Лунные розы

      Он уходит вперёд, не желая идти вместе со мной и Фениксом. Просто ускоряет шаг, не выслушав того, что я хочу ему сказать. Не поворачивается, когда кричу в его спину, что сильно виновата перед ним и сожалею о тех ужасных словах, которые были брошены ему в лицо в тот день после трагедии.              Тогда я, убитая горем по родному человеку, не пожелала принять его объяснений. Не позволила обнять себя в знак утешения. Лишь зло заявила, что мечтаю о его смерти, лишив Аргена всяческой надежды на примирение.              В наказание намеренно разбила вдребезги его сердце словами. Хотела сделать ему как можно больнее, чтобы он понял, что совершил. Почувствовал мою боль. А когда гнев вытеснила апатия, молча указала пальцем на дверь.              Прогнав Аргена вот таким образом из своей комнаты, я, как оказалось, прогнала его из своей жизни на долгие годы. И всё это время винила в произошедшем.              «Ты монстр!» — фраза звучит набатом в моих висках, отравляя и напоминая об ошибке юности. Хочу догнать его, схватить за руку, дёрнуть, что есть мочи, чтобы он обратил на меня внимание. Но не делаю этого и продолжаю идти рядом с кузеном в вечерней тишине.              «Делает так, как поступила когда-то я сама. И он тысячу раз прав», — до крови кусаю губу, а после незаметно от Феникса слизываю выступившие алые капли. Не хочу ему врать, а правду говорить ещё больше не хочется. Вздыхаю.              Уже на подступах к оранжерее на смарт-браслет Феникса поступает звонок от Марса, который просит приехать хозяина в бордель. Возникли некоторые сложности, требующие его личного присутствия. И кузену ничего не остаётся, как сказать виноватое «прости», поцеловать меня коротко в щёку и быстрым шагом, не оглядываясь, покинуть пределы цветущего сада.              Когда оказываюсь в помещении из голубого стекла, то меня тут же встречает пряный, сладкий аромат роз. На миг замираю, вдыхая его полной грудью. С непривычки кружится голова. Но при этом я наслаждаюсь тем, как этот аромат постепенно просачивается в лёгкие и будит давно забытое детское воспоминание.              Не решаю ступать дальше, захожу за один из кустов, который усыпан огромными бутонами роз цвета фуксии, и продолжаю тайно следить за своим женихом издалека.              Арген стоит в компании своей помощницы, которая что-то ему говорит, постоянно сверяясь с планшетом в руках. Он же ограничивается односложными ответами, хмуро глядя куда-то в сторону, и кажется, будто мыслями находится не здесь. «Где же ты, Арген?»              — Это всё? — спрашивает он, когда Ансара замолкает.              — Да, Арген… советник Арген.              — Тогда оставь меня одного.              — Что? — в её голосе слышатся возмущённые нотки. — Вы… — но она быстро обрывает себя, встретившись с тяжёлым мужским взглядом. — Хорошо, буду ждать вас около аэромобиля.              Девушка уходит, недовольно стуча каблуками по каменной плитке. И уже на выходе бросает задумчивый взгляд на Аргена, который стоит к ней спиной, повернувшись лицом к стеклу, и отрешённо смотрит куда-то вдаль. Следит за ним с минуту, а после окончательно уходит из оранжереи, что-то бормоча себе под нос.              Теперь мы остаёмся здесь одни, без свидетелей. Только Арген об этом не в курсе. Самое время подойти к нему, покаяться, признать свою неправоту. Добиться от него хотя бы крохотного прощения, о большем я и не мечтаю.              На минуту закрываю глаза и собираюсь с духом. Мысленно проговариваю те слова, которые так важно донести до своего жениха, чтобы он проникся и поверил в мою искренность, а после выныриваю из листвы.              Но в оранжерее уже никого нет.              Выбегаю из-за своего укрытия и беспомощно оглядываюсь по сторонам, гадая, куда он мог так быстро исчезнуть. И вдруг в голову приходит мысль. Решаю углубиться в оранжерею и пойти туда, где растёт редкий сорт роз синего цвета с голубым отливом. Когда-то в детстве это место так сильно привлекло Аргена.              Порой мы с Фениксом настолько были увлечены разговорами, что не замечали, как Арген тактично покидал нас, посчитав себя третьим лишним. Он уходил либо к озеру, чтобы поглядеть на любопытных рыбок, которые приплывали на мелководье, либо в оранжерею, где проводил время в одиночестве, наслаждаясь запахом цветов. Обычно кузен вызывался вернуть лучшего друга обратно, но в один из дней я сама решила пойти на поиски.              Почему-то в тот раз я проигнорировала озеро и прямиком направилась к огромному стеклянному строению, возвышающемуся над всем садом. Храм Роз — так мы называли оранжерею, где нашли своё пристанище сотни сотен цветов, которые с первого взгляда влюбляли в себя и поражали красотой.              Войдя внутрь, я заозиралась по сторонам и, не обнаружив Аргена пошла по одной из дорожек, ведущих к центру оранжереи, под купол, куда попадало больше всего солнечного света. Обогнув метровые розы, наконец нашла «пропажу».              Он стоял возле статуи, которая была окружена кустами редкой синей розы, растущей только на территории Вагоса. Ни в одном другом месте Атлантиды её не было. Именно поэтому особо ценно было получить в подарок букет из этих цветов.              Не зная, что кто-то смотрит на него, Арген потянулся к розе и сорвал её с ветки, при этом поранив пальцы о крупные шипы.              — Ой! — вскрикнула я, когда увидела кровь, и зажала рот от испуга.              Плечи Аргена вздрогнули, и он обернулся, при этом пряча за спиной цветок.              — Ри-гель? — чуть заикаясь, произнёс он. — Я не пытался её украсть. Я не… — замолчал, понимая, что он сказал и так много лишнего, и понурился.              — Арген, — я подошла к нему ближе и взяла его за руку, в которой продолжала лежать роза. — Их нельзя срывать просто так. Для этого есть специальные ножницы.              Разжала тонкие мальчишеские пальцы и, взяв цветок, аккуратно положила его на пьедестал рядом стоящей статуи. Обеспокоенно осмотрела руку, на которой уже стали затягиваться порезы. Вот только кровь всё ещё оставалась на коже. Я нахмурилась и поджала губы.              Арген поднял взгляд и вопрошающе посмотрел на меня. Был удивлён, что я не стала отчитывать и кричать на него за то, что он пытался похитить розу, а просто промолчала.              — Ригель, ты не сердишься?              — Сержусь, — ответила я и с трепетом погладила изящные, точно у музыканта, пальцы. — Но не из-за того, что ты решил без разрешения взять цветок. А потому что поранил себя. Ты же видел, какие у розы большие шипы. И всё равно полез срывать её голыми руками, — вздохнула и покачала головой.              — Не удержался. Они такие красивые, — Арген с особым восторгом посмотрел на куст.              — Мне они тоже нравятся, — я отпустила его ладонь, когда поняла, что ранки окончательно затянулись. Но прежде вложила в его руку платок, чтобы он стёр следы крови. — Эти розы ещё называют лунными.              — Почему?              — В тёмное время, когда на небе луна и её свет проникает в оранжерею, лепестки начинают искриться. И это удивительнее всего. Казалось бы, Луна сама по себе не светится, она всего лишь отражает солнечный свет. Но цветы почему-то равнодушны к солнцу и предпочитают теплу холодный свет луны.              Глаза Аргена расширились, будто он и правда увидел перед собой это чудо, а его губы в удивлении сложились в букву «о».              — Они даже сорванные светятся в лунном свете?              — Не знаю. Мама не разрешает срывать розы. Говорит, что эта оранжерея и так нам принадлежит. И я могу в любое время прийти и посмотреть на цветы, — я пожала плечами. — Возьми розу домой и проверь, — я протянула ему цветок. — А потом расскажешь мне.              — Мне точно можно? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Правда?              Он глядел настолько проникновенно, что моё сердце почему-то невольно сжалось от грусти и тоски. Вдруг захотелось расплакаться.              Одинокая слезинка появилась на ресницах и я тут же её сморгнула.              — Конечно! — вложила розу в раскрытые ладони юного Аргена и ободряюще улыбнулась ему.              Он с волнением принял цветок обратно. И, кажется, с ещё большим интересом стал разглядывать лепестки.              — Знаешь, эта роза сильно напоминает мне тебя, — стоило мне это сказать, как в его глазах появился немой вопрос. Чтобы он не мучился в догадках, тут же пояснила: — Ты так же красив, как только что распустившийся бутон. Но прежде, чем коснуться этой красоты, нужно немало потрудиться, чтобы сорвать каждый шип, — помолчав с секунду, добавила: — И мне так хочется это сделать. Уж больно много их выросло вокруг тебя.               Взгляд Аргена ненадолго потух, стоило мне произнести последние слова. Видимо, его сильно задело сказанное мной. И я тут же пожалела об этом, хоть не понимала, в чём кроется причина его расстройства.              — Арген, — тронула его пальцы, и вздрогнула, когда ощутила насколько они холодные. — Я тебя чем-то обидела?              — Нет-нет, — он встрепенулся, прочитав огорчение на моём лице. — Ты не виновата, Ригель… Просто… Не важно, — он помотал головой, стряхивая невесёлые мысли. — Ты никогда не сможешь меня обидеть. На тебя невозможно сердиться, — на его губах появилась неуверенная улыбка, — особенно на такую красивую девочку, как ты. — Щёки Аргена порозовели от смущения. Он не каждый день говорил такие комплименты              — То есть будь я некрасивой, ты бы сердился? — решила пошутить, при этом заставила его ещё больше стушеваться.              — Я не это имел в виду! — воскликнул Арген. Лицо его покраснело. — Не представляю, что может такого случиться, чтобы я был сильно обижен на тебя.              — Надеюсь, что между нами ничего плохого не произойдёт, — я погладила его по руке. — Не хочу прекращать с тобой общаться.              — Я тоже, — горячо подтвердил Арген и активно закивал головой, из-за чего его длинные светлые волосы растрепались. Он перехватил мои пальцы и аккуратно их сжал.              — Скажи, для кого этот цветок предназначается? — спросила я тихо. Сердце трепетало в груди, грозясь выпрыгнуть из неё. Мне было хорошо, когда он вот так ласково держал меня за руку. И его кожа уже не казалась такой холодной, как прежде.              — Хочу подарить маме. Она очень любит розы, — лицо Аргена снова погрустнело. — Мы обязательно посмотрим, сияют ли лепестки. А завтра мы с тобой снова встретимся и я обо всём расскажу. Договорились?              Но на следующий день нам так и не удалось встретиться. А ночью случилось непоправимое — наши жизни разделила общая трагедия...              Я оказалась права — застаю его в центральной части оранжереи, рядом с тем самым кустом с синими розами. Прячусь за соседние кустарники, не тревожа покой Аргена раньше времени, и наблюдаю за его действиями.              Он внимательно осматривает каждый цветок. Взгляд бегает от одной ветки к другой, цепляясь за острые шипы, которые оберегают цветы, не давая их кому-то потревожить. Вижу на его губах улыбку, пропитанную горечью, и мысленно радуюсь, что не дала знать о себе сразу, а снова таюсь, чтобы хоть недолго полюбоваться своим женихом.              Сожалею, что в число моих даров не входит чтение мыслей и управление ими. Мне так хочется залезть в его голову, узнать все тёмные тайны, а после запечатать их навсегда, чтобы он мог жить счастливо, без груза прошлого.              По щеке предательски ползут слёзы от бессилия. «Что мне надо сделать, чтобы исцелить его?»              Но, похоже, он без моей помощи решает избавиться от боли, заглушив её другой — Арген тянется к розе, которая спряталась среди самых крупных на вид шипов, а после запускает руку в пространство между ветками. Острые «иглы» тут же разрезают его светлую кожу от костяшек пальцев до запястья.              Через несколько долгих секунд он вынимает руку, снова проводя свежими ранами по шипам, которые ещё глубже входят в ткани, отчего кровь начинает обильно стекать вниз. Выражение его лица при этом не меняется. Кажется, что он вовсе не испытывает боли. Но на деле это не так.              С каким-то особым мазохистским удовольствием он глядит на розу в израненной руке, наслаждаясь этим зрелищем. На губах появляется улыбка, готовая обратиться в безумие. И это страшит больше всего.              С меня наконец спадает оцепенение, которое до сих пор удерживало на месте, и я спешу к Аргену. С разбегу врезаюсь в твёрдую грудь, обвиваю талию жениха руками и утыкаюсь лицом в его пиджак.              Не могу унять слёзы, от этого ещё сильнее сжимаю его в объятиях. Чувствую, как он тяжело дышит мне в затылок, но ничего не предпринимает. Но это даже к лучшему. Наверняка он ошеломлён моим внезапным появлением.              — Ригель, — его голос звучит хрипло. На мою голову опускается мужская ладонь, прижимая к себе. И столько в этом движении ласки и нежности, сколько я не получала от него за всё это время.              — Арген, зачем ты это сделал? — руки нервно дрожат. Видно, ощутив вибрацию, исходящую от меня, он успокаивающе гладит меня по волосам. Так непривычно. Эта забота не вяжется с той холодностью и отстраненностью, которую он обычно демонстрирует мне.              — Эти цветы сияют даже тогда, когда их сорвёшь. — Если он и решается ответить, то начинает говорить издалека, и пока я не понимаю, к чему он ведёт. — Однако, как и всё живое, лишённое источника энергии, эти розы увядают, пускай и не так быстро, как другие растения. Но напоследок, зная, что скоро придёт их конец, они излучают столько света, сколько ни один кристалл не может дать за столетия. Поистине завораживающее зрелище.              Поднимаю заплаканные глаза на Аргена. Его взгляд тяжелый, словно он изо всех сил старается разжечь в себе ненависть ко мне. Но я понимаю — лёд уже дал трещину.              Я вижу не того Аргена, каким знаю его сейчас, а милого худого юношу из детства. Грустного, уязвимого, скрытного и пытающегося найти хоть какой-то смысл в своей жизни. Того, кто так и не признался мне в любви, хотя я чувствовала, что ему небезразлична. Того, кого ранила своими словами в самое сердце.              — Я хотел ещё раз посмотреть на то, как погибает цветок.              — Зачем? — шепчу я. — Зачем тебе это? — боюсь услышать его ответ, но всё равно спрашиваю.              Арген молча поднимает розу, и в этот момент луна, до этого скрытая за чернильными тучами, прорывается сквозь них. Её лучи пронзают стеклянный купол, и лунный свет охватывает розу в руках Аргена. Центр цветка тут же загорается, словно факел, и по спирали сияние движется по всем лепесткам, пока, наконец, он весь не начинает светиться, подрагивая в мужской руке.              Я как зачарованная гляжу на это чудо. И даже капельки крови, словно роса, осевшие на нежных лепестках, не смущают в этот момент.              — Он напомнил мне мою мать. Какой слабой и беззащитной она была. Но ей хватало сил продолжать сиять для меня до самой смерти.               До боли кусаю нижнюю губу и снова утыкаюсь ему в грудь. Чувство вины новой волной накатывает на меня.              — Арген, если бы я тогда выслушала тебя… Поверила бы, что ты этого не делал. То смогла бы быть с тобой и утешить в трудный час. Прости меня за всё. Прости, — сжимаю его крепко в своих объятиях. И уже готовлюсь, что он их разорвёт.              И вдруг он касается моего подбородка и поднимает голову так, чтобы я посмотрела на него.              Взгляд тут же цепляется за его шрам, пересекающий часть лба и скулу. Хочется дотронуться до него, и я немедля поддаюсь своему желанию — протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по белой ровной полоске. Сдерживаюсь, чтобы не спросить о том, как ему досталась эта рана. «Нельзя. Сейчас не время».              Чувствую, что Арген неотрывно следит за мной. При этом продолжает молчать, и это угнетает больше всего. С каждой минутой шанс на то, что он меня простит, быстро тает. «Лучше бы оттолкнул. Это было бы вполне в его духе…»              Он не даёт мне додумать мысль до конца и силой впивается в мой рот поцелуем. Требовательным, страстным, жадным. Арген будто пытается насытиться, раз за разом нападая на мои губы и сдавливая их.              Даже не пытаюсь отстраниться и терплю. Даю ему шанс самому опомниться и перейти от грубости к ласке, потому что знаю, что он на это способен. Но, кажется, лимит нежности моего жениха был на сегодня исчерпан — Арген напирает, до боли кусая мои губы. У поцелуя появляется железный привкус крови. Я это замечаю и всё равно продолжаю льнуть к нему.              Однако Арген внезапно отстраняется от меня, и я в растерянности моргаю, пытаясь осознать то, что сейчас произошло. Он разрывает мои объятия и отходит на шаг.              — Мне пора, Ригель.              Молчу, не веря в то, что он сейчас вот так просто уйдёт. Дотрагиваюсь до губ, они распухли от укусов и горят от его поцелуя. Сердце, как ошалелое, бьётся о рёбра.              Не говоря больше ни слова, Арген разворачивается и идёт в сторону выхода. Я же хочу снова что-то крикнуть ему вслед, но беспомощно стою и ловлю ртом воздух.              Стоит ему скрыться за поворотом, как моё тело сразу же оживает. Поднимаю подол платья, чтобы не упасть, и не раздумывая бегу за ним, на ходу разгоняя испуганных светлячков, которые случайно залетели в оранжерею.              Нагоняю своего жениха только у выхода. Он стоит в проёме и смотрит на вечерний сад, освещённый голубоватым светом кристаллов.              — Арген, постой!              Он тут же оборачивается, услышав мой голос. Смотрит удивлённо, будто впервые меня видит. Но через секунду его взгляд становится колким.              — Когда-то ты говорила, что хочешь сорвать все мои шипы, — Арген протягивает розу, которую до этого держал в руке. — Считай, от одного ты меня избавила. Но, как ты правильно отметила, у меня их очень много...              Я делаю шаг по направлению к нему и касаюсь пальцами лепестков, которые без луны перестали излучать магический свет. Как завороженная смотрю на розу, впитавшую в себя его кровь.              — Хочешь ли ты делать это дальше, зная, что раны могут появится и на твоих руках?              — Хочу, — поднимаю на него решительный взгляд. — Я готова помочь тебе, потому что люблю.