Тяжелый день

День был не из простых. Не то чтобы у них в принципе были дни, которые можно было бы охарактеризовать как «простые», но сегодняшний бил все рекорды: Элрики приехали с очередной миссии, обеспечив Мустанга тонной бумажной работы; Риза неожиданно заболела и со всем приходилось справляться в одиночку, так как остальные члены команды также были заняты. А в середине дня решил нагрянуть фюрер с внезапной проверкой, словно буря среди ясного дня. В итоге под конец смены Рой был вымотан донельзя и, даже не смотря на красноречиво лежащую стопку бумаг на столе, требовавших рассмотрения, ушёл домой. Ни на что другое сил у него не оставалось. От центрального штаба до дома было около десяти минут ходьбы, но Рой добирался неспешным усталым шагом, так что дорога заняла в два раза больше времени, чем обычно. На дворе осень и солнце уже почти ушло за горизонт, заканчивая этот проклятый день и отдавая бразды правления ночи. Подходя к многоквартирному дому, Мустанг обнаружил, что в окне его кухни горит свет. «Пришёл-таки». С Эдвардом у них были…странные отношения, честно говоря. Никто из них двоих не мог дать им точное название. Всё было слишком сложно: слишком много чувств, слишком много обязательств, слишком большие различия…всего было слишком. И что с этим делать, никто из них не понимал окончательно. В конце концов, они решили действовать по принципу «работает — не трогай». Даже если никто не мог точно сказать, что же у них работает. Поднимаясь по лестнице, Рой пытался угадать — какой Эдвард его там ждёт? Раздражённый очередной неудачей в поисках философского камня, или, может, огорчённый? А может он сейчас обдумывает какую-нибудь новую миссию, ведь этот парень, кажется, вовсе не умеет сдаваться? Для Мустанга всегда было загадкой, откуда в таком эмоциональном и чувственном парне берётся столько сил, чтобы идти вперёд. Сколько бы раз он не падал, не проигрывал, сколько бы раз его не унижали — он всегда вставал на ноги и шёл к своей цели. Это вдохновляло и восхищало. Порой, когда самому Рою было тяжко, он начинал вспоминать Стального и сразу появлялись силы. Ведь как он может отчаиваться, когда этот, по сути ещё ребёнок, пройдя такой тернистый путь, всё ещё был полон сил? Но когда он открыл дверь, разулся и прошёл на кухню, понял, что все его догадки насчёт настроения Эда оказались в корне не верными. Ведь тот спал, положив голову на стол. «Кажется, кое-кто тоже изрядно вымотался» — какое-то время Рой просто стоял, смотря на эту редкую картину, — спокойный Эдвард — а потом подошёл поближе и поднял прядь волос, чтобы получше рассмотреть лицо. Он хмурился. «Видимо, очередной кошмар» — Рой немного печально и в то же время понимающе посмотрел на Элрика, прежде чем разбудить его похлопыванием по плечу. –Эй, Эдвард. — и пусть у него была цель разбудить Эда, говорил он не громко. Хотелось тишины после такого шумного и суетного дня. Впрочем, даже этого хватило, чтобы вырвать его из сна. Эдвард поднял голову, начав часто моргать и потирать глаза. Он тихо пробормотал что-то вроде «чёрт, уснул все-таки» и посмотрел на Роя. –Привет. — такое обычное слово, но между ними оно звучало…странно. Не органично. Как будто Эд должен был сказать «ну что, полковник, вас наконец-то заставили поработать?» с этой своей нахальной улыбкой. Но нет. Простое «привет», которое вводило в тупик. –Ты давно пришёл? В ответ Эдвард промычал, пытаясь найти на какой-нибудь стене часы и в итоге не найдя нужного, посмотрел в окно. –Примерно два часа назад. Не могу сказать точно, сколько проспал. –Устал? — только сейчас Мустанг понял, что всё ещё стоит и, выдвинув стул из-под стола, сел напротив Эдварда. –Ну, сначала нам пришлось ехать несколько часов до Централа с довольно шумными соседями, которые не давали поспать. Ну вот скажи, на кой чёрт нужно петь в вагоне свои дурацкие песни? Неужели получше места не нашлось? — Эд недовольно рассказывал о группе женщин, которые добрую половину поездки горланили, отказываясь замолчать. –Не могу поверить, что ты ничего им не предъявил. –О, я пытался. Пару раз даже вежливо к ним обратился — по просьбе Ала, естественно — но, когда они снова начали петь, я не выдержал и начал ругаться с ними. –Но? — Мустанг уже предполагал, чем всё закончится. –Но Альфонс не дал мне назвать одну из них «ахуевшей мандой» и увёл в другой вагон… В ответ Рой не громко рассмеялся, в красках представляя себе эту ситуацию. Эд недовольно посмотрел на него. –Прекрати ржать, конь. Уверен, ты бы справился не лучше. –Думаешь? А мне вот кажется, я бы вполне смог найти к ним подход и убедить, что петь посреди ночи в вагоне, где все спят — не самая хорошая идея. — Мустанг с улыбкой посмотрел на молодого алхимика, выжидая ответа. –Ну конечно, тебя же хлебом не корми, дай только пофлиртовать. — Эдвард отвернулся, смотря теперь в окно, где уже давно было слишком темно, чтобы что-то разобрать. –Ревнуешь? — Мустанг ухмылялся: его этот диалог забавлял. Вот бы каждый день приходить вот так домой, где тебя ждёт это блондинистое чудо и болтать обо всём подряд. –Да кому ты нужен! — Эдвард наконец прекратил созерцать окно, в котором все равно ничего не видно и снова посмотрел на Роя, немного смущённый. –Ну тогда я пойду, раз не нужен. — на этих словах Огненный плавно встал из-за стола и направился к выходу из кухни. Эдвард сидел, не зная, что сказать. Да и нужно ли было ещё что-то говорить? –Идиот. — единственное, что он смог вымолвить, опустив взгляд куда-то вниз. Мустанг же, уже стоя в проходе, развернулся полубоком и посмотрел на Эда. Это «идиот» так часто мелькало в разговорах между ними, что стало уже каким-то родным. Как и «придурок», «болван», «дурак». Это было в порядке вещей — говорить подобное друг другу. Только вот раньше эти слова они говорили только в спорах и драках, а сейчас…сейчас к этому прибавились ещё и вот такие странные, особые моменты, когда оба боялись проявить свои истинные чувства и всё, на что хватало смелости — это бросить дурацкое «идиот». Впрочем, не один Эдвард этим грешил, так что Рой всё понимал. –Стальной. Рой дождался, когда Эду хватит смелости поднять взгляд и продолжил: –Идёшь? В ответ на это алхимик молчал несколько секунд, уставившись на Мустанга. «И когда он успел снять китель? Чёрт, ему так идёт эта рубашка» — Эд покраснел от своих же мыслей, но всё же, прокашлявшись, произнёс тихое: –Да.

***

Ночёвки вместе стали каким-то обыденным делом, хоть поначалу и было крайне неловко. А началось вообще с того, что Эд о чём-то поругался с Алом и, рассерженный, ушёл из гостиницы. По пути встретил Мустанга и тот любезно, почти в шутку, предложил остаться у него. Ведь, зная Эда, Рой не верил, что он согласится. Но что-то пошло не так и Эдвард принял приглашение, так что они вместе направились в квартиру Роя, которая раньше казалась нежилой и холодной. Логично, учитывая, как часто полковник засиживался на работе, ночуя прям в штабе. А с тех пор, как к нему домой пришёл Эд, что-то…изменилось. Он словно приносил с собой оживлённость и тепло, делая атмосферу в квартире гораздо приятнее. Да и их отношения стали ближе. Сказал бы им кто пару лет назад, что они будут спать в одной постели чуть ли не в обнимку, они бы сразу прибили этого несчастного за то, что он несёт такую ересь. А сейчас это было правдой, что вводило в заблуждение. Нормально ли хотеть поцеловать парня, который на тринадцать лет тебя младше? Нормально ли спать, обнимаясь, учитывая, что они одного пола, да ещё и начальник и подчинённый? Нормально ли переживать друг за друга настолько, что не можешь спать? Нормальна ли их любовь? Они не хотели думать об этом. Да и не то, чтобы было время: Рой разбирался с работой, упрямо идя к цели стать фюрером, как бы сложно это ни было, а Эдвард пытался вернуть себе и брату их тела. Так что, никто не желал вдаваться в подробности их отношений. Возможно, когда-нибудь они поднимут эту тему. Когда-нибудь, когда им не придётся бежать сломя голову, выполняя всё то, что они себе наметили. Когда они смогут просто остановится, сбросив с плеч всю тяжесть и вот так же, как сейчас, спокойно лежать вместе, обсуждая всё подряд. А пока им достаточно того, что есть. Достаточно просто быть рядом.