Знаешь, это ужасно глупо...

Они жили вместе уже полгода. Занимались обоюдным кипячением — немногим дольше трёх недель. И, по неизвестной Курильщику причине, за это время Чёрный ни разу не предложил секс первым. Ладно, сначала, допустим, он стеснялся. Но, глядя на то, как в кровати Чёрный каждый раз преображается в необузданно горячую секс-машину, Курильщику с трудом удавалось представлять, что этот монстр продолжает стесняться в повседневной жизни. Первой идеей Курильщик хотел поморить Чёрного голодом: неделю ничего не предлагать и ждать, пока Чёрный сам созреет до откровения. Но выдержки хватило на четыре дня. Под конец четвёртых суток, когда желание, прежде способное годами удерживаться в штанах, запросилось наружу, Курильщик вздумал попробовать другой план. Заключавшийся в прямом вопросе. — Чёрный, — сказал он осторожно, когда Чёрный хозяйственно домыл посуду. — А ты… ответишь мне на один вопрос? — Да? — вытерев руки, Чёрный моментально оказался рядом и с тревогой посмотрел на Эрика. Тот тут же почувствовал себя помешанным на совокуплении пошляком. Право, Чёрный не обязан помышлять о траханьи каждую свободную секунду, не думать об этом нормально! Ну вот, он разволновался теперь из-за выпадов своего похотливого сожителя… Но идти на попятную было уже как-то чересчур трусливо. И, самое главное, поздно. Запасной вопрос Курильщик не заготовил. — Ты почему не предлагаешь мне секс? Вот вообще не предлагаешь, — оттарабанил Курильщик с ноткой осуждения и сам с себя ужаснулся. Чёрный замер. Посмотрел на Эрика, сидящего за кухонным столом и излучающего своим видом претензию, озадачился и тут же слился цветом лица с недавно ещё стоявшими на столе помидорами. — Эрик, я… прости, я не думал, что… вернее, я думал, я давно хотел предложить, просто… — Нет, я тебя не обвиняю! Короче, — Курильщик устало потёр виски и решил выдать всё наболевшее. — Знаю, это прозвучит ужасно глупо, но иногда... иногда я не могу отделаться от ощущения, что ты трахаешься со мной из жалости. Глаза Чёрного округлились, и Курильщик, по-своему это истолковав, стал сопротивляться: — Нет-нет, ты шикарен в постели! Правда! И… в том-то и дело, что ты шикарен. Каждый раз, когда я предлагаю тебе себя ублажить, мне кажется, что я… навязываюсь. Ты такой… такой сочный, спортивный, заботливый, а мои потуги тебя соблазнить выглядят как выпрашивание милостыни от немощного калеки. Вот. Вот так. Знаю, это всё неправда, ты меня любишь — давно бы уже сбежал, если бы не любил, — но иногда… Иногда хочется почувствовать себя… Хочется, чтобы ты тоже… соблазнял меня. Периодически. Он прервал свой пространный монолог, потому что Чёрный сел напротив — заметно переживая, если судить по его лицу. — Эрик, прости… Всю работу за меня каждый раз делаешь, а я жду, пока ты предложишь. Не потому, что ты какой-то нетакой, упаси боже! Я боюсь, — он собрался с мыслями, — боюсь, что ты узнаешь, как сильно я тебя хочу и как... часто. Я боюсь тебе надоесть, боюсь, что ты меня палками погонишь отсюда — ведь я так перед тобой виноват со своим этим автобусом... Для меня главное, чтобы тебе нравилось. Поэтому и жду, пока ты сам попросишь, трясусь каждый раз, когда... Когда наклоняюсь тебя поцеловать, — Чёрный запнулся и перешёл на шёпот, — в первую очередь потому, что ты, Эрик, чертовски хорош. Забудь всю эту самоуничижительную пургу, ты... С тобой очень приятно, и ты... невероятный, и... мне чудовищно трудно подойти к такому потрясающему... тебе и вывалить, что я хочу тебя... трахнуть, прости Господи. Чёрный с усилием захлопнул рот и с надеждой посмотрел на Курильщика. Ему казалось, что он в жизни так много не говорил. И уж тем более так патетично. — Если хочешь, чтобы мне всё нравилось, то харе бояться — предлагай, — назидательно заметил разнеженный и успокоенный Курильщик. Откровение его удовлетворило, отчего он стал гораздо развязнее и смелее. — Мне подойти к тебе ещё труднее, между прочим. Чёрный окончательно растерялся, и Курильщику даже стало стыдно за свою шутку. — Эрик, я понял, понял-понял-понял, прямо сейчас возьму и предложу, — он быстро двинулся к двери, потряхивая вытянутым в сторону Курильщика указательным пальцем. — Подожди, дай мне пять минут, я придумаю, как покрасивше тебя соблазнить. Курильщик, смеясь, уселся на диване поудобнее и стал ждать. Ждал он недолго. Меньше чем через минуту Чёрный появился в проёме. Совершенно голым. — Извини, ничего лучше не придумал, — пробурчал он. — Считается? Будь Курильщик анимированным персонажем, у него моментально отлетела бы в пол челюсть, в глазах застучали бы сердечки, а из носа фонтаном хлынула бы кровь. Но Курильщик был вполне реальным Курильщиком, поэтому он отобразил все те же эмоции лицом, скривив рот в подобии улыбки в ответ на неловкую ухмылку Чёрного. Четыре дня прятавшееся в трусах сексуальное напряжение дало о себе знать лёгкими покалываниями в области паха. — Считается… — прохрипел он и откашлялся, не отрывая глаз от блестящих поверхностей. — Очень считается. Чёрный медленно, как будто даже вразвалочку, подошёл к взбудораженному Курильщику и приподнял его голову за подбородок. Беглым взглядом спросил разрешения на поцелуй и, получив допуск таким же беглым, мотнувшим руку вместе с подбородком вверх-вниз, кивком, приложился губами к губам. Курильщик вцепился ногтями в оголённые плечи и готов был уже молить Чёрного сунуть руку себе в штаны, когда предлагающий сегодня секс с чмоком отстранился. — Помыться нужно. Курильщик, чувствуя себя не в силах ничего противопоставить такому аргументу, снова кивнул. Чёрный стянул с него футболку, поочерёдно неторопливо спустил штанины… — Давай сюда, — поманил Чёрный тихо, и Курильщик мученически потянулся в его сторону, не сдержав едва слышное ответное постанывание. Хотелось всего и сразу, но нужно было дождаться соприкосновения с кроватью. В ванной Курильщик привычно предоставил Чёрному обмыть себя со всех сторон. Каждое прикосновение обжигало и взметало в животе стаи непрошеных бабочек. Курильщик сдерживался и не лапал Чёрного во всех местах, но это давалось ему с огромным трудом. Чёрный обтёр его полотенцем, электризуя окончательно. — Какой же ты… Я готов на что угодно теперь, — оказавшись в кровати, Курильщик собрался с мыслями. — До этого мы только мои фантазии воплощали в основном. Есть у тебя какое-то особое желание? Может быть, странное какое-нибудь? Нам необходимо его исполнить. Настаиваю. Чёрный мгновенно стушевался. Тогда Курильщик с подозрением изогнул бровь и перехватил доминирование. — Ага-а, вижу, что-то такое есть, — несколько гадко даже ухмыльнулся он. — Колись. — Да нету ничего… — Чёрный прятал глаза от настырно пытающейся исполнить его желания феи-крёстной. — Я не буду тебя осуждать, — слегка смягчился Курильщик, приваливаясь к Чёрному и водя по его груди любопытными пальцами, — я готов на что угодно, честно. Хоть на обоюдное иглоукалывание. Чёрный фыркнул и сглотнул, чувственно переживая поглаживание. Да, он много думал над вещами, которые хотел попробовать с Курильщиком, но рассказывать о них самому Курильщику?.. Да ни в жизни. — Мог бы придумать позу какую-то, — вздохнул Курильщик, — но теперь так просто не отделаешься. — Эрик… — взмолился Чёрный. — Давай забудем об этом, и… — Ладно, — сдался вдруг Курильщик, и Чёрный успел было обрадоваться, но Эрик, гладя его плечи, опять передумал: — Хотя нет, не ладно. Мы должны друг другу доверять. Я обязан знать, на что ты там фетишируешь втихаря. — На тебя, — буркнул Чёрный в ответ и зажмурился. — Хорошо. Хорошо. Я скажу. Курильщик поощрительно опустился ладонью на упругий пресс. — Я в тебя верю. — Пресс испытал круговое поглаживание. — Ты сегодня сказал, что боишься меня отпугнуть. Покажи, чем именно, и я постараюсь доказать, что ты зря боишься. — Тогда, — Чёрный доверительно наклонился к Курильщику, отчего тот разом лишился всей своей напускной развязности, — тогда сядь мне на лицо. На секунду повисло гробовое молчание. — Чёрт, я это сказал. Вслух, походу… Курильщик вытаращился на Чёрного. Чёрный попытался всё исправить. — Неважно-неважно! Я… Эрик, забудь, я пошутил. Неудачно, наверное… — Нет-нет-нет, подожди. То есть ты хочешь сказать… Раскрасневшийся Чёрный решительно не знал, куда себя деть, но ответ его обескуражил: — А давай, слушай. Мне будет непросто… Но оттого интереснее. Я могу с колен к лицу перебираться постепенно… Только я ж не особо смогу контролировать это дело — ноги, сам знаешь. Надо как-то шею тебе не свернуть... Так что крепись. — Подожди, ты… согласен? — Разумеется! Если тебе понравится, то и мне понравится. А если нам не понравится — забудем об этом. Чёрный растерянно захлопал ресницами. До него постепенно доходило осознание, что от предложения околобдсмной практики Вселенная не схлопнулась. И что Вселенная так-то и не собирается. — Ну чего? — Курильщик в очередной раз успокаивающе прилип к его широкой груди. — Ничего… Я просто не ждал, что ты так быстро согласишься. И что вообще согласишься… Я даже не знаю, как мне описать всё то, что я сейчас чувствую. Ты… уникален. — Ты у меня тоже уникум. Ложись, — без обиняков приказал Курильщик. Если бы не его ноги, грешно подумал Чёрный, Курильщик давно бы уже был в их тандеме доминатрикс. Но не то чтобы Чёрного что-то в этом моменте не устраивало. Община отбила почти всё желание быть вожаком, в том числе и в ролевых играх. И родила фантазии о возможности быть порой примятым. Одним конкретным задом. Он лёг. Курильщик подполз к нему и кое-как вскарабкался, перекинув ногу на другую сторону — на противоположный берег моря из атлетичных бёдер. Через пролегающий в его центре каньон. Надо завязывать со сравнениями, сердито подумал Курильщик. Он волновался, а в подобные волнительные моменты ему всегда лезли в голову всякие необъяснимые вещи. Курильщик осторожно придвинулся к промежности. Содержимое промежности в ответ пульсирующе завибрировало. Вероятно, четыре дня воздержания утомили не только инициатора этой сомнительной практики, но и её объект. Вот Курильщик оперся о плечо Чёрного одной ладонью, а другой помог тазу перетянуть ноги вперёд и свесить их с двух сторон от рельефного живота. — Эрик, тебе, наверное, неудобно? Мне надо было всё получше продумать… — Всё нормально, — прозвучал ёрзающий ответ. — Я тут в кураж вхожу. Так что берегись. Чёрный сдавленно угукнул. Сдавленно, потому что Курильщик уже придвинул зад по самые ключицы Чёрного, уткнув член ему в шею. — Тебе самому как? — Превосходно, — выдохнул Чёрный, жмурясь, пропитываясь перемешанным с вожделением стыдом и готовясь открывать рот. — Я тут скорее прилягу, чем присяду, — подал голос Курильщик. — Боюсь садиться. Одни руки вряд ли смогут меня удержать. — Ты прям садись. А потом можешь лечь, если захочешь… Видя, что Курильщик смотрит недоверчиво — скорее оценивая лицо как поверхность, чем пытаясь разобрать отображённые на нём эмоции, — Чёрный предпринял другую попытку: — Череп у меня крепкий, не поломаюсь. — Сколько там уже зубов тебе колясники выбили? — Эрик, говорить мне такое сейчас слишком жестоко. — Прости, родной, сорвалось, — Курильщик похлопал его по плечу. — Можем, конечно, на этом остановиться… — Ни в коем случае, я такой путь уже проделал! — Мой герой, — без тени иронии восхитился Чёрный. — Сажусь. — Что? Подожди... — Сажусь, говорю. Чего ждать? Готовься. Член резко скользнул вниз по языку. На обтянутые кожей челюстные кости навалились тазовые. Пясть одной руки врезалась в простынь, а пясть другой — в разукрашенную светлыми волосинками височную кость. Иными словами, Курильщик сел. А Чёрному по подбородку распласталась мошонка, повинуясь силе притяжения. В этом… что-то было. Чёрному, воровато протянувшему руку к собственному возбуждающемуся органу, пожалуй, нравилось ощущать Эрика сидящим на любом участке своего тела. Самым любимым местом до этого момента оставалась вечная классика — старые-добрые колени. Но сознание подсказывало, что колени с пьедестала всё равно не сдвинутся, даже после этого раза. Пускай раз этот был весьма примечательным, а соперник коленей — достойным. Но тут Курильщик начал двигаться. Пух на лобке щекотнул Чёрного за нос, и ему резко захотелось с размахом чихнуть. Не желая, чтобы Курильщик болезненно подлетел на воздух, Чёрный дёрнулся было к носу свободной от дрочки рукой, а Курильщик, затуманенный невероятными ощущениями, чудом почувствовал-таки его панику и попытался толкнуться руками и вынуть свой кляп до того, как станет слишком поздно. Но он не успел. Высовывая член, Курильщик задел губы Чёрного финальным сгустком, на котором всё держалось. Поэтому он, едва избавив Чёрного от себя наполовину, первым выбросом кончил прямо в примятый чих. Чёрный вместе с естественной реакцией организма сверху выстрелил естественной реакцией организма снизу. Они с Курильщиком впервые кончили одновременно, но совсем не так, как им хотелось бы. Чёрный поперхнулся, чуть не откусил еле успевшую выскользнуть изо рта головку и закашлялся. Курильщик откатился вправо, разбрызгивая сперму и тяжело дыша. После нескольких секунд потерпевшие переглянулись. Оценивающе друг друга осмотрели. И разразились истошным хохотом. От смеха Чёрный снова закашлялся, сплёвывая остатки семени: — Кх-кх, Боже… кх, Эрик, пр-рости, это ж надо было мне… Курильщик подполз к Чёрному сбоку: — Ты-то в чём виноват? Всё физиология наша несчастная… ну что, понравилось? Получив в ответ мрачный взгляд, Курильщик не выдержал и расхохотался ещё громче. — Я старался, между прочим. — Конечно понравилось, но… — Ну вот, вышло не так, как ты мечтал, — расстроился Курильщик. — Оказывается, депиляция имеет какое-никакое практическое значение. Это всё волосы? Прости мне мою волосатость. — Спасибо, что согласился на эту заведомо пропащую затею. Ты был великолепен. Пока я не чихнул. — Теперь мы точно об этом не забудем, — сказал Курильщик и добавил себе под нос: — А ты, наверное, не будешь больше предлагать… Но Чёрный услышал его шёпот. — Буду, — твёрдо заверил он. — Буду обязательно. И снова чихнул в подтверждение.