Ярче звёзд

Тёмная комната освещается тусклым огоньком от свечи. Потрёпанный матрас с вылезшими пружинами, старый табурет без ножки, голые стены, разбросанная грязная одежда. Больше здесь ничего не было. Отрешённое от самого дома место с не любимым отпрыском горе-родителей. Мальцу всего девять и тот уже понимает, что ничего хорошего его не ждёт. Третий класс, но в школе даже учителя кривятся от его внешнего вида и потрёпанных принадлежностей. Он бы очень хотел ходить в чистой одежде, с красивым пеналом и рюкзаком, как все остальные дети в классе, но его родителям жалко денег, да и с их слов, парню ничего не светит после школы, кроме подработок и отдачи им долга за то, что они его ростят. Всюду гонимый он сидит со свечкой у окна и смотрит на затянутое тучами небо. — Почему меня не любят?.. — Проносится в детской голове. Грустно смотря в даль, мальчик не понимает, что с ним не так. Он переводит серо-голубые глаза в угол, на полку, где когда-то стояли иконы. Даже их родители убрали, ведь парень не достоин верить. Он слишком неправильный, плохой и грешный для этого... В груди застывает одиночество, а на глаза наворачиваются слёзы. Глазки медленно закрываются, а разум невольно шепчет неразборчивые слова. — Здравствуйте, Боже... — Резко заговорил малыш. — Я не знаю молитв... Не знаю, как Вас зовут, но надеюсь, что Вы мне это простите... Боже... Я не прошу помощи... Не прошу чего-то великого... Я прошу хоть чуточку любви... Но если, я правда не достоин её, прошу, дайте мне хоть немного защиты... Хотя бы, чтобы ребята не кидали в меня камни... Пожалуйста... Я буду очень благодарен Вам, буду верить и молиться дальше... Даже, если Вы не сделаете то, о чём я прошу... Таких, как я много... Так пусть даже не мне, но другому, кому больше нужно... Это тоже сделает меня счастливее... — Прерывающийся шёпот, теряющийся в темноте звучал из-под бледных губ, пока пламя тихо колышилось от дыхания мальчика. Первая, неумелая мольба оставила слабую надежду где-то в глубине детского разума. Даже пусть, ничем это не кончится, но даст хоть малейшую веру в лучшее. Он затушил свечу и лёг на старый матрас, засыпая в слабом холоде. ... — Рэй, вставай. — Холодный и недовольный голос матери выдернул парня из сна. Утро среды. 10 класс, Рэй всё так же спит на этом старом матрасе. Всё так же его ненавидят. Парень молча встаёт... Последние дни он не разговаривает. Совсем. Холодный окат водой, вместо умывания — привычное дело, как и подгоревшая яичница со стаканом воды из-под крана. Его тошнит, а тело ломит, но если откажется, то вся тарелка окажется на его голове. Проглотив еду сквозь рвотный рефлекс, юноша собрался. Надел старые, местами протёртые и порванные вещи, собрал в пакет из магазина пару тетрадей и ручку. — Пошёл в свой десятый класс, придурок. На работу бы лучше пошёл. — Причитал отец, собираясь на работу. Папа Рэя всегда был одет красиво, как и мама. Всё новое, чистое и поглаженное, оба они сытые, но несчастные. Он никогда не любил её, а она вышла замуж "по залёту", случайный секс по пьяне на новый год во время корпоратива, беременность, свадьба для вида и вот, плод их безрассудства понурый идёт в ненавистную школу. Сейчас все будут дразнить его "педиком", кидать бумажки и обливать водой. Учителя вновь занизят оценки за внешний вид, а некоторые и выгонят с урока. Парни за школой изобьют его на обеденной перемене, а может, сделают ещё что по хуже. ... День прошёл тяжело. В туалете парня раздели и обливали холодной водой, били, царапали и связывались в разных позах, делая ужасные фотографии. Слёз не осталось. Рэй не знал куда бежать от этого, его никто не защищал, никогда. Он просто мальчик для битья и все, кому не лень, этим пользовались. Придя домой в потрёпанном виде, он сразу словил гневный взгляд родителей и быстро удалился в комнату, пока отец не пошёл за ремнём. Это не спасло. Мать зашла спустя полчаса с кабелем от зарядки и подошла к сыну. — Опять трахался с кем-то, да?! — Давит она на больное и злится, думая, что права. Он молчит. Молчит, как и после того, как рассказал ей об изнасиловании и предательстве его "парня". Тихо терпит удары, уже не так чувствуя, как слыша их... Мать громко и зло дышит, вновь и вновь замахиваясь на худощавое, бледное тело. — Воспитала на свою голову! Что теперь соседи скажут?! Молчание. Ничего больше она в ответ не получит. Ни криков, ни слёз. Ничего. Выдохшись, женщина уходит и захлопывает дверь, а мальчик, с трудом поднимаясь в сидячее положение, подползает к краю матраса, берёт старые спички и маленький остаток свечи. Зима, уже темно, но в окне всё также нет ни единой звезды. — Боже... — Тихо шепчет Рэй, закрыв глаза. — Прошу простить, что четыре дня не молился... Если я могу назвать это мольбой... Я не люблю жаловаться Вам, и знаю, кому-то сейчас хуже, чем мне, но прошу, выслушайте меня... Мне сейчас тяжело... И некому рассказать об этом, кроме Вас... Помните, пару месяцев назад, я начал рассказывать о том парне — Лиаме?.. Что мы с ним начали отношения и я так рад, что Вы подарили мне его?.. Так вот... Я ошибался... Он был не от Вас... Лиам... Он... Сделал ужасные вещи со мной пару дней назад... А сегодня... Его компания... — Парня пробила дрожь, а к горлу подошёл ком. — Они раздели меня в туалете и сделали множество фото... Он не любил меня и не любит... Ну, конечно... Что он, высокий, плечистый... Смуглый, русый парень с горячей кровью мог найти что-то в таком ничтожестве, как я?.. Серые невзрачные глаза, каштановые волосы... По нему все старшеклассницы убиваются, я, дурак, поверил милым словам... Каюсь... Не должен был поддаться, ведь чувствовал, что хорошим не кончится... Это ведь Вы меня предупреждали, Боже?.. — Рэй держал в голых руках горячий воск, плавившийся на глазах, уже не думая о боли. — Прошу, Боже... Хоть кого-нибудь... Кто сможет хотя-бы меня слушать... Пусть не защищает... Не любит... Но хотя-бы, просто слушает... Если я много прошу, пожалуйста, заберите мою душу, Боже, чтобы я более не мог до смерти ничего чувствовать... — Фитиль неизбежно догорел, а воск застыл в ладонях. ... — Ойгес, мальчик мой, подойди сюда. — Сидя в троне подозвал к себе парня мужчина. Ближе к свету поднялся высокий, но хрупкий телосложением юноша с густыми чёрными волосами и розоватыми глазами. — Да, владыка? — Приклоняется он перед троном. — Ты знаешь, уже пару лет один смертный молится мне. — Знаю, владыка. — Обращайся на имя, Ойгес, сейчас ни к чему эти формальности. — Как скажите, господин Ренниольд. — Так вот... Я назначаю тебя его защищать. Отправляйся собрать свои артефакты и спускайся на землю. Старайся не выделяться из общества и не показывать свои способности. Лучше вообще их не трогать без надобности. — Рука бога протянулась к своему слуге, а в ладони сжимался алый камень. — Возьми это, он направит тебя к мальчику. — Благодарю, господин Ренниольд. — Ойгес послушно взял талисман и поклонился вновь. — Возьми себе людское имя, будь осторожен, четыре дня тебе на все дела, для того, чтобы влиться в их расу. По судьбе от Гамиссариона ему ещё осталось одно испытание... Не знаю, к чему оно всё ему на первую часть жизни, но твоя задача его из этого вытащить, что бы это ни было. — Я не подведу Вас. Только... Господин Ренниольд, скажите, могу ли я наказать тех, кто причинил парню боль? И того, кто обманом заставил усомниться в любви? — Должен, Ойгес. Поставь их на место, для начала, а там уже решим, что делать с их жалкими судьбами. Парень поклонился, а глаза сошли к карему цвету. — Я могу идти? — Иди, не забывай держать меня в курсе дел. — Обязательно. — Кивнул Ойгес и быстро удалился, для сбора своих артефактов. ... Рэй проснулся в холодном поту. Что это было?.. Знак от Бога?.. Простой сон от самовнушения?.. — Ренниольд... Теперь... Я знаю, как Вас зовут... — Уже в дрёме забывая разговор Ойгеса с Богом любви, Рэй обратно провалился в сон.