Едкая соль

— Ого! Это же сам Лорд семи морей! Господа, разойдись, среди нас птица высокого полëта, — Гарри — уже не юноша, а загорелый молодой человек, подмечает Том — глумится над ним. — Капитан, — ох, простите, коммодор! — сколько не виделись. Вот столько бы ещё не вспоминать о твоей роже! — шипит Гарри, подаваясь вперëд. Том едва заметно морщится; в прошлый раз, около полугода назад, они едва не застрелили друг друга. Гарри, кажется, до сих пор обижен. — Гарри Поттер, — приветствует он, склоняя голову; поля трегуолки закрывают обзор, — твой кора- — Для тебя — капитан Поттер! — скалятся ему, перебивая. — Твой корабль захва- — Какое судно, прекрасное дерево — тис, если не ошибаюсь? Слыхал, что оно — личный подарок короля. А шляпку тебе тоже король подарил? — Твой корабль теперь собственность английского флота и- Раздаëтся злой хохот. Гарри, под дулами мушкетов и остриями шпаг, хватается за живот, а затем утирает слëзы, становясь пугающе серьёзным. — Ошибаешься: корвет — это мой корабль. Не твой, не короля, не кого-нибудь ещё. Теперь только мой. Том лишь вглядывается внимательно, подмечая изменения, и не особо обращает внимание на болтовню: каждый раз, когда они встречаются, их разговоры сводятся к одному и тому же. Том наслаждается тем, что видит: чëрные вихрастые волосы теперь достигают плечей, забранные алой повязкой, чтобы не мешать; зелëные глаза сверкают ещë ярче и щурятся: очки, вспоминает Том, он разбил очки в прошлый раз и, видимо, ему негде было их раздобыть; и, конечно, он любовно оглядывает шрам на лбу: всë тот же алый росчерк молнии, сладкое напоминание об их первой битве, когда юнга осмелился перечить капитану. — Ты — враг Короны, Поттер. Меня выслали за твоей головой. — Да-а-а? Как досадно будет, когда ты снова вернëшься ни с чем, — брови Гарри поднимаются домиком, подбородок с тенью щетины дрожит. Ропот идëт по рядям Томовых солдат; некоторые изрыгают ругательства, некоторые бледнеют. Самая малая часть привычна к этим перепалкам. Том, вопреки всему, не раздражается; с Гарри всегда было иначе, кивает он сам себе. Большая часть его окружения может получить пулю в лоб за неправильные слова, меньшая — за преступление его границ и игнорирование его приказов, и только один не получит ничего. Кроме, может, тайного удовольствия, но об этом никому знать не нужно. Нехотя Том даëт знак рукой и снимает китель. Вес шпаги в руках отдаëтся приятным жжением в мышцах; ноги напрягаются сами, а всë тело готово к битве. Гарри только насмешливо кланяется, кладя руку на эфес оружия. Рывок вперëд — и лезвия скрещиваются, знаменуя первый пробный удар; искры летят из-под них, металлический звон — сигнал остальным: их команды бросаются друг на друга. Застывшая на секунду тишина наполняется яростными криками и пистолетными выстрелами. Том отсекает от себя шумный гвалт, наблюдая только за Гарри, чьи глаза с пугающей интенсивностью сверлят его самого. Будь Том хоть каплю менее образованным, то подумал бы о том, что Гарри околдовывает его. Они кружат вокруг друг друга, не отрывая взглядов ни на миг; Том с глупой, несвоевременной навязчивостью думает о своей молодости и том, где он был и что видел. «Глаза», — осознаëт он отвлечëнно, — «глаза похожи на Индийский океан». — Всë ещё королевская цепная собака, а, Риддл? — кричит Гарри, вырывая Тома из раздумий. — Так же, как и ты — преступник, Поттер. — Да кто б говорил! Так лицемерно с твоей стороны, не считаешь? — Это говоришь мне ты, наследник Поттеров? Гарри, на чьëм лице разгорается уязвлëнная ярость, теряет интерес к светской беседе. Быстрый подскок вынуждает Тома отступить, чтобы не лишиться пальцев. Он разворачивается, сохраняя импульс, и вскидывает руку; свист, с которым клинок разрезает воздух, даже у Тома вызывает возбуждëнное опасение. Гарри, увернувшийся в последний момент, ошарашенно смотрит на отрубленный кусок бочки. Его удивление быстро пропадает, и Том с жаркой алчностью замечает это: нездоровый блеск глаз, кривая усмешка и особый наклон головы, свойсвенный только Поттеру; пряди скрывают на миг выражение лица, но не могут спрятать тело. Гарри замирает, напрягается, как часть заводного механизма в часах; Том знает, что случается, когда оттягиваешь пружину, и Том очарован. Он выдыхает удивлëнный звук, когда Гарри набрасывается на него, и ему нужно сильно постараться, чтобы не быть прирезанным на его же варшипе перед всей командой из-за собственной розовой слепоты. Том быстро приходит в себя и даëт бой. У них разные навыки: Том устрашающе опытен, удары резкие и сильные; Гарри же невероятно скор и гибок, а битву на саблях превращает в грязное побоище. Он не может сдержать ухмылки: то, чему он учил Гарри, то, что так старательно вдалбливал в пустую голову совсем ещë мальчишки посредством кнута и пряника, может вернуться, чтобы укусить его. Том не позволяет. Он гонит Поттера через всю палубу, к юту; выстрелы грохочут над ними, дым висит в воздухе, плотный и пахнущий порохом. Меч оставляет глубокие зарубки на тëмном дереве, а Гарри лишь подначивает его. Ноги и руки у Тома горят, нутро дрожит в нетерпении от вида кумачовых щëк и задорной усмешки. Гарри несëтся вперëд спиной, по сверхъестественному наитию огибая распластанные тела; коричневый кафтан в движении, как живое существо, то обвивает ноги, то взмывает за спиной. Золотая серьга — его давний подарок — блестит на солнце. Гарри отражает удар и вдруг, ругаясь, подскальзывается на чужой крови. Это шанс. Том, облизываясь, бросается вперëд. Ему нужен лишь миг, только доля секунды… Гарри быстрее — о, он всегда быстрее. Он хватается за полы сюртука и дëргает с сумашедшей улыбкой. Том летит вниз, и они сталкиваются, теряя шпаги. Шипя и рыча, они катятся и дерутся одновременно: удары градом сыплются с двух сторон. Он пытается схватиться за одежду и удержать его, но его оппонент скользкий, как угорь, и такой же кусачий: Том вскрикивает, когда острые зубы сжимаются на его предплечье. Хмыкнувший Гарри, улучив момент, изворачивается и вскакивает на ноги, подбирая саблю и забираясь по шатким ступеням. Дробь его шагов раздаëтся в окружающем гаме так отчëтливо, что ему кажется, что он слышит сердечный ритм. Том сплëвывает, хватается за оружие и бежит следом, пронзая кого-то по пути. Том видит удирающего Гарри, а всë остальное — ненужный фоновый шум, неясная мешанина из лиц и красного. Голову заволакивает предвкушением, а сердце неистово бьëтся в груди. Азарт распаляет его, придаëт скорости; томление, клубившееся в нëм с начала встречи, перерастает в пламенное нетерпение: на корме, кроме как за борт, бежать некуда. Гарри попался. Наверху они останавливаются, тяжело дыша. — Ты становишься лучше с каждым разом, — выдыхает Том. — О, правда? Жаль, что я не могу сказать этого о тебе, — зелень глаз неистова, голос — далëкие громовые раскаты. Том подходит, подкрадывается ближе. — Гарри-Гарри-Гарри… Долго же ты бегал от меня. — Бегал? — насмешливо тянет Гарри в ответ. — От тебя и бежать не нужно: ты сам упускаешь меня, — жмëт он плечами, позволяя ему подойти. Том качает головой в видимом порицании. Гарри стоит близко к краю, и ему нужно действовать быстро: около полутора лет назад, когда Том загнал его в угол с помощью мерзкой женщины, Амбридж, он прыгнул в воду и был таков; Том тогда сам чуть не рванул за ним и больше месяца думал, что Гарри утоп. Подобно смертоносной змее, Том совершает выпад; чужая шпага отправляется за борт, а он всем телом чувствует чужой жар. О, как бы ему хотелось, чтобы в форме было меньше элементов одежды!.. — Не сегодня, — шелестит Том. Гарри зажат между ним и фальшбортом; сзади морская бездна, спереди океанская глубина. — Кажется, я наконец поймал тебя, Гарри Поттер. Гарри прижимается ближе и сладко, обещающе улыбается, обнажая белые клыки. От него пахнет солью, мускусом и кровью; пахнет тропическими муссонами, напряжëнной свежестью штормов и влажным залаченным деревом. Том полагает, что именно так пахнет океан; так пахнет свобода. — Что ж, на этот раз ты пришëл за мной без этой жабы. Стоит ли надеяться, что сегодня никого не схватят? — недовольно спрашивает Гарри, впиваясь короткими ногтями в его запястья. — О, не беспокойся, мне нужен только ты. Блэка освободят, если ты пойдëшь со мной. Сейчас он в тюрьме на Ямайке, но уже через неделю ты сможешь его увидеть, — искушает его Том, слыша в ответ задумчиво-довольное мычание. Рука Гарри медленно поднимается, задирая рубаху и ласково обводя красный отпечаток зубов. Гарри оглаживает шею и массирует затылок, и Тому приходится сдерживаться, чтобы не закатить глаза. Он подаëтся бëдрами вперëд и пьяно, сыто ухмыляется, когда чувствует что-то, упирающееся ему в ногу. — Я, наконец, поймал тебя, — в бреду повторяет Том, сжимая руки на крепкой талии. Гарри прислоняется к нему, обвивается кольцами, приближается к лицу. — Да, кажется, поймал, — мягко соглашается Гарри, носом проводя по щеке, пока Том тихо глубоко вздыхает. — Симпатичная рубаха, кстати. Даже жалко, — шепчет Гарри ему в самые губы. — Что?.. Удар головой — коронный трюк Поттера, вспоминает Том, с криком отшатываясь. Кровь заливает лицо; он кидается вперëд, горя яростным неверием, но тут же падает плашмя: рукава пришпилены к кораблю. Это были кинжалы, с неверящим запозданием понимает Том, грëбаные кровавые кинжалы. Гарри громко свистит, подбегая к штурвалу, и живо поворачивает корабль; раздаются крики. — Не смей! — Ничего не слышу, ла-ла-ла-а-а, — напевает Гарри, вонзая чужую шпагу в рулевое устройство, и живо карабкается на воронье гнездо. У Тома красная пелена перед глазами. Он безжалостно рвëт добротную ткань и проносится мимо руля: времени на такую мелочь нет. Он поднимается следом; его подгоняет ярость, и Том успевает застать Гарри прежде, чем он перекидывает ноги над пропастью. — В следующий раз точно повезëт, дорогой! — подмигивает Гарри и прыгает; пока Том пытается найти потерявшийся вздох, он скользит вниз по верëвкам, разгоняется и перемахивает на свой бриг. — Не стрелять! — слышит Том свой голос, будто в гипнозе наблюдая за Гарри в подозрительно знакомой треуголке. Рука машинально проверяет голову. О, понимает Том. Он украл капитанскую треуголку. Опять. Огневой залп с чужого корвета сносит голову змее на гальюне, но более вреда не причиняет: это предупреждение, знает Том; раненых немного, убитых и вовсе нет. Гарри Поттер — самый благородный пират, кривит губы Том. С уплывающего корабля Гарри машет ему шляпой, корчит рожи и виснет на леерах. Том щурится: закатное солнце слепит его. «Молния», скороходное небольшое судно с алыми парусами, удаляется. Разобрать дурачущуюся фигуру уже сложновато. Белла бесшумно подходит сбоку, не решаясь подкрасться со спины; Эйвери именно так нашëл свой конец. — Что с ним делать, сэр? Догоняем или попробуем пушками? — в еë голосе маниакальность и жажда крови. Том мрачно улыбается, задумчиво вытирая кровь с лица. — Дадим им форы и подлатаем «Королеву Змей». В конце концов, он плывëт в Ямайку; там его и схватим. — Ямайка? Но наши корабли там, зачем бы им?.. Сириус! — внезапно ахает Белла и разражается гадливым хихиканьем. — Положи приманку и жди, да? Как в старые добрые, кэп! — Да, Белла, как в старые добрые. Прикажи плотнику осмотреть штурвал и дай распоряжение лекарю. — Да, милорд! Том ухмыляется, позволяя ностальгии захватить его на пару мгновений, и идëт за оставленными кинжалами — в конце концов, было бы невежливо не вернуть потерянное?