. Незнающему человеку может показаться, что именно Мин отец. Дети чему-то кивают и убирают за собой посуду. Тэхён, поскольку чуть повыше, складывает их с братом тарелки в раковину. Намджун продолжает следить за маленькими мальчиками, которые ведут себя совсем как взрослые. — Им пришлось быстро повзрослеть, — Юнги прослеживает взгляд сыщика и отвечает на неозвученный вопрос. — Они в целом росли без матери. Но пока были их деды, малышне было проще. Когда мы остались вчетвером… Дети на самом деле всё понимают, и с ними стоит разговаривать и вести себя подобающе. — Им по пять лет, — фыркает в ответ Джин. — Да, — соглашается Мин, — но в свои пять они знают, что такое смерть. Знают, что за долги банки могут забрать твой же дом. Им всего пять, но они знают, когда нужно промолчать, когда безукоризненно слушать старших, — возможно, совсем немного, голос Юнги сочится ядом.       Сыщик прячет улыбку в кружке с кофе. Он не намерен «защищать» своего помощника, заслуживает тот этого или не заслуживает. Сокджин демонстративно переводит взгляд на старшего, но не дождавшись нужной реакции, покидает кухню и скрывается в комнате, которая временно является его жилищем. Намджун показывает большой палец Юнги и улыбается. Теперь тишина на кухне такая же уютная, как прошедшей ночью в трейлере. Мин моет посуду, когда Джун допивает вторую кружку кофе, а переодетые дети заходят в небольшое помещение. — Нам с детьми нужно съездить до супермаркета. Дом в вашем распоряжении, — Юнги обращается к сыщику, но всё своё внимание уделяет детям. Поправляет воротники их поло, заправляет свитера и подтягивает детские штаны.       Нам проводит своё время в трейлере, много курит и по кругу читает одни и те же документы. Материалы дела совсем скудные. Надежда, что Сокджин привезёт из участка больше, улетучивалась с каждой минутой. Дверь трейлера резко открылась и на пороге закашлялся помощник. — Боже, дали же тебе возможность… — Джин прячет нос в сгибе локтя и машет какими-то листами.       Они перемещаются в комнату помощника. Совсем крохотная, с односпальной кроватью, небольшим встроенным шкафом и зеркалом в пол. Сыщик оценил, что у помощника своя маленькая ванная, в то время как в трейлере — только раковина. Нам садится на пол, скрещивает ноги и принимается за изучение документов. Он слышит, как в дом возвращается Юнги с детьми. Детский топот разносится по всему дому. Сыщик едва улыбается, от этих звуков у него в душе разливается что-то непонятное и тёплое. Джин фыркает, он видит реакцию своего Намджуна на эту семью. Джин ревнует, хотя не имеет на это никакого права. Джин даже не может называть Джуна своим. Он не его, нет. — Почему во всех протоколах стоят обе ваши подписи? — сыщик заходит на кухню, обращаясь к Мину. Джун замечает, как Юнги убавляет газ и медленно поворачивается. — Ты мне не всё рассказал прошлой ночью, да? Мне нужно знать, потому что если действия полиции были против установленного порядка, мне будет легче заставить их помогать моему расследованию. — Садись, я сварю нам кофе, — Юнги заправляет кофеварку. Джун выполняет просьбу и ждёт. Спина хозяина дома заметно напряжена. Действия довольно резкие. Юнги нервничает. Видимо, это то, что очень сильно трогает душу мужчины. — Когда случился обвал, — Мин ставит чашки и садится рядом, — наши отцы погибли, как я уже рассказывал. Отец Хосока был одним из соучредителей, соответственно, отвечал всем своим имуществом. Трагическая ситуация унесла жизни не только наших отцов, но ещё десятка мужчин. У них были семьи, жёны и дети, престарелые родители. Суд приговорил Хосока, как наследника, к обязательным выплатам семьям погибших. Но даже продав всё оборудование, карьер, на котором была добыча… Этого не хватало. Тогда суд обратил дом к взысканию. Но несовершеннолетние дети не могли остаться без жилья, а мой дом на тот момент уже был заложен, поэтому мы не могли его продать. Я оформил на себя официальное опекунство над близнецами, так мы смогли продать дом Хоби и рассчитаться с семьями. — Поэтому расписывались вы оба, официальный и биологический отцы. — Да, — Мин поджимает губы. — Что ещё? — Не думаю, что это имеет дело к ситуации… — Юнги может и хотел бы сползти с вопроса, но понимал, что не получится. — Никогда не знаешь, что может помочь расследованию, — Намджун накрыл чужую руку своей и заглянул в расстроенные глаза. — Из-за того, что у меня опекунство, мы ещё можем жить в этом доме. Но я воспользовался всеми возможными рассрочками, чтобы отложить банковское взыскание. Согласно законам штата, нам предоставят государственное жилье. Где-то в пределах штата. Но я не представляю, как там жить с близнецами.       Тишина. Она не неуютная, она никакая. Они оба взрослых человека, они понимают серьёзность ситуации. Объективно оценивают реальность. — Зарплаты Хосока хватает на содержание близнецов и еду. Мой заработок полностью откладывался на погашение задолженности. Но Чонгуки важнее, чем дом. Пусть мы будем жить в государственном жилье, но все вместе. Понимаешь? Я не мог поступить иначе. Не мог.       Приближающийся детский голос заставляет Юнги выдернуть свою руку и спрятаться за приготовлением ужина. Намджун молча выходит. Он снова заходит в комнату помощника, собирает все документы и молча выходит из дома. Трейлер сейчас самое безопасное место для пошатнувшегося состояния сыщика. Слишком много эмоций в этом деле.       Джун отправляет несколько писем своему секретарю. Сортирует почту и вновь берётся за снимок. Фотография детской ладошки. Похититель, кем бы он ни был, явно с психическими отклонениями. Во-первых, за всё время не было требований выкупа. Не было угроз. Во-вторых, только по-настоящему психически нездоровые люди будут делать что-то, что понятно только им. Фото детской ладошки. Снято на поларойд. Письмо было подкинуто в почтовый ящик. Отсутствие почтовых марок — очень умный ход. Но все всегда ошибаются. Идеальных преступлений не бывает.       Джун аккуратно по швам вспарывает конверт и разворачивает его. Никаких явных отпечатков. Никаких биологических следов. Мотив не ясен. Причины тоже. Детский крик раздаётся на улице. Намджун выскакивает из трейлера в одной футболке. Возле почтового ящика, у самой дороги, стоит Чимин, прикрывая рот ладошкой, с большими испуганными глазами. В два или три больших шага, сыщик оказывается перед мальчишкой. Он присаживается на колени и обнимает ребёнка, сильно прижимает к себе и выдёргивает из детских ручек поларойд.       Юнги без труда отрывает ребенка от чужих плеч и относит в дом. Мин окидывает сыщика взглядом и просит одеться. Намджун игнорирует просьбу, зато помогает открыть дверь дома, а сам проходит на кухню. Он заваривает две кружки кофе, когда кофеварка неприятно пищит, Юнги выходит из детской. Мужчины молча покидают дом и скрываются в трейлере. — Чимини уснул, Тэтэ сейчас рядом с ним. Но, думаю, он тоже вырубится. Сказал, что незнакомый дяденька в чёрной маске и кепке молча дал фотографию. Она у тебя? Ты будешь допрашивать ребенка? — Я поговорю с Мини, но потом. Не думаю, что он сможет вспомнить что-то, но вдруг. Поларойд у меня.       Джун достает смятое фото из кармана штанов и протягивает Юнги. На фотографии детская ножка. Стопа. Грязная очень сильно. Фото засвечено, но можно разглядеть, что на щиколотке сомкнуты железные обручи наручников. Детская кожа явно травмирована, красные следы от крови и наливающийся синяк. Поларойд падает на пол, а Юнги опускает голову и плечи. Эти дети для него больше, чем дети лучшего друга. Видеть такую картину невероятно тяжело. Намджун прижимает к своей груди мужчину и гладит по спине и волосам. Футболка заметно намокает от беззвучных слёз. Как это показывать Хосоку, никто из них не знает. Юнги отстраняется и дрожащими руками пытается закурить. Сыщик отдает свою закуренную сигарету, а сам берёт новую. Его руки тоже дрожат, но не так сильно. — Прости, — совсем тихо, на грани слышимости. — Это эмоции. Они нормальны для людей. У меня возникло бы больше вопросов, если бы ты никак не отреагировал. Когда ты в следующий раз поедешь в супермаркет? — довольно внезапный вопрос. — Мы закупаемся каждые два дня. А что? — Мин не поворачивается. Он глубоко затягивается и медленно выдыхает. — Вы с Хосоком не обязаны кормить нас. Поэтому или давай я буду в равной степени скидываться на продукты, или оплачивать походы в магазин. — Это лишнее, — грубо. Юнги явно не так понял сыщика. — Это не подачка, — Намджун хватает за подбородок рядом сидящего мужчину и поворачивает его голову к себе. Старший заглядывает в глаза и четко проговаривает, — это не жалость, не подачка. — Повторяет ещё раз, пытается донести свою мысль. — Я не позволю себе сидеть у вас на шее. Если я могу помочь, я помогу.       Глаза в глаза. Намджун сверкает своими чёрными глазами. Они не отводят взгляда. Хватка становится мягче, Джун укладывает ладонь на светлую щёку. Сейчас не время и не место. Это не тот момент для нежности и романтики. Они знакомы второй день. Но Намджун впервые кого-то хочет трогать. Юнги прикрывает глаза. Дверь трейлера громко хлопает. Мужчины отскакивают друг от друга. Юнги спешит покинуть трейлер, но у самой двери Джун хватает чужое запястье и прижимает мужчину к своей шее. В ответ его сразу же обнимают, окольцовывая талию. Мин шумно дышит, вдыхая мужской мускусный запах. — Давай сначала найдем Чонгуки, — Джун улыбается и приглаживает чужие волосы, — а потом разберёмся с остальным, хорошо? — Юнги кивает в ответ. Им не нужно объяснять друг другу, с чем «с остальным».

***

— Ты договорился о встрече с начальником участка и детективом? — Намджун заходит в комнату помощника, но останавливается в дверях. — Да, — Джин не поднимает головы. Он не хочет показывать своих слёз, — они ждут тебя послезавтра в три. — Хорошо, — Намджун почти вышел, прежде чем ему в спину прилетело: «Я вас видел». — Что ты видел? — сыщик закрывает дверь и облакачивается на неё. — В трейлере, — поднимает на начальника глаза, красные от слёз, щёки мокрые, — ты не должен смешивать личное и рабочее. — Да что ты говоришь? — Нам складывает руки на груди и смотрит с нескрываемой злостью, — я ещё раз спрошу: что конкретно ты видел? — Ты обнимал его. Твоя рука на его щеке, — совсем тихо. — И ты сделал какие-то свои выводы, да? — Джун злится. Не потому, что их кто-то видел, это не проблема. А потому, что сейчас приходится оправдываться, хотя он не должен, — я множество раз говорил тебе не делать поспешных выводов. Хотя знаешь, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ещё одна такая сцена, и ты вылетишь с работы, как пробка от шампанского, — сыщик выходит из комнаты, чуть хлопнув дверью.       Из дверей детской комнаты в коридор выходит уставший Хосок. Джун кивком головы зовёт его поговорить на кухню, где их ждет Юнги. Втроём за чашками кофе и хосоковского чая рассаживаются за столом. — Чимини что-то рассказал тебе? — Высокий дяденька в чёрной маске. Молча подошел к Мини, пока тот вытаскивал почту из ящика. Сунул в руки снимок и всё. Чимин не видел, куда он ушёл. Естественно ребенок сразу посмотрел, что ему дали, даже слова сказать не успел. Говорит, что после этого дяди он сразу обнимал Вас. — Я вышел из-за детского крика, Джун уже сидел на коленях и держал Мини, — вставляет Юнги. — Спасибо, — Хосок устало выдыхает. — У каждого из близнецов есть эта родинка на пятке. Нет никаких сомнений, что это ножка Гуки. — Конверт действительно с севера Аляски. Слишком явные отличительные черты. Не бывает идеальных преступлений, — любимая присказка сыщика. — После разговора с местной полицией у меня будет больше возможностей для действий. Скорее всего мне придется съездить в северную часть штата. — Раз в неделю, в воскресенье, парни возят туда лес. Я могу договориться, в одну сторону уедешь точно.       Ещё какое-то время все трое обсуждают детали. Намджун делится своими мыслями, а Юнги с Хосоком рассказывают всё больше деталей жизни. Более подробно рассказывают про трагедию в карьере. Намджун устал. Он хочет спать, а ещё больше хочет помыться.

***

— Ты что..? — Хосок по-доброму улыбается другу и садится рядом на кровать. — В трейлере нет душа. Тот, что в коридоре, используют дети и ты. Я предложил ему помыться в душе своей комнаты. — У Сокджина тоже свой душ. — Да, я сказал, но он всё равно выбрал мой. Как думаешь, он уже закончил и я могу вернуться в комнату? — Мин Юнги, — Хосок внимательно смотрит другу в глаза, — ты ничего не хочешь мне рассказать?       Юнги отводит взгляд, его щёки предательски краснеют. Мужчина поджимает губы и отрицательно качает головой. — Помнишь, — Хосок ложится спиной на кровать и прикрывает глаза, купаясь в приятных воспоминаниях, — когда Лили появилась в моей жизни. Ты тогда сказал очень интересную вещь, которую я сейчас хочу сказать тебе: не отказывайся от своего счастья. Юнги, пожалуйста, когда мы разрешим все эти проблемы, не отказывайся от своего счастья. — Я не брошу тебя с детьми. — Вот уж нет, мой дорогой друг, — Хо садится и хлопает по чужой спине, — мы обещали друг другу, помнишь?       Юнги резко встает и выходит. Его щёки пылают. Конечно, он помнит это их подростковое обещание. Но сейчас всё по-другому. Это взрослая жизнь, в ней не место детским размышлениям и обещаниям. В собственных смущающих мыслях, Юнги заходит к себе в комнату, как раз в тот момент, когда из ванной выходит Намджун. Ким в пижамных штанах, с полотенцам на плечах. По мужской груди скатываются редкие мокрые дорожки. Юнги заметно пялится и шумно сглатывает. Джун лишь улыбается и выходит. В момент, когда старший проходит мимо Мина, Юнги почти сносит жаром чужого тела. Дверь хлопает, и хозяин дома прячется в своей ванной. Это был длинный и тяжёлый день. Он не спал больше суток. Ванная ещё хранит тепло чужого человека. Приятно.       Намджун засыпает со смущающими мыслями в голове. Это всё странно и дико для него. Но он не отказывает себе в чувствах и ощущениях. Впервые он хочет ощущать чуть больше, чем ничего.       Второй завтрак в этом доме. Джун неизменно с кофе. Дети с кашей и тостами. Юнги о чем-то тихо говорит с мальчишками, те в ответ забавно хмурятся. Чимини выглядит невыспавшимся, тёмные круги под детскими глазами — не самая лучшая вещь. Джин заходит и устало садится за стол. Мужчина оглядывает всех сидящих и встаёт к кофемашине. Также молча возвращается. Неуютно. — Что это? — Сокджин смотрит на листок, который ему молча протянул сыщик. Намджун поднимает свой тяжёлый взгляд, отвечая, — я тебе секретарь, что ли? Почему должен бегать за этой канцелярией? — А ты видишь здесь Карину? — старший язвит. — Пока настоящий секретарь занимается твоими обязанностями во Флориде, ты здесь, чтобы помогать мне. А не пререкаться.       Джин залпом допивает кофе, комкает в кулаке лист и выходит из-за стола. Дети сидят с опущенными головами. Намджуну не хочется, чтобы они видели эту его сторону. Кажется, он их пугает. Надо исправить. — Я мог бы съездить, — Юнги вытирает детям губы и щёки от джема с тостов. — Это его работа, Юнги, — Джун откидывается на спинку стула. — Сегодня у тебя занятия с мальчиками. Не стоит менять свой привычный ритм жизни и работы из-за нас. Мин пожимает плечами. Сыщик наблюдает за тем, как хозяин дома моет посуду, убирает всё со стола и что-то бурчит себе под нос. Может быть, совсем немного, но Нам залипает на чужую спину, но никто об этом вслух не говорит. Закончив свои дела, Юнги действительно уходит в кабинет с мальчиками, а Джун запирается в трейлере с ещё одной чашкой кофе.       Сокджин возвращается злым. На обратном пути он попал в метель, таксист зарядил не с местного тройную цену. Помощник отдаёт всё купленное сыщику и обещает зайти после горячего душа. Намджун крепит на свободную стену трейлера пробковую доску, располагает на ней все важные записи и поларойды. Садится напротив и думает. Нет мотива. Нет хоть какого-нибудь подозреваемого. Нет письменного разрешения полиции на ведение частной детективной деятельности. Нет ничего, за что можно было бы ухватиться. Как раз, когда мысль о деле переросла в мысль о том, что нужно как-то помочь Хосоку с Юнги оплачивать счета за воду и свет, чеки на продукты… Новое электронное письмо.       Карина не просто секретарь. Карина настоящая находка. Когда с Сокджином всё же придётся попрощаться, Карина с легкостью его заменит. Миниатюрная девушка, с черным поясом по тхеквандо. С техникой общается так, что она, техника, к ней на «Вы». Взломать любую базу данных для неё не больше, чем интересная задачка, на решение, которой нужно от получаса. Вот и сейчас, секретарь прислала слитую базу данных всех дел за последний десяток лет местного отдела полиции.       Намджун не ходит на встречу в участок неподготовленный. Получить ордер на проведение частного расследования можно или через судью, но это около месяца ожидания, или через подпись начальника отдела полиции. Зачастую, Намджуну удаётся получить ордер без суда. Сыщик скачивает из базы полное дело Чонгука, а также дело, связанное с трагедией двухлетней давности.       Единственная мысль, которая не даёт покоя сыщику, что похититель как-то связан с отцом Хосока. Пока это единственная возможная зацепка. Джин действительно возвращается. С красными щеками, после горячего душа, и мокрыми волосами. Намджун даёт на вычитку дело Чонгука, а сам принимается за изучение трагедии на карьере. Время уже ближе к ночи, мужчины потратили весь день на составление плана проведения переговоров с начальником полиции. Когда Хосок заглянул, чтобы позвать к ужину… — Джин, иди, — Нам махнул рукой. — Хосок, можно с тобой поговорить наедине? — Чон-старший кивает и заходит в трейлер. Помощник скептически оглядывает этих двоих и выходит на улицу. — Что-то случилось? — Хо садится рядом и устремляет свой взгляд на доску напротив. — Вау, я думал, такое только в фильмах бывает. — Ну, фильмы тоже снимают на основе чего-то, — Джун улыбается. — У меня к тебе немного личный вопрос, можно? Это не совсем касается расследования, — кивок согласия заставляет Нама продолжить. Давно он не испытывал волнения, — Насколько серьёзные у вас финансовые трудности? — Эм…? — Это не подачки или что-то такое. Я понимаю, что ещё два взрослых мужика в доме это большие затраты. Траты на продукты, на воду и электричество. Юнги не примет помощи, так? — Ох, — Хосок улыбается, понимая, — деньгами он не возьмет. Но если ты хочешь, можешь перечислять сумму по чекам и квитанциям на нашу карту. Я могу отправить реквизиты. Юнги, он… Как бы сказать? Он считает, что его деньги — только те, которые он зарабатывает. Когда вся эта ситуация с опекунством на нас свалилась, мы долго не могли договориться. А ведь мы уже тридцать с лишним лет бок о бок. В итоге сошлись на том, что детское пособие за опекунство копится детям на дальнейшее обучение в колледже. Я со своей зарплаты оплачиваю коммунальные платежи и продукты. Всё, что зарабатывает Юнги, идёт на погашение задолженности перед банком.       Намджун прикрывает глаза. Он знал, что легко договориться по деньгам с хозяином дома он не сможет. Для сыщика выкупить дом у банка — пшик. Эта сотня тысяч долларов никак не повлияет на его финансовое состояние. — Карта, с которой покупаются продукты и всё такое, у Юнги, но реквизиты я тебе отправлю на почту, — Хосок встаёт. — Пошли кушать, пока хозяин дома сам не пришёл, — на подходе к дому, Хо останавливается. — Юн действительно отличный переводчик. Будь у него чуть больше работы… — Я понял, — Джун хлопает мужчину по плечу и они заходят в дом.

***

      Намджун буквально вихрем врывается в трейлер. Дверь хлопает так сильно, что доска на стене стремится упасть. Джун злой. Его довели до ручки. Ещё ни одна тварь за всю его деятельность не вела себя так. Именно поэтому он частный сыщик, а не государственный. Именно поэтому он не штатный детектив, а наёмный. Потому что система гнилая, протухшая. Намджун ненавидит это.       Дверь со скрипом открывается как раз в тот момент, когда сыщик с психу сметает всё со своего стола на пол. Он редко позволяет себе что-то подобное. Но на дворе середина ноября. У них нет времени. — Уйди, Джин, — рычит Нам не поворачиваясь.       Однако вопреки его словам, на широкие плечи сыщика ложатся грубые мужские ладони. Ким резко разворачивается и в мгновение тонет в ярких зелёных глазах напротив. Юнги едва сжимает чужие плечи. Это легкая сила, он смотрит внимательно, с явным волнением. — Как всё прошло? — Здравствуйте! — Джун заходит в кабинет начальника отдела, где уже сидит детектив. — Что Вас привело в наши края? — мужчины пожимают друг другу руки. — Со мной связался Мин Юнги, опекун Чон Чонгука. Мальчик пропал, моя специальность — поиск людей, — голос ровный, всё как всегда.       Переговоры пошли не по сценарию ровно в этот момент. Сотрудники правоохранительных органов отказывались идти на встречу. Совершенно. — Ким Намджун, — взрослый мужчина, который является начальником отделения, устало снял очки, — поймите меня правильно. В начале следующего года я выйду на пенсию. Мне не нужны лишние проблемы и волокита. Дело Чон Чонгука закрыто согласно всем правилам. Очень жаль, но это Аляска. Никаких зацепок, чтобы продолжать поиски, у нас нет. Его, может, медведи разорвали, мы никогда этого не узнаем. Я не подпишу Вам ордер. — Значит, я ещё какое-то время побуду в гостях семейства Чон, — внутри Намджуна кипит кровь, но внешне он максимально спокоен. — Дождусь, пока судья выпишет мне ордер. Спасибо за уделённое время. — Мы не будем Вам мешать, если вдруг Вы захотите подружиться с кем-то из людей. Ну, знаете, — детектив, что занимался делом Гуки, пожимает плечами, — пока у Вас нет официальной бумаги, допрашивать Вы их не можете. Но наши парни не будут мешать Вам общаться с людьми. — Спасибо, — Нам практически плюется ядом и покидает полицейский участок. — Я ещё как приехал, отправил запрос местному судье. Но это всё равно месяц. Месяц, который я не смогу допрашивать людей, не смогу использовать своё имя и статус, чтобы, как можно скорее найти Чонгука, — Джун откидывает голову назад и бьётся затылком о стену. Мужчина медленно оседает на пол. Неважно, что холодно. — Ты сделал всё, что смог, — тихо парирует Юнги на весь рассказ, — мы живем надеждой, что Гуки жив, — он присаживается рядом, аккуратным касанием за подбородок возвращает взгляд на себя. — Ты всё равно наша единственная надежда. Пожалуйста…

***

      Следующие три недели похожи одна на другую. Утром завтрак из кофе и тостов, потом мозговой штурм с самим собой и знакомство с местными жителями. На удивление, люди оказались гораздо лояльнее, чем сотрудники полиции. Многие переживали за маленького Гуки и с удовольствием отвечали на вопросы в виде «светской» беседы.       Намджуну удалось найти хоть какой-то способ помогать семейству Чон и Юнги. Дети с удовольствием проводили время с сыщиком, пока Юнги работал. Джун нашёл подход к мальчикам, и теперь Тэхён умело каждый раз утаскивал чек из магазина и отдавал Наму. Юнги, конечно, всё видел и понимал, но ничего не мог с этим сделать. Мин всё больше времени проводил за переводами. Возможно, Джун попросил Карину дать рекомендации в их кругу лиц. Заказы стали серьёзнее и с бо́льшей оплатой. Хосок стал вечерами пропадать в баре Мэри. Эти двое, кажется, практически перешли от стадии флирта к более активным действиям. Джин большую часть времени проводил в комнате, разбирая бумажную волокиту прошлых лет, занимался работой секретаря. Сыщик не допускал его к работе с делом. — Хорошо, — спокойно соглашается Намджун, незадолго до рождества подписывая заявление. — Ты даже ничего не скажешь? — Сокджин садится рядом. — Я научил тебя всему, чему мог. Я рад, что ты понимаешь важность саморазвития и тот факт, что наши пути расходятся. — Я съеду из дома во Флориде после нового года, хорошо? К твоему возращению точно.       Сокджин покидает трейлер, а Намджун облегчённо выдыхает. Не надо говорить, что ему не хватало сил уволить своего помощника. Ким-старший любит, когда люди сами доходят до нужного решения. Их совместная работа могла закончиться ещё тогда, чуть больше месяца назад, в последний вечер в Вашингтоне. Джун мог выгнать помощника с работы, когда тот устроил сцену ревности в первые дни на Аляске. Но они расходятся мирно, на сколько это возможно. — Дядя Джун, а почему Ваш помощник уезжает? — Чимини сидит на коленях сыщика и ждёт, когда брат освободит ванную комнату. Совместный вечер перед купанием у них стал некой традицией. — Потому что мы больше вместе не работаем. Сокджин сам так решил, — сыщик общается с детьми на равных. Он честно отвечает на их вопросы и объективно объясняет свои просьбы. Так было и с чеками из продуктовых. Намджун объяснил, почему и зачем он просит об этом. Дети знают ценность деньгам и для них разумно, когда один взрослый помогает другим взрослым, потому что пользуется этими ресурсами. Чем больше Намджун проводил времени с детьми, тем больше его сердце открывалось. — Хоби, Мэри придет к нам на рождественский ужин? — Юнги тоже взял за правило проводить вечернее время в комнате друга из-за того, что Джун принимает душ в его комнате. — Ох, — Чон-старший садится рядом с другом, — думаешь, дети не будут против? — У них взаимная любовь, это же видно, пора бы начать двигаться в нужном направлении, — Мин расслаблен, он хочет счастья своему другу. Мэри — девушка с непростой судьбой. Им двоим давно пора было сойтись, столько лет ходят вокруг да около. — Вы тоже не шевелитесь, — подначивает друг. — Эй, — Юнги покрывается красным, — думаешь, он переедет в дом, когда Джин уедет? — Ты бы очень этого хотел, да? — Хо улыбается. Беседа сходит на нет, когда дверь комнаты напротив хлопает, оповещая, что душевая освободилась и Юнги может вернуться к себе.       Через два дня, пятнадцатого декабря, когда Ким Сокджин утром покидает дом, Аляску и жизнь Намджуна… Сыщик получает долгожданное письмо от судьи. Ему выдали ордер на проведение частной детективной деятельности на всей территории штата Аляска. — Дядя Джун, а можно тебе доверить секрет? — Чимини ловит мужчину около двери в комнату Юнги.       Намджун собирался зайти и согласовать дальнейшие действия, поделиться планами. Но согласно кивнул и зашёл за мальчиком в детскую. Он ещё здесь не был. Три односпальные кровати располагались зонировано. Кровать у окна заметно давно пустовала. Сердце сыщика сжалось, но маленькая ручка, которая настойчиво тянула к столу, не давала отвлекаться. — Я этого не помню, но мне часто снится сон, — начинает мальчик, — Тэтэ давно говорит мне рассказать отцу, но я так боюсь, — пятилетка рассказывает со всеми возможными эмоциями. — Но, мне кажется, тебе можно доверять секретики. Ты же ищешь моего братика. Вот, — протягивает детский рисунок. Конечно, ничего сверхъестественного для мальчика пяти лет.       На листе изображен человеческий глаз. Это можно понять по ресницам и своеобразному зрачку. Линией изображен нос. Довольно детально для мальчика пяти лет. Но есть деталь, от которой по телу Намджуна пробегают огромные мурашки. Он присаживается на корточки, одной рукой держит рисунок, другой обнимает мальчика за спину. — Чимини, тебе снится дяденька с большим шрамом на глазу? — глаза мальчишки широко распахиваются в удивлении. — Да, это очень страшный сон. Я даже плакал сначала, и Тэтэ приходилось спать со мной. А потом он сказал, что я должен нарисовать свой страх и порвать. Я порвал листов двадцать, но сон не исчез. А вчера ночью, после того как ушёл отец, мы разговаривали с Тэшей. И подумали, что, может быть, у меня во снах появляется этот дяденька, потому что он хочет украсть ещё и меня. Мы подумали, а вдруг Гуки он тоже снился, но братик нам не рассказывал.       Намджун улыбается наивности детских рассуждений, но просит забрать себе рисунок. Обещает сохранить этот секрет и просит не переживать очень сильно. Обещает, что пока он здесь, никого больше не украдут. Давать детям ложные обещания — заведомо плохая идея. После отбоя, когда Хосок возвращается со свидания с Мэри, а Юнги уже уложил детей, все трое собираются в трейлере. Намджун никогда не посвящал клиентов в текущие дела расследования, но этот случай — исключение. Он подробно объясняет свои мысли и домыслы, поясняет причинно-следственную связь и подводит к выводу.       Когда произошел обвал стены в карьере, была ночь. Пострадало гораздо меньше людей, чем если бы это случилось днём. Вопрос о том, почему все последствия повесили на отца Хосока, терзал очень долго, ведь тот был соучеридителем. Благодаря Карине, был получен документ, в котором вторым соучередителем являлся некий Марк. Только вот степень ответственности была разная. Отец Хосока занимался добычей, а Марк продажей. Поэтому когда был суд, второй соучередитель вышел сухим из воды, потеряв только деньги. Очень много денег. Особенно, когда с аукциона был продан и карьер, и техника, и всё остальное. — Этот Марк, он потерял очень много денег, особенно после того, как вы продали карьер другому покупателю… — Но мы даже не знали кто покупатель, — Хосок падает головой на стол и мычит. — В любом случае, эти доказательства косвенные. Полиция даже смотреть не будет их. И мы не знаем адрес проживания. Север Аляски настолько большой, что расстояние между домами там сотни миль, — продолжает рассуждать вслух Намджун. — После того, как я получил ордер, во все сетевые магазины штата и частные магазины севера было отправлено официальное письмо. Если Чонгуки жив, то этому Марку нужно было одеть ребенка. Здесь температура опускает до двадцати ниже нуля, там — в два раза больше. — Боже… — Хосок не поднимает головы. — Нам остается только ждать. Все совершают ошибки. Если он хоть где-то рассчитается картой, Карина засечет это быстрее, чем кассир этого магазина. Давайте не терять веру. И ещё, где раньше жил Марк? — В конце улицы, — Юнги гладит друга по спине, — в день суда все говорили о том, что он уезжает в аэропорт. Люди вокруг любят всё обсуждать, но нас тогда волновали совершенно другие вещи, понимаешь? — Я поговорил со всеми семьями пострадавших. Кто-то живет в том доме, не знаете? — Мэри говорила, что он пустует. Мальчики, которым она иногда продаёт пиво, как-то болтали о том, что они тайком пробираются туда и «тусуются», — Хосок поднимает заплаканный взгляд на сыщика.       Они расходятся по комнатам. Из-за низкой температуры и отсутствия необходимости топить трейлер, Джун действительно с удовольствием занимает свободную комнату. Она теплее, тут есть собственный душ и Юнги за стенкой. Последнее почему-то очень греет душу. Сон не идет. Все эти мысли заставляют Намджуна выйти на кухню. Лучший способ уснуть — свежий кофе. Проснуться, кстати тоже. Вообще кофе — лучшее для жизни. — Не спится? — Джун чуть вздрагивает, когда на кухню медленно заходит Юнги. — Плесни мне тоже. Кажется, я не усну сегодня. — Сигаретку? — кивок в согласие.       Они накидывают куртки на пижамы и выходят на порог. Зима уже давно вступила в свои права. Табачный дым окутывает двух мужчин. Им сейчас не нужны слова, но они нужны друг другу. Намджун накрывает своей ладонью острую мужскую коленку и это кажется таким правильным. Юнги улыбается, опустив голову. Приятно.

***

      Утром перед самым рождеством дом наполняется детским смехом и радостью. Мальчишки бегают с гирляндами и заставляют Джуна вешать их под потолок: «Ну ты же высокий!». Не сильно выше, чем Юнги. Просто последний колдует на кухне, а Хосок поехал в магазин и за Мэри. — Дядя Джуни, ты зачем меня сюда посадил? — Чимини сидит на шкафу и болтает ножками, Тэтэ смотрит с весельем и ещё успевает убегать от нерасторопного взрослого. — Большой ошибкой было прятаться в ногах Юнги, — Нам хватается рукой за мужское бедро и вытаскивает мальчишку, мазнув мальцами слишком высоко над коленкой. — Чимини, я теперь тоже не мешаюсь, — наигранно вздыхает Тэша, посаженный на другой шкаф.       Дети продолжают вздыхать, пока Юнги фотографирует мелких. Сердце Мина сжимается от осознания, что это рождество они встретят не в полном составе. Под общий смех и шум Намджун не сразу замечает, как звонит его телефон. — Карина, — он выходит в одной кофте на крыльцо, прикрывая за собой дверь. — Понял. Спасибо тебе, возможно ты сейчас спасла одну маленькую жизнь, — Джун завершает звонок, с силой сжимает телефон и истерично улыбается в серое небо. — Джун? — Юнги накидывает на широкие плечи сыщика куртку и заглядывает в глаза. — Уткиагвик, — только и говорит Нам, — если выехать сейчас, за сколько я смогу туда добраться? — К утру, возможно. Но, если на самолёте, то до темна успеешь. — Сможешь организовать мне полёт туда? Неважно сколько стоит, как можно скорее, я пока соберу необходимые вещи.       Джун бросается в трейлер, собирает некоторые бумаги в рюкзак и документы. В комнате переодевается во всё самое теплое. С собой берет кредитку и наличные. Юнги заходит в комнату и сообщает, что брат Мэри сможет совершить этот полёт и даже забрать обратно по звонку. — Дядя Джуни, ты поехал за братиком? — Тэша несмело заходит в комнату к сыщику, в коридоре замирает Хосок. Его ребенок... Спрашивает такое. — Тэхёни, — Джун присаживается перед пятилеткой на корточки, — я точно знаю в каком городе сейчас Чонгуки. И если у меня получится, то обратно я вернусь вместе с ним. Обещай мне, что ты с Мини не дашь своему папочке грустить в это рождество, хорошо? — Хорошо, — мальчик шмыгает носом, опуская голову, Джун обнимает ребенка и в свое плечо слышит тихое: — пожалуйста, вернись вместе с Гуки.       Когда Намджун выходит из дома, Юнги догоняет его около почтового ящика. Они смотрят друг на друга. Серьёзно. Ни один не отводит взгляда. Нам не хочет лишать Мина рождества. Юнги не может отпустить на север Джуна одного. — Идите уже, — Мэри подходит к дому, — поймите друг друга и смиритесь с этим. У вас будет пару часов в полёте, чтобы всё обсудить.       Обсудить в самолете не получилось. Просто потому что, там было настолько шумно, что собственные мысли улетучивались. Зато Джун искренне любовался снежными просторами под собой. Аляска невероятная. Ближе к посадке начала собираться буря, они проводили брата Мэри и обещали позвонить позже. — Кофе и поговорим, — Намджун взял Юнги за руку и повёл к ближайшей вывеске кафе этого маленького аэропорта Уткиагвика. — Я не мог отпустить тебя одного, — смело признаётся Юнги. Он не стесняется своей жизни, ориентации и чувств. Намджун ему дорог, интересен, симпатичен. И это слабо сказано. — Сейчас мы арендуем машину, заедем в город. Найдем какой-нибудь хостел или мотель и снимем его на моё имя. После чего наведаемся в тот магазин, где Марк покупал детские вещи и сладости. Что? Карина может всё и ещё немного, — закатывает глаза и продолжает. — Ты останешься в машине, я поговорю с сотрудниками магазина. Дальше по обстоятельствам. Но, Юнги, — Нам накрывает чужую руку своей, — пойми, что когда я добуду адрес, ты не сможешь пойти со мной. Реакция Чонгуки может быть непредсказуемой, а как отреагирует Марк — одному богу известно. — Да, — кивает Юнги и переплетает пальцы с Джуном, — а когда мы вернемся все втроём домой… — Мы поговорим и об этом, — заканчивает Намджун, крепче сжимая замок из пальцев.       Они чётко следуют плану. Заселяются в какой-то мотель, буквально ближайший. Переодеваются и направляются в супермаркет. У сыщика на языке вертится вопрос: почему Марк впервые за столько времени использовал кредитку? Или он их ждёт, или случилось что-то другое. Случилось самое банальное.

Уважаемые покупатели!

В канун рождества наш магазин принимает только безналичную оплату! Просим приготовить ваши кредитки заранее во избежание задержки на кассе!

Спасибо, за понимание!

— А вот и причина прокола, — Джун придерживает Юнги дверь и указывает на объявление, — поэтому я всегда говорю, что никогда не бывает идеальных преступлений.       Они заходят в магазин, покупают пару тёплых вещей для себя и несколько детских. Юнги возвращается с покупками в арендованную машину, а Намджун направляется к посту охраны. — Добрый день, — Нам обращается к сотруднику охраны в магазине, — меня зовут Ким Намджун, я являюсь частным детективом. У меня есть ордер на проведение следственных действий на территории всего штата, могу я поговорить с главой охраны?       Отработанная схема. Представиться, показать документы, объяснить причину. И вуаля, Намджун отсматривает видео камеры. Мужчина в черной куртке, покупает детский свитер и штанишки, мешок конфет. Платит картой, постоянно оборачиваясь по сторонам. На лице маска и черная кепка. Если приглядеться можно увидеть, как вертикально через правый глаз проходит белый шрам. Выходит из магазина, под камерой сильнее натягивает кепку и садится в старый минивен. Номера заклеены скотчем, видно плохо, но видно. Джун скидывает запись Карине и просит как можно скорее пробить номер машины. Юнги встречает сыщика вопросительным взглядом. — Поехали в мотель. Надо поесть. Теперь ждём ответа от Карины. — А разве полиция не должна..? — Доказательств нет, улик нет. Карина всё равно найдёт быстрее, чем сотрудники полиции в канун рождества. Плюс у нас только косвенные показания Чимини, что ему снится дяденька со шрамом на глазу, и покупка детских вещей. Поэтому я не работаю на государство. Это гнилая система, из-за которой гибнут люди.       Намджун заметно успокаивается, когда на его бедро ложится ладонь Юнги. Это поддержка. Возможно, сочувствие или сопереживание. Но чувствовать его тепло необъяснимо приятно. номер мотеля они заходят в тишине. Юнги отдельно ставит пакеты с детскими вещами. Перебирает свои и скрывается в ванной. Намджун долго буравит дверь взглядом. Сейчас точно не время. Не место. Но мысли словно рой мух заполняют голову, вытесняя все разумные и оставляя только желание. Сыщик отмахивается от мыслей руками, и в этот момент дверь открывается.       Из ванной валит пар от горячей воды. Юнги выходит в одном полотенце на бедрах. Его белая кожа блестит от капель. Светлые отросшие волосы едва завиваются. Намджун сглатывает. Намджун легко и достаточно давно, для срока в месяц с небольшим, принял тот факт, что этот человек ему не просто интересен. Он хочет Юнги. Не только физически. Хочет себе. В жизнь. — Если захочешь, можешь меня ударить, — говорит Нам и встает со своей кровати. Он медленно подходит к мужчине и внимательно смотрит на практически голое тело перед собой.       Мин не прикрывается, он вообще не шевелится. Кончики его пальцев покалывают от предвкушения и желания. В голове какой-то белый шум, а глаза предательски норовят закрыться. От чужой тёплой руки на щеке, веки окончательно проигрывают в битве. Намджун касается лица. По мнению одного Намджуна, Юнги создан, чтробы его ласкать и гладить, любить каждый миллиметр светлой кожи. От отзывчивости на элементарную ласку хочется волком выть. Ну, или в губы впиться поцелуем. Намджун внимательно следит за тем, как грудная клетка медленно поднимается и опускается, как кончик розового языка проходится по губам. Они больше месяца не сдвигались дальше лёгкого флирта. Джун видит, что желание взаимное.       Кажется, нет ничего правильнее — целовать нужного человека. Аккуратно, почти целомудренно, ровно до момента, когда Нам почувстввал усмешку в свои губы. В тишине номера разносится тупой звук удара. Это Юнги впечатали в стену. Мин обнимает за шею и к себе ближе прижимает. Сам первый углубляет поцелуй и кусает. Он так давно и так сильно этого хотел. Сыщик по чужому телу руками гуляет, под полотенце пробирается и белые бёдра гладит. Своим возбуждением вжимает сильнее в стену, коленом ноги раздвигает.       Когда полотенце падает на пол, Намджун падает на колени. Носом ведёт по гладкой коже бедра. Языком проходится по мошонке и, прикрывая глаза, добирается до главного. Юнги стонет. Громко. Протяжно. Чуть с хрипоцой из-за прокуренных лёгких. Ему хочется удержаться за стену, колени подгибаются от удовольствия. Если бы не большая чужая рука на груди, которая прижимает к стене, сполз бы Мин по ней, как слизняк.       Кровать встречает скрипом. Юнги целует чужие губы с собственным вкусом. Он уже кончил, но член и не думает становиться мягче. Он чуть дрожащими руками освобождает Нама от одежды, пока тот роется в прикроватной тумбочке в поисках хоть какого-нибудь лубриканта или его замены. В итоге в косметичке Юнги находится жирный крем. Подойдёт. — У меня секса не было больше трёх лет, — шепчет Юнги. — Я проверялся полгода назад. — Намджун когда-нибудь потом расскажет эту историю «изнасилования» собственным помощником.       Возможно, этот секс немного отчаянный. Их чувства развивались медленно, но зрели быстро. Эта взаимная симпатия и притяжение не давали спать Намджуну ночами. И виде Хосока выносило мозг Юнги. Но они взаимно не могли позволить случиться чему-то большему. Пока не было решено дело с Чонгуки. Сейчас тоже ничего не решено, но катализатор напряжения сорвало. Рваные вздохи и тихий скулёж. Разодранная спина Намджуна и синяки на бёдрах Юнги. Глубоко после полуночи, когда луна освещала два обнажённых тела на кровати, что спали в обнимку. Телефон сыщика загорелся от входящего сообщения. Карина сделала невозможное и сильно противозаконное. Она смогла достать адрес Марка.       Намджун открыл глаза и сразу же закрыл их обратно. Хочется навсегда запомнить этот момент, даже несмотря на то, что он всё равно его не забудет. Обнимать Юнги поперёк груди так правильно. Джун сильнее к себе прижимает и носом в светлые волосы закапывается. Он хочет просыпаться так каждое утро. — Раздавишь, — тихий голос, Намджун слышит, как это сказано с улыбкой. — Утро, — Юнги разворачивается в объятиях и клюёт в кончик носа. — Утро, — Ким запускает руку в чужие волосы и целует. — Хочу просыпаться так каждое утро, — озвучивает свои мысли. — Как ты себя чувствуешь? — Ты хорошо обо мне позаботился, — посмеивается Мин. — У тебя телефон там мигает.       В следующий десяток минут, мужчины быстро собираются, одеваются и выходят. Намджун сначала просит заехать в местный участок полиции. Дежурный в участке соображает туго. Ким рычит на парнишку, ему некогда размусоливать всё по кругу. Если похищенный ребёнок по адресу, им нужна будет срочная помощь полиции. Юнги заметно нервничает за рулем. Они уже выехали за пределы городка и несутся по снежной трассе. На удивление, сегодня светлый день. Небо чистое, ничего не предвещает бури. Но это север, тут погода может измениться за полчаса. Сыщик гладит чужое бедро. Он знает, что это не особо помогает. Но сейчас нужно сохранять холодное сердце и горячую голову. — Подъедешь к дому, я выйду, а ты припаркуйся так, чтобы лица не было видно. Марк наверняка может узнать тебя, я не хочу рисковать. Представлю тебя своим водителем, это мелочь легенды, но никогда не знаешь, что может случиться. Внимательно следи за телефоном. Если я сделаю быстрый дозвон, сразу же вызывай полицию. Звони в участок, скажи, что хочешь сделать анонимное заявление. Доходчиво объясни, что по такому-то адресу держат похищенного ребенка. Не говори имени, ни своего, ни Гуки. На анонимное обращение они не могут не отреагировать. Чонгук говорит или хоть как-то понимает какой-нибудь язык, кроме английского? — Корейский. Гук свободно владеет корейским, — Юнги медленно подъезжает к дому и останавливается, — верни его, — просит Мин и зажмуривает слёзы. — Верну, — Намджун берёт свой портфель, большим пальцем стирает солёную дорожку с белой щеки и выходит из машины.       Обычно сыщик находит людей, собирает доказательства и передает всё полиции. Он никогда не занимался последней частью самостоятельно. Надежда, что еженедельные уроки вольной борьбы ему не пригодятся… Тает. В тот самый момент, когда хозяин дома палит вверх из ружья. — Стой! — Джун поднимает вверх руки. — Я без оружия. Хочу просто поговорить. — Кто ты, мать твою? — входные двери открываются и появляется седой мужик, в тряпках, именуемых одеждой, и с ружьём на плече. — Меня зовут Ким Намджун, меня наняли семьи пострадавших при обвале в карьере. Люди считают, что суд был слишком мягок с Хосоком. Насколько мне известно, ты не получили ни цента. Сможешь дать показания, чтобы я мог засудить этого паршивца? — И я должен тебе верить? Как ты нашёл меня? — Я все объясню и покажу документы. Только не стреляй. — Пошли, — хозяин дома разворачивается и заходит. Намджун выдыхает, не оборачивается назад. Молча заходит в дом. — 당신을 위해 왔어요 (я пришел за тобой), — не сильно громко, но достаточно, чтобы все «жители» этого дома услышали. — Чё ты щас сказал? — агрится Марк, поворачиваясь. — Миленько, говорю, — врёт Намджун, — извини, привычка. Я только месяц назад вернулся из Сеула. — На английском базарь, а то мозги вышибу, — Марк направляет ружьё, но сразу опускает. — Садись на диван. Сумку свою на стол. Руки на колени. — Вот, — Джун делает всё, как было сказано. Сейчас важно сделать так, чтобы мужчина потерял бдительность и расслабился. — Водичкой угостишь? — Сиди, — Марк презрительно окидывает сыщика взглядом, но скрывается за барной стойкой. Не бывает идеальных преступлений. Не бывает умных преступников. Марк уходит и оставляет ружьё. Намджун думал, будет сложнее. В два шага он преодолевает расстояние от дивана до стойки. Хватает ружьё и приставляет к затылку Марка. Довольно просто, но расслабляться рано. — Сука, — шипит мужик. — Руки за голову, — Марк выполняет. — Ложись на диван, лицом в низ, — они медленно подходят к дивану. Намджун выдёргивает шнурок из капюшона своей куртки и связывает чужие руки за спиной. Так себе фиксация, но лучше, чем ничего. Сыщик делает дозвон Юнги. Остаётся только ждать нерасторопных полицейских. — Где ребёнок? — Джун включает диктофон. — Не понимаю, о чём ты, сукин сын! — рычит Марк.       Тихий звук открывающейся двери заставляет сердце сыщика сделать кульбит. Маленький мальчик, совсем грязный, в рваной одежде. На босых ногах сцеплены металлические наручники. В доме дышать холодно, а ребёнок босиком. — Не будь я служителем закона, лично закопал бы, мразь, — шипит Намджун и с силой пинает чужую голову. — Можешь надиктовать чистосердечное признание, пока я добрый. В участке с таким, как ты, разговор будет короткий.       Мальчик смотрит большими глазами. Он весь дрожит не то от холода, не то от страха. Входная дверь открывается и в дом влетает Юнги. Намджун злится, что Мин зашёл без полиции. Намджун злится и ещё раз пинает в голову, разбивая ухо Марка. Сыщик вырубает диктофон. Он хотел бы сделать всё правильно. Но сейчас важно не это. — Гуки! — Мин подхватывает ребёнка и прижимает к себе. Мальчик громко плачет и обнимает мужчину. — Мой хороший. Мой хороший. Боже, мой мальчик, — Юнги тоже плачет.       Естественно, в этот момент к дому подъезжают машины полиции. Даже ждать долго не пришлось. Намджун заставляет Юнги уйти с ребёнком в машину скорой помощи. Сам сыщик даёт показания подъехавшему наряду. — Это дело не ваше. Отправьте все материалы во Френбекс, там разберутся, — Джун внимательно смотрит за Юнги в окно. — А теперь мне пора, — сыщик кивает сотруднику и выходит. — Намджун, — Юнги сидит с Гуки на руках, пока мальчика осматривает врач. — Всё кончено, — Джун кладет руку на чужое плечо и устало улыбается.

***

      Юнги заносит в номер мотеля спящего ребёнка. Им ещё предстоит обратиться к их лечащему врачу, но сейчас малыш рядом. Это главное. Мин аккуратно укладывает мальчика и укрывает одеялом. Намджун с нескрываемой теплотой смотрит за Юнги. Они закрывают дверь и выходят на крыльцо. Курить хочется жутко. Мин облокачивается на перила, закуривает. Это слёзы облегчения. Намджун встаёт сзади, обнимает со спины и крепче к себе прижимает мужчину. Он не отпустит его. Не оставит. Они стоят в тишине, в облаке сигаретного дыма. — Что дальше? — Юнги первый прерывает тишину и разворачивается, потушив бычок. — Светлое будущее, я полагаю, — Нам обнимает за талию, выдыхает в чужое лицо и тоже тушит сигарету. — Поедешь со мной во Флориду, — не звучит, как вопрос. — Тут моя семья, — Юнги обнимает в ответ, окольцовывая шею. — Значит, я останусь с тобой, — легко соглашается сыщик и оба улыбаются друг другу, — но для начала надо вернуться во Френбекс.       Детский плач в тишине заставляет двух молодых мужчин оторваться друг от друга. Юнги быстрым шагом заходит в комнату. Чонгук плачет во сне, зовёт папу и поджимает ноги. Только одному богу известно, что пришлось пережить пятилетнему мальчику. Намджун созванивается с братом Мэри и просит забрать их как можно раньше. Однако им всё равно придется ночевать здесь.       Это беспокойная ночь. Юнги спит чутко, прижав к себе ребёнка. Намджун сидит на соседней кровати и не спит совсем. Мужчина пишет отчет, который после потребует от него местный судья. Мальчика спасли, но вся волокита только впереди. Он явно задержится здесь до весны. Возможно, частному сыщику нужен отпуск. На два или три месяца. Кажется, Аляска хорошее место для отдыха.             Ранее утро. Мальчик так и не проснулся. Юнги закутал ребёнка в одеяло и всю дорогу нёс на руках. Намджун быстро сдал номер, также быстро сдал машину. И вот они уже в небольшом самолёте, летят домой. Гук широко распахнул глаза и испугался. Но увидев родного дядю, только прижался сильнее. Намджун переплёл пальцы рук и улыбнулся. Он готов перевернуть свою жизнь, теперь ему есть, ради кого. — Братик! — парнишки вырвались из рук отца и бросились к Юнги, стоило им только сойти с самолёта.       Намджун со слезами на глазах наблюдает, как Хосок рыдает. Чон-старший стоит на месте и плачет, не скрывая слез. Мэри подталкивает мужчину, и Хо на ватных ногах идёт к Юнги. Мин стоит на коленях, придерживает ослабшего Гуки и обнимает всех детей разом. — Папа, — сиплый голос и полные глаза слёз. Хосок падает на колени, прижимая к себе младшего из близнецов. Мальчик обнимает папу в ответ за шею, не желая отстраняться. — Позвольте папе отнести Гуки, — Джун присаживается к детям. — Ты выполнил обещание, — Тэхёни обнимает Намджуна.       К машине Юнги несёт на руках Чимини. Хосок только с помощью Мэри доходит с Гуки на руках. А Намджун несет Тэшу. Много слёз. Много эмоций. Но вся семья в сборе. Дома дети быстро засыпают в большой отцовской кровати. Юнги достает бутылку ирландского виски. В гостиной тихим голосом Намджун рассказывает историю спасения. Сыщик не скрывает того факта, что он нашёл ребенка сильно незаконным путем, но обещает, что с этим не возникнут проблемы. Хосок внимательно слушает, через слово благодарит Намджуна и крепче к себе прижимает Мэри. — Завтра утром приедет моя знакомая, она отличный педиатр, — Мэри отрывается от телефона и переплетает пальцы с Хо. — Пошли спать. Завтра не менее трудный день. Хосок кивает, допивает большим глотком и ставит стакан на стол. Почти на выходе из комнаты он оборачивается, ещё раз смотрит на переплетённые пальцы своего друга и сыщика. Хо весь недолгий вечер наблюдал за ними.       Чон встречается взглядом с другом и поднимает свою руку, в которой рука девушки. — Мы обещали друг другу, помнишь? — На этих словах пара уходит. Намджун крепче к себе прижимает Юнги, у которого сейчас кончики ушей красные. Ему не нужно никаких слов и объяснений. Он ещё на севере всё для себя решил. А только что, кажется, получил «одобрение» единственного и самого важного человека в жизни Мина. Мужчины снова выходят на улицу. Садятся на ступеньки крыльца и курят. Джун буквально не выпускает из своих объятий Юнги, а тот и не противится, укладывая голову на плечо. — Ты правда готов остаться? — Да.       Короткий разговор, который всё решает. Они укладываются спать в комнате Юнги. Намджун обнимает со спины, прижимая как можно ближе к себе мужчину. Сегодня дом спит правильно. И жизнь опять понеслась. Марка закрыли до выяснения обстоятельств. Намджун пропадал в участке, давая показания и помогая теперь «правильно» закрыть дело о похищении. Мэри занималась лечением Чонгука, перебравшись в дом окончательно. Хосок вышел на работу, ему до конца года осталось отработать несколько смен, и тогда в начале года будет долгожданный десятидневный отпуск. Юнги занимался домом, детьми, помогал Мэри и Намджуну. Сыщик, хоть и занимал отдельную комнату, всё равно каждую ночь спал у Юнги.       Утром тридцать первого декабря, Джун без объяснения причин уехал на весь день. Хосок, получив свои выходные, проводил время с детьми, помогая им мешаться любимой женщине и другу. Мэри крутилась с Юнги на кухне. Дом жил полноценной жизнью. Близнецы не отлипали друг от друга. Но никто не поднимал «запретную» тему. Чонгук чувствовал себя лучше. Кашель почти прошёл, как и следы от наручников. Младший из близнецов весь этот месяц спал с кем-то из братьев. Они может и дети, но точно чувствуют друг друга больше, чем кто-либо.       Вечером, на праздничном семейном ужине, за большим столом, все обменивались подарками. Близнецы гордо дарили свои рисунки: отцу с Мэри достался большой лист размером с ватман или около того, где были нарисованы и подписаны сами близнецы, отец и Мэри. Для Хосока принятие детьми этой невероятной и очень любимой им женщины стало самым большим подарком. Все хлопали и хвалили детей. — Интересно, что Юнги на рисунке нет, — подначивает Мэри. — Конечно, — с видом знатока кивает Чимини, — потому что дядя Юнги — семья с дядей Джуном. Мы им тоже нарисовали подарок.       Тэхёни разворачивает обычного альбомного формата, лист. На нём со всей старательностью были нарисованы двое мужчин, заботливо подписанные сверху, чтобы глупые взрослые точно ничего не перепутали. Из особенностей детского рисунка, помимо того, что мальчики нарисовали их держащимися за руки, оба были обведены в большое красное сердце. — Потому что когда любят, нужно большое сердце, — пояснил Гуки. — Но у нас с Мэри нет сердца, — продолжает дразнить Хосок. — Папа! — Чимини укоризненно смотрит на отца. — Ты что, не понимаешь?! — мальчик разводит руками и поясняет непонятливому взрослому. — Вы с Мэри любите нас. А они — друг друга.       Взрослые взрываются смехом. Юнги сидит с пунцовыми щеками и ушами. Намджун гладит по голове Мини, приговаривая, что он сказал всё правильно. Хосок заливается смехом на плече у своей женщины. Джун сжимает бедро Юнги, подмигивая любимому человеку.       Мэри дарит Юнги с Намджуном фоторамку, как раз под размер детского рисунка. Намджун обещает, что именно этот рисунок и будет там храниться. Хосок дарит парные пижамы, за что получает дружеский подзатыльник от Юнги. Мин дарит другу с его возлюбленной большое тёплое одеяло. Это Аляска, тут подарки всегда полезные. А Намджун получает от Юнги перевод книги, которую Ким как-то упоминал. Юнги запарился, отдал перевод в специальное агентство, которое распечатало и сшило в формат книги. Реакция Намджуна была в виде больших удивленных и искренне радующихся глаз, ну и открытого немного рта, опять же в удивлении. Юнги только чмокнул в щеку и снова покраснел от общего улюлюкания.       Дети смотрели на всё с искренним интересом. Они знают, что когда взрослые обменяются подарками, они тоже получат свою порцию внимания, любви и подарков. Однако Намджун не знал об этой традиции и поэтому начал с детей. Под добрый взгляд Хосока, Джун вручал детям их подарки. Чимини, главному любителю рисовать, достался настоящий мольберт с листами и большими красками. Тэхёну, который всегда предпочитал гараж кабинету Юнги, достался огромный конструктор, из которого должен был получиться макет самолёта. Чонгуку, который даже спустя месяц ещё сторонился Намджуна, были вручены книги. Этот маленький мальчик читал быстрее некоторых взрослых. И по большому секрету от Хосока ребёнок обожал читать сказки. Намджун сам оборачивал каждую из десяти книг, чтобы счастье мальчика от подарка было дольше. Гук с серьёзными глазами пообещал, что будет разворачивать каждую книгу только после того, как прочитает предыдущую. Самому Хосоку и его любимой были вручены сертификаты на годовое посещение местной школы для дошколят и годовой сертификат на двоих в фитнес-центр, который славился в городе отличным бассейном и дополнительными расслабляющими плюшками. Чон-старший сердечно благодарил за столь дорогой подарок, на что Джун только отмахнулся. — Юнги, — Нам очень волновался, его ладони потели, — если захочешь, можешь меня ударить, — сказал он именно ту фразу, после которой они преодолели «барьер». Юнги заметно нахмурился, но взгляда не отвел, — в любом случае, ты уже не сможешь отказаться от моего подарка, — Намджун протянул конверт.       Все замерли, даже дети внимательно смотрели, отвлекаясь от своих подарков. Мин с заметно дрожащими руками вскрывал увесистый конверт. Внутри оказались бумаги. Дети, потеряв интерес, тихо принялись переговариваться между собой. А Юнги поднял полные глаза слёз. Хосок даже испугался, быстро обошел стол и заглянул из-за спины. Это были документы на дом. Документы из банка, гласящие, что арест снят, задолженность погашена в полном объёме. Хосок присвистнул и сжал плечо друга. Чон довольным котом улыбался Намджуну из-за спины друга. — Я… я не смогу тебе их отдать… — Ну, не можешь деньгами, отдай натурой, — в голос шепнул Хосок и засмеялся.       Атмосфера заметно стала легче. Праздничный вечер продолжался. Они в полном составе провожали год. И в таком же составе встречали. Уже ночью, когда дети были уложены, со стола всё было убрано, а Хосок с Мэри ушли к себе... Юнги сидел в объятиях своего мужчины и курил. Намджун знал, что тому есть, что сказать. Но он ни на цент не пожалел о своем решении. — Это очень дорогой подарок, — Мин держал в руках конверт. — Не поверишь, но эта сумма ни на сколько не повлияла на благополучие моего банковского счета, — усмехнулся Намджун, ближе к себе прижимая Юнги. В трейлере прохладно. Но здесь они никому не помешают. — Ты не можешь чувствовать себя должным за это, — продолжает свою мысль сыщик, — это мой подарок. Ты не обязан мне отвечать чем-то. Будет достаточно того, что ты примешь со спокойным сердцем. — А что во Флориде? — довольно внезапная смена темы. Или не смена? — Океан, пески. Солнце. Там рабочий офис и Карина, секретарь, которая по моему возвращению займет место помощника. Там дом, в котором можно жить. Тишина. Юнги тушит сигарету, тоже самое делает Намджун. Мин поворачивается и седлает бедра своего мужчины. Джун обнимает за талию, ближе к себе прижимая. Они целуются. Юнги царапает короткими ногтями загривок, в ответ получая точечные синячки на бёдрах и ягодицах. — Но во Флориде нет нас, — отрываясь, произносит Мин. — Мы в любой момент можем это исправить, — Джун улыбается и снова целует. Влажно, даже, скорее, мокро. Ким цепляет зубами чужую губу и откидывает голову, заглядывая в горящие зелёные глаза напротив. — Я не отпущу тебя. Не хочешь уезжать, я останусь здесь. С тобой.       Мин наклоняется ближе, языком проходится по линии челюсти. Оставляет яркий засос над кадыком. — С тобой хочу, — целует шею, спускаясь к ключицам, — с тобой куда угодно, — слова сквозь влажные поцелуи, — я принимаю твой подарок, — отстраняется немного и заглядывает в глаза, — но жить в нём будет семья Чон. А я буду с тобой… — Блять, — рычит Намджун и заваливается с Юнги на небольшую кровать в трейлере. Он подминает под себя мужчину и торопливо раздевает.       Кожа к коже. Двоим жарко, хотя в трейлере холодно. Они вместе встречают этот год. Едины сейчас и навсегда. Впереди много лет и много событий. Спонтанное решение, принятое в один из вечеров Вашингтоне… Это было самое верное, самое правильное и самое важное решение в жизни Намджуна.