Любовь одного байкера

Переодевшись Пелагея вернулась к ужину. Нина Дмитриевна, чуткая и внимательная женщина, казалось, улавливала эту невидимую вибрацию. Она то и дело бросала на сына и его спутницу обеспокоенные взгляды, но, не желая нарушать семейную идиллию, лишь мягко улыбалась и подливала вина. Николай Михайлович, более прямолинейный, наслаждался едой и редкими моментами, когда ему удавалось вытянуть из Димы пару слов о том когда вернется домой. -Дима, ты сегодня какой-то тихий,– заметил он, откладывая вилку. — Все в порядке? Дима слегка вздрогнул, словно вынырнув из своих мыслей.  -Да, пап, все отлично. Просто задумался немного. Париж, знаешь ли, располагает к размышлениям. Пелагея кивнула, ее пальцы слегка сжали край бокала.  -Действительно, Дима прав. Столько красоты вокруг, столько истории… Хочется все это прочувствовать. Разговор вернулся к более нейтральным темам: воспоминаниям о прошлых поездках, обсуждению местных достопримечательностей. Но напряжение, хоть и приглушенное, оставалось. Дима и Пелагея обменивались лишь короткими, вежливыми фразами, избегая зрительного контакта, который мог бы выдать их внутреннюю бурю. После ужина, когда улицы зажглись фонарями и яркими вывесками, Дима предложил:  -А давайте прогуляемся? Ночной Париж – это совсем другая история. Нина Дмитриевна с радостью согласилась.  -Отличная идея, Дима! Я давно мечтала увидеть Эйфелеву башню в вечернем освещении. Николай Михайлович, всегда готовый к приключениям, поддержал сына.  -Конечно, пойдем! Погода сегодня чудесная.

***

И вот, они вышли на залитые светом парижские улицы. Воздух был прохладным и свежим, наполненным ароматами цветов и легким запахом выпечки. Фонари отбрасывали золотистые блики на мостовую, создавая ощущение сказки. Дима и Пелагея шли чуть позади родителей, их шаги были синхронны, но  между ними ощущалась дистанция. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. -Ты же знаешь, я не хотела этого, — тихо прошептала Пелагея, когда они проходили мимо освещенного витрины кондитерской. Дима остановился, его взгляд встретился с ее. В его глазах читалась смесь обиды и усталости.  -Но ты же знаешь, как это важно для моих родителей — без лишних эмоций ответил Пелагее, идущей рядом  -И поэтому ты готов терпеть? — в ее голосе прозвучала нотка горечи. -Я готов сделать вид, что все в порядке, ради них, — ответил Дима, его голос был низким и напряженным.  Пелагея отвела взгляд, глядя на проплывающие мимо силуэты прохожих: -Я готова всё забыть..Но судя по твоим словам за ужином, ты не хочешь.  Они продолжили идти, вновь погрузившись в молчание. Родители Димы, увлеченные красотой ночного города, шли впереди, не замечая этой невидимой борьбы. Когда они подошли к Сене, и перед ними открылся величественный вид на освещенную Эйфелеву башню, Пелагея невольно ахнула. Дима тоже замер, любуясь зрелищем. Забавно, ведь сравнительно недавно они встретились на этом же месте, но совершенно при других обстоятельствах.  -Полечка, сфотографируй нас? — обратилась Нина, держа телефон в руках.  -Конечно! Николай Михайлович, встаньте чуть ближе.! — попросила вежливо отца Димы, дабы фотография получилась более уютной и атмосферной.  -Поля, — голос Нины был на удивление спокойным, но в нем чувствовалась стальная решимость, — я хочу знать. Почему вы с Димой не звонили, не приезжали? Что случилось? Пелагея шла рядом, теребя край своей кофты. Впереди шли Дима и Николай, обсуждая свои особо важные темы по их мнению. Ее обычно яркие глаза были потухшими, а на лице читалась усталость. Она не знала, что ответить. Но знала, что рано или поздно придется оправдаться за свою пропажу в их жизни. Как объяснить Нине то, что произошло? Как рассказать о том, что их с Димой отношения, которые казались такими крепкими, рухнули в одночасье?. Как признаться где их сын на самом деле был, а главное из-за кого.. -Нина Дмитриевна… — начала она, но слова застряли в горле. -Не надо этих формальностей, Поля. Ты же знаешь, я всегда считала тебя своей дочерью. И я имею право знать, что случилось с моим сыном. Пелагея подняла глаза, встретившись с пронзительным взглядом Нины. В нем не было осуждения, только боль и беспокойство. И это делало ситуацию еще сложнее. -Мы… мы расстались и достаточно давно. Простите, что устроили весь этот спектакль, — наконец выдавила она из себя, и это признание далось ей с огромным трудом. Нина моргнула, словно не веря своим ушам. -Расстались? Но почему? Вы же…были так счастливы! -Я очень сильно виновата перед Димой и Вами с Николаем Михайловичем, — горько усмехнулась Пелагея.  -Но это же не повод исчезать! Не повод заставлять меня волноваться! — голос Нины стал громче, в нем появились нотки обиды. — Дима где был, почему не отвечал месяцами? Пелагея опустила голову, чувствовала, что вот-вот упадет от всей ситуации. -Нина Дмитриевна, я не хочу упасть в ваших глазах потерять хоть какую-то долю уважения и любви. Хочу остаться в вашей памяти, той самой «доней» которую вы всегда рады видеть. Дима вам расскажет всю правду, если захочет. Простите меня. — после столь долгого монолога Пелагея ускорилась скрывшись в дворах невысоких домов.  Пелагея почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она не могла признаться. -Поля! —  не понимая что произошло, Нина тут же подошла к сыну — Что у вас происходит?! Что ты мне должен рассказать, чего Поля не смогла и убежала?  Не строгим, но встревоженным голосом обратилась к Димы в ожидании ответа. 

***

Она бежала, не разбирая дороги, мимо элегантных бутиков, мимо влюбленных пар, мимо всего, что еще вчера казалось таким прекрасным. В ушах звенел их диалог с Ниной, и собственное, такое же резкое, молчание. Она не могла больше. Не могла оставаться там, где каждый взгляд, каждое прикосновествие от него казались фальшивыми. Её ноги сами привели в лабиринт узких улочек, в один из тех потайных дворов, где время, казалось, замедляло свой бег. Здесь, среди старых каменных стен, увитых плющом, и горшков с геранью, она знала, что найдет убежище.  Катя Добрякова, ее давняя подруга, встретила ее с удивлением, но без лишних вопросов. Один взгляд на заплаканное лицо Пелагеи, и Катя все поняла. Она обняла ее крепко, прижимая к себе, как когда-то в студенческие годы.  В ее уютной квартире, пахло молоком и детской присыпкой. Недавно родившийся сын Кати, маленький Габриэль, мирно спал в своей кроватке, и его тихое дыхание было самым успокаивающим звуком, который Пелагея слышала за последние сутки. -Поля, что случилось? — наконец спросила Катя, когда Пелагея немного успокоилась, сидя на диване с чашкой горячего чая. Пелагея лишь покачала головой, не в силах говорить. Она просто хотела забыть. Забыть все, что произошло. Тем временем голос Нины Дмитриевны был полон тревоги и, не скроем, некоторого осуждения раздавался среди улиц: -Что ты ей сделал?  Напряженный Дима лишь глубоко вздохнул, понимая, что сейчас будет долгая история..Наступила долгая пауза. Николай Михайлович, обычно сдержанный, первым нарушил тишину. -Дима, сынок… это, конечно, некрасиво. Но… мы все в юности бываем глупы в отношениях. Делаем ошибки, говорим то, о чем потом жалеем. Поля… она не из тех, кто специально причинит боль. Она, наверное, просто растеряна. Она испугалась.. Нина Дмитриевна, хоть и была расстроена, постепенно начала понимать:  -Да, Коля прав. Поля – не такая. Она очень чувствительная. Наверное, ей просто нужно время. Но она должна знать, что мы ее любим, что мы за нее переживаем.  -Мам, я не знаю что делать..Я минутами готов её давно простить, но что-то не даёт.. — всегда сосредоточенный и без эмоциональный Дмитрий, вдруг, спрятался и его чувства сменились на растерянность. -Сын, если ты хочешь чтобы она была рядом и любишь её, то я бы перекопал уже весь мир, чтобы найти. — ответил Николай в надежде поддержать. Секунда раздумий и они начали звонить Пелагее. Сначала на её обычный номер, потом на тот, который она использовала в поездках. Гудки шли, но никто не отвечал. -Может, она просто выключила телефон, — предположила Нина Дмитриевна. -Или у нее нет связи. Но мы должны продолжать пытаться. Она должна знать, что мы ее ждем.

***

В парижском квартире, под мерцающими звездами на балконе, Пелагея наконец-то смогла немного выдохнуть. Катя, уложив Габи, сидела рядом, молча держа ее за руку. -Я… я не знаю, что мне делать, Кать, —  прошептала Пелагея. -Я думала, что я смогу рассказать.  -А я думаю, тебе надо отдохнуть и как минимум отоспаться.. Я тебе в гостевой постелила, если не надумаешь уходить. Пелагея закрыла глаза, пытаясь собрать мысли. Внутри все еще бушевала буря эмоций, но присутствие Кати, ее теплота и поддержка давали хоть какую-то надежду. Телефон снова зазвонил. Катя взглянул на экран — это был неизвестный номер. Он ответил, и услышал голос: -это я, Катя. Она у меня. Она в порядке, просто ей нужно время. Дима вздохнул с облегчением, но в голосе звучала тревога: -спасибо, Катя. Пожалуйста, скажи ей, что я жду, что готов говорить и слушать.  Катя кивнула, хотя Дима этого не видел. -Я передам. Но помни, что сейчас главное — поддержать ее, а не давить. Хотя вам обоим не сладко. Пелагея, услышав голос Димы в трубке, почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Хотела было потянуться, но Добрякова уверено шагнула назад. 

***

Утром Поля вышла от Кати, пообещав, обязательно ещё встретится, но не в таких обстоятельствах. Не знала, как позвонить Диме, чтобы прийти к нему и обсудить вчерашние события. Сердце колотилось, предвкушая неловкость и, возможно, новую боль. Пока поднималась по лестнице, погруженная в свои мысли, увидела Диму и его родителей. Они стояли у двери её квартиры, и Дима, казалось, что-то им объяснял, жестикулируя. Поля замерла, не решаясь подойти. Ей не хотелось прерывать их разговор, тем более, что она чувствовала, что он касался именно ее. Дима выглядел напряженным, а его родители – обеспокоенными. –Но самое странное… меня выпустили довольно быстро. Я до сих пор не понимаю, как это произошло. Адвокат сказал, что дело закрыли, что тот парень отказался от претензий. Я думал, что это просто чудо Поля почувствовала, как ее ноги подкосились. Он забыл. Он действительно забыл, что это она, Поля, приложила все усилия, чтобы вытащить его. Она не хотела, чтобы он знал, потому что ей казалось, что это будет выглядеть как попытка оправдаться, как попытка купить его прощение. Но на эмоциях при их очередной ссоре она призналась. -Чудо? — повторил Николай Михайлович, задумчиво глядя на сына. -И ты не пытался выяснить, кто тебе помог? -Пытался, пап. Но адвокат был очень уклончив. Сказал, что это конфиденциальная информация. Я думал, может, кто-то из моих старых друзей…— Дима пожал плечами, его взгляд скользнул по лестничной площадке, и он наконец-то заметил Полю. Их взгляды встретились. В глазах Димы мелькнуло удивление, затем настороженность, а потом… что-то еще, что Поля не могла расшифровать. Нина Дмитриевна и Николай Михайлович тоже повернулись, увидев ее. Наступила неловкая тишина. Поля чувствовала, как ее щеки горят, а сердце стучит как сумасшедшее. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. -Так и будете стоять на пороге или дадите дверь открыть? — прошептала Поля, пытаясь выдавить из себя улыбку. Дима, казалось, тоже был ранен и уязвим, несмотря на всю свою внешнюю уверенность. -Вышел ты благодаря мне, — тихо сказала Пелагея, выходя из тени. Дима вздрогнул, но потом улыбнулся с грустью. -Жаль, что ты забыл, — ответила Поля, проворачивая ключи в дверном замке - проходите. Мягкий свет торшера заливал гостиную Пелагеи, создавая уютную, но для неё сейчас почти невыносимую атмосферу. Она сидела на краю дивана, сжимая в руках чашку с остывающим чаем, и чувствовала себя так, словно попала на допрос.  Напротив, в креслах, расположились родители Димы. Они выглядели усталыми, но их лица были лишены той суровости, которую Поля ожидала увидеть. Сама Пелагея, как всегда, излучала спокойствие, но даже она, казалось, чувствовала напряжение, витающее в воздухе. Поля изо всех сил старалась не смотреть на родителей Димы, боясь встретиться с их взглядом. В голове крутились сотни мыслей, каждая из которых начиналась со слова "если бы". Если бы она не сказала того, если бы не сделала этого… Но прошлое не изменить. Тишину нарушила Нина. Ее голос был мягким, но в нем чувствовалась усталость. -Поля, мы… мы хотели сказать тебе, что не держим на тебя зла. Поля вздрогнула, подняв глаза. Взгляд женщины был полон какой-то тихой грусти, но не осуждения. -Мы понимаем, что произошло… это сложно для всех, — продолжил Николай, его голос был чуть более резким, но тоже без агрессии. — Дима… он сам взрослый человек, и он сделал свой выбор. Поля почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она хотела что-то сказать, извиниться, объяснить, но слова застряли где-то глубоко внутри. Язык казался приклеенным к нёбу. Она боялась, что любое ее слово будет воспринято неправильно, что она только усугубит ситуацию. Поля глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. -Я… я очень сожалею, — наконец выдавила она из себя, голос дрожал. - Я не хотела, чтобы так получилось. Я… я не знаю, что сказать. Нина Дмитриевна улыбнулась: - мы это понимаем, Поля. Мы видим, что тебе тоже нелегко. И мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Жизнь… она такая. Иногда все идет не по плану. Сергей Иванович кивнул: -мы просто хотели пообщаться. Узнать, как ты. И… и сказать, что мы всегда будем помнить тебя с теплотой. Ты всегда будешь частью нашей семьи . Эти слова прозвучали как бальзам на израненную душу Поли. Она ожидала упреков, обвинений, но вместо этого получила понимание и даже какую-то нежность. Слезы навернулись на глаза, но она сдержалась. -Спасибо, — прошептала она, наконец осмелившись посмотреть им в глаза. - Мне… мне очень жаль, что все так вышло.  В этот момент Пелагея взглянула на часы. -У вас же самолет, да? .-Да. Хотели еще пообщаться, но время поджимает, — сказал Николай Михайлович, поднимаясь. Нина Дмитриевна тоже встала. Она подошла к Поле и, к ее удивлению, обняла ее. Объятие было коротким, но искренним: - что было, то прошло..берегите друг друга. Поля почувствовала, как ее сердце сжимается от неожиданной нежности. Она обняла Нину в ответ, чувствуя, как тяжесть, давившая на нее весь день, понемногу отступает. -И вы тоже, — прошептала она. Когда родители Димы попрощались с Пелагеей и вышли из квартиры, в гостиной повисла тишина. Поля все еще стояла, чувствуя тепло объятий Людмилы Петровны. Дима следом покинул пределы квартиры  Поля глубоко вздохнула. Напряжение, сковывавшее ее, наконец-то начало отпускать. Она все еще чувствовала себя опустошенной, но в то же время в ее душе зародилась крошечная искорка надежды. Возможно, все действительно будет хорошо.