Пятно

Холодные капли стекают по ладоням и быстро сбегают в бездну водостока, исчезая там навсегда. Мэйберри щурится от бьющего в глаза яркого света лампочки под потолком в ванной комнате и продолжает отстирывать рубашку. Очки сползают с носа, хочется уже бросить эту затею со стиркой руками к херам и уйти курить на балкон. Но стиральная машина сломалась так некстати сегодня, а курить женщина бросила уже давно. И причина отказа от курения сейчас спит в их спальне. Мэйберри вздыхает и склоняет голову, поправляя очки мокрой рукой. Они же теперь вместе. Вместе. Вместе с Мартой. Женаты. Когда Марта, в попытке понять, куда её занесло после смерти, пришла к дому Мэйберри, та чуть не убила её от злости прямо на пороге. Испортила ей жизнь на земле, а теперь нашла её и в Аду? В целом, женщина понимала, на что идёт, когда заказывала убийство девушки, но в её картине мира всё должно было быть по другому. Эта шлюха уже давно должна была быть насажена на ангельское копьё во время очередной чистки и гнить где-то в грязной подворотне среди гор таких же трупов. — Я пускаю тебя только потому, что ты бы давно сдохла. Второй раз. Чего я тебе искренне желаю, — Мэйберри отступила от порога, пропуская незваную гостью и скрещивая руки на груди, недовольно виляя хвостом. — Тогда я с удовольствием воспользуюсь твоей искренностью и добротой, раз уж ты сама меня впустила, — Марта улыбнулась самой сладкой улыбкой и прошла вглубь дома, повиливая полными бёдрами. Даже в Аду она не утратила своей красоты, даже прострелянный и теперь отсутствующий правый глаз добавлял девушке шарма. — Если ты не заткнёшься, я позабочусь о том, чтобы во время чистки ты оказалась на улице, в самом центре внимания ангелов, — прошипела женщина, чуть сутулясь и доставая сигарету из кармана халата. Да, в самом центре внимания истребителей. Прямо как на земле, когда эта сука умудрилась выставить себя жертвой, почему-то не рассказывая СМИ о том, кто именно довёл «эту больную женщину» Мэйберри до самоубийства. — Каких ещё ангелов? — Марта недоумённо оглянулась на соперницу. — Мы в Аду, крошка. — Да как ты… — Мэйберри прервалась на полуслове и задумчиво уставилась в стену. Марта не знает о ежегодной чистке? Конечно, ведь она, похоже, здесь недавно, раз делает такие удивлённые глаза. — Ничего. Да, мы в Аду, — затягиваясь, женщина медленно выдохнула слова вместе с дымом, скрывая злую ухмылку. Мэйберри вытирает лоб мокрой холодной рукой и поправляет чёрную повязку на голове. Только она удерживает пушистые белые волосы и не даёт им залезть прямо в лицо, что было бы очень проблематично в данный момент. Демонесса выключает воду и прислушивается к звукам в спальне, надеясь, что брюнетка не проснулась от того, что её половинки нет в постели. Женщина выдыхает, не услышав ничего, передёргивает острыми ушками и снова включает воду, пытаясь отстирать рубашку. — Боюсь представить, со сколькими мужиками ты переспала и у скольких отсосала здесь, в Аду, чтобы оставаться у них на ночь и иметь хотя бы какую-то крышу над головой, прежде чем ты нашла меня, — Мэйберри затянулась, кутаясь в кофту и выдохнула горький дым. Марта, стоящая с ней рядом на балконе, поморщилась, но выдавила подобие мерзкой улыбки. — Не твоё дело, дорогуша. Ты в принципе выглядишь так, будто тебе секс вообще ни с кем не светит, — женщина, услышав эти слова и вспомнив о своём разрушенном браке, ссутулилась, оскалилась и опустила глаза. Девушка давила на больное и сдирала старую мозоль. Конечно. Она-то не знает, каково это, когда бывший муж не может держать член в штанах и кидается на другую, как только у него появляется такая прекрасная возможность. — Уж лучше так, чем быть шалавой, на которую смотрят только из-за кукольного личика. И которую вряд ли вообще кто-то когда-то любил по-настоящему. Мэйберри тогда не заметила горечи, промелькнувшей в единственном глазу Марты, не увидела, как вдруг задрожали длинные чёрные пальцы. Но отчётливо услышала сказанные тихим надломившимся голосом слова: — Я ни с кем не спала. При жизни только с тремя. Здесь вообще не было. И я ни на земле, ни в Аду ни у кого не отсасывала, но спасибо за заботу. Мэйберри сделала вид, что ничего не слышала и выдохнула дым в сторону девушки. Женщина вздохнула, поняв, что рубашку отстирать возможно только кипятком. Достав старый чёрный таз и наполнив его горячей водой, беловолосая опустила одежду туда, засыпав отбеливателем и оставив на пару минут. Поправляя лямки ночного сарафана, она прижалась спиной к холодной стене и поёжилась, постукивая копытцем по кафелю. В спальне послышалось шуршание. Марта всё-таки проснулась. Мэйберри вытерла руки о махровое полотенце и потрогала свои рога, после поправляя повязку. Беловолосая слышит крики за окном и встаёт с дивана, закрывая уши. Чистки всегда сопровождались криками агонии, а дома и улицы плавали в море крови ещё сутки после этой поистине адской бойни. Мэйберри смотрела на всё это с каким-то равнодушием, но что-то в глубине души подсказывало ей, что вряд ли грешники забираются на небеса, чтобы попытаться грохнуть пару-тройку ангелов. Вспомнив, как она пригрозила Марте, что когда-нибудь вышвырнет её на улицу прямо в руки истребителей, женщина непроизвольно направилась в спальню, где сейчас сидела девушка. — Эм, эй, Марта, ты… Картина, представшая её глазам, была крайне странной. Марта испуганно, как загнанный зверь, вжимается в кресло в углу комнаты и тяжело дышит, настороженно смотря на зашторенное окно. Мэйберри пару секунд смотрит на девушку и подходит ближе. — Всё в порядке? — Марта переводит на неё глаз, в котором читается абсолютное непонимание и ужас. — Ладно, можешь не говорить. — То есть, это правда? Ангелы, они… Чёрт побери, — хриплый голос брюнетки подрагивал, а лицо перекосила нервная полуулыбка. — Да, они те ещё гады, — Мэйберри слышит, как за окном всё стихает, подходит и раздвигает шторы. По стеклу со стороны улицы стекает кровь, а под окном валяется чья-то тушка. — Просто прекрасно, — женщина слышит за своей спиной шаги. — Что там? — Марта подходит ближе, видит кровь и чужое тело и облегчённо выдыхает. — Оу, могло быть и хуже. — А чего ты дрожала? — Мэйберри косится на сожительницу. — Ангел пытался вломиться в дом, пробивал окно какой-то железной палкой. Но потом услышал крики и улетел, — беловолосая только сейчас заметила трещины на стекле и раздражённо зарычала. Давно надо было вставить пластиковое окно. — Тебе повезло, что ты осталась жива. Ну или не умерла второй раз, — Мэйберри немного поддела её острым плечом и вскинула брови, когда услышала искренний смешок. Марта - это засохшая капля крови на белой футболке, шрам на самом видном месте и маячащие перед глазами чёрные точки, которые, к сожалению, невозможно развидеть. Женщина переводит взгляд на рубашку, отмокающую в тазу. Марта - мозолящее глаза пятно от кофе на белоснежной идеальной рубашке, которое закрыть можно только если облить всю рубашку полностью. — Ягодка, час ночи, — дверь в ванную открывается, внутрь заходит высокая демонесса. Короткое ночное платье облегает тонкую талию и подчёркивает большую грудь. Мэйберри рассеянно смотрит на бюст любимой, а после снова поправляет очки, мотая головой. — Стираю, — кивает на таз, стоящий в ванной. Марта подходит ближе и сонно щурится от света. — Запачкала рубашку грёбанным кофе. — А утром нельзя было это сделать? — Марта тянет супругу на себя и обнимает за шею. Мэйберри опускает руки ей на талию и прижимается. — Идём спать, ягодка. — Ко мне сон нихрена не идёт последний час, — хмыкает женщина, гладя высокую демонессу по талии, поднимая руки чуть выше. — Ох, ну… Может тогда мне самой тебя уложить, м? — Марта поцеловала женщину в острое ушко и с удовольствием подметила, что на щеках любимой заиграл румянец. — Ладно, ладно, всё. Пошли уже, милая — Мэйберри прижимает жену к себе и выходит вместе с ней из ванной, выключая свет.  Не так уж и нервирует это пятно на рубашке.