Вся наша искпедиция весь день бродила по лесу

Немногие могут положить Цветочка мордой в землю. Сяо-гэ, пожалуй, может. Слепой — при некоторой удаче. Однозначно старшие, типа Чжана Жишаня. Ну или вот три громилы, каждый в полтора раза больше Цветочка. Один из ублюдков выкручивает ему руку и ставит на затылок ногу в тяжелом ботинке, вжимая лицом в траву. У Се вырывается, но его держат крепко, еще и рот зажимают. Напротив, под деревьями, Слепой — как изваяние. Непохожий на себя, без выражения лица вообще. Черные стекла и пустота. Ни один мускул не шевелится, но даже У Се внезапно хочется оказаться подальше, хотя у Слепого на руках и ногах магнитные кандалы, а под ребрами дуло автомата. Кто эти люди, и, что важнее, кто из них троих этим людям нужен? У Се привезли в багажнике внедорожника, Слепой уже был тут, а Цветочка гнали по лесу именно на эту поляну. Зачем? У Се лихорадочно думает, прокручивая события последнего десятка минут. Когда его, У Се, приволокли сюда и сняли мешок, Слепой стоял в той же позе, вокруг него — те же люди с оружием. Цветочек появился чуть позже. Все очень недурно рассчитано. Но кем? Магнитные браслеты. Опять Цю Декао? Или он слил информацию третьей стороне? Если им нужен Слепой, то все складывается: они с Цветочком — только средства давления. Цю Декао тут явно замешан, да. Иначе откуда они знают, что Цветочка тоже можно использовать, что они со Слепым как-то связаны. Но Слепой, как всем известно, работает на того, кто платит. Что ж они хотят от него такого, что денег недостаточно? Непохоже, что ребята ограничены в финансах. Ладно, хрен с ней, с их предполагаемой миссией. Что дальше? Логично предположить, что одного заложника они оставят у себя здесь, а второго потащат, куда им там надо. Чтобы Слепой не рыпался. Потащат того, от кого будет толк, но не будет лишнего риска, а оставят того, от кого проблем вообще не ждут. У Се перестает дергаться, прикрывает глаза и вспоминает: Цветочек, вылетев на поляну, встретился с ним взглядом, коротко зыркнул в сторону Слепого и… Его нагнали громилы. Начался махач. И Цветочек проиграл. Но, если подумать, он не достал ни нож, ни свою палку, боевая стойка слишком картинная, удары — какие-то декоративные. Обычно Цветочек хоть и выпендривался, но дрался жестко, не брезговал грязными приемами, особенно если речь шла о выживании. Сейчас… Сейчас все было похоже на их короткую схватку с Сяо-гэ в ресторане на злосчастном аукционе. Там Цветочек изображал… О! У Се, кажется, понимает, что он задумал. Правда, в ресторане Сяо-гэ подыграл, судя по тому, что оба остались невредимы и разошлись миром. А здесь никто подыгрывать не будет. Хотя Цветочек всегда был расчетливым засранцем. Если он решил, что риск оправдан… Ладно, хорошо. Во время своего похищения У Се даже подраться не успел. Мешок на голову, ствол в шею — и он сам пошел, куда повели. Отлично. Значит, и выбираться придется самому. Если, конечно, именно его оставят как гарантию послушания Слепого (ха! Слепой и послушание, смешно). Как жалко, что Толстяка и Сяо-гэ нет сейчас в этом мире, чтобы помочь, но он, в конце концов, тоже не пальцем делан. Только бы Цветочек не переиграл. Если он сейчас вызовет хоть малейшее подозрение, то… Не хотелось бы признавать, но У Се будет менее полезен Слепому, особенно, если придется проходить ловушки, а не только разгадывать головоломки. Цветочек выворачивается из-под ботинка, перекатывается на спину и достает ногой одного из громил по яйцам. Неплохо. Пока его озлобленно пинают остальные двое, У Се смотрит на Слепого. Слепой улыбается нехорошей такой улыбочкой. И расслабляется, будто вообще сейчас стечет на землю. Ага, этот тоже понял. Значит, они все в деле. Цветочек сворачивается в тугой комок, подтягивая колени к животу, и закрывается локтями — ну да, а то красоту попортят. У Се шипит от сочувствия в затыкающую ему рот ладонь. Но калечить Цветочка, слава всем богам, никто не собирается. У Се успевает увидеть как несут еще один набор магнитных оков, а потом его волокут обратно. Он мысленно желает этой парочке удачи, повисая всем весом на руках похитителей – просто так, чтобы тем жизнь медом не казалась. В багажник, конечно, тоже не очень хочется, но дорога долгая, он успеет подумать, что делать дальше. *** Цветочек спит, положив голову на плечо Слепому. Везут их вместе, в магнитных кандалах, двое ребят с оружием благоразумно устроились ближе к выходу из фургона. Это бы их не спасло, хотя мог спасти тот факт, что ни одного из них Слепой не запомнил. Пока что. В отличие от тех, что целились в лицо Цветочку своими говнодавами. Но Цветочек более-менее цел, не считая кровоподтеков и ссадин. У Слепого вообще создалось впечатление, что больше всего его расстроили безнадежно испорченная ветровка и штаны в пятнах от травы и грязи. Цветочек трогательно сопит, Слепой умиляется и получает очень болезненный щипок. Пальцы не хуже, чем у Чжанов, синяк на бедре гарантирован. — Расселся, — шипит Цветочек ему в шею, губы щекочут кожу, этот и укусить может. — Вводные ты мне дашь, или я так и буду как слепой кутенок барахтаться? Слепой делает вид, что тоже задремывает, склоняя голову на макушку Цветочка, и шепчет тому в волосы: — Какие, нахуй, вводные. Если бы вы с У Се не были такими идиотами… Второй щипок в то же, уже ноющее, место. Да как он это делает?! Секретная какая-то техника, вся мышца пульсирует болью. — Сам идиот, мог бы и собрать информацию, раз первый попался. Куда мы хоть едем? — Да хрен знает. Я даже их главного еще не видел. Стопроцентно какой-нибудь белый старикан типа Генри Кокса, а, может, и он сам. Но так-то в горы, куда ж еще. Есть у меня неприятное подозрение… — Что за привычка тянуть кота за яйца? Я тебе не плачу, нечего выдавать инфу по кусочку. Что за подозрение? — Да все как обычно, Наследие Чжанов. Но, учитывая методы, в этот раз все еще серьезнее, чем Павильон. Может быть, даже… — Врата… — выдыхает Цветочек. — Да они ебанулись. — Не без того, — соглашается Слепой. — Давай действительно поспим, когда еще удастся. Цветочек вырубается, не дослушав. Слепой не знает, сколько они еще едут. Короткие остановки, поссать их отпускают только под охраной, еды не дают, только воду, и то стаканчиками — вот жлобы. Потом дорога кончается. Дальше — пешком. Цветочек спрыгивает на землю, веселый и беззаботный, как птичка, вертит головой: — Сдается мне, мы не в горах. — Сдается мне, Дороти, мы уже не в Канзасе, — мрачно передразнивает Слепой. На самом деле, он любит джунгли. Даже планирует когда-нибудь, особенно если дела пойдут плохо, да если и хорошо, прикупить себе участок в богами забытом месте и доживать там. Ориентироваться в зарослях и болотах, полных ядовитых тварей, он сможет, даже если совсем ослепнет. Но это другое. Путешествовать по джунглям с утырками, которые, судя по виду, набраны по объявлению, удовольствие на любителя. А он – не любитель. Цветочек, судя по всему, тоже. Но утырки с оружием и пультом от кандалов. А за их спинами маячит незримая пока тень организатора этой увеселительной прогулки. Если бы пять, ну ладно, десять лет назад Слепой услышал в телефоне… А были ли тогда уже мобильники? Он не помнит. В общем, хоть по древнему стационарному, хоть по громоздкому еще, жуткому на вид сотовому он услышал бы: «Мистер Блэк, у меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. То есть, конечно, сможете, но тогда ваши друзья пострадают», то выбросил бы телефон или закрыл бы за собой дверь и залег на дно на пару лет. Он долго учился не привязываться. А потом появился У Се, ну, и остальные. И вот он здесь. С Цветочком. А У Се там. Сам по себе. Расклад так себе. А еще Слепому не нравится, что уверенный голос в телефоне говорил со снисходительными нотками, будто у него на Слепого есть еще что-то. Что-то покрупнее, чем имена. Но это только интуиция. Хотя что-что, а интуиция его редко подводит. Тем временем их экспедиция продолжается. Без особых происшествий. Один раз Слепой выдергивает жука из шеи Цветочка, яйцеклад уже погрузился в плоть, но отложить яйца тварь еще не успела. Потом Цветочек носком ботинка отбрасывает змею, обвившую ногу Слепого. Абсолютно случайно змея падает на голову одному из громил, которые били его на поляне, юркает за шиворот и после долгих плясок и лихорадочной, но бессмысленной возни, выползает из штанины и устремляется прочь. Бегущий за ней утырок тоже совершенно случайно спотыкается о вытянутые ноги Слепого (а чего не посидеть, раз они все равно пока никуда не идут) и растягивается на земле. Змея спасается. Слепой рад. Бравые покорители флоры и фауны палят по кустам. Громилу с сопровождающим отправляют назад к грузовикам. Он опухший и перекошенный, противоядие вколоть успели, но, видимо, поздновато. Хороший был день. Ночуют они, где придется, но тоже пока без особых проблем. Кроме холода. Их с Цветочком пристегивают друг к другу и к какому-нибудь дереву вдали от костра. Хоть кормят, и то хорошо. Пищевые брикеты, конечно, не рис со свининой, но сойдет. Главный в их группе, как и Генри Кокс в свое время, быстро понимает, что пульт — отличное развлечение. Но до чувства юмора старого извращенца ему далеко. Больше всего достается Цветочку. Уж очень экзотично он выглядит для этих отбросов. Браслеты на ногах соединяются, Цветочек в очередной раз падает, Слепой протягивает руку, чтобы поймать, и падает рядом — наручники и ножные кандалы схлопываются, пульта два, и второй по значимости ублюдок тоже не дремлет. Все ржут, пока они ворочаются в грязи, пытаясь встать. «В гробу я видал такие развлечения», — рычит Цветочек. Слепой молча сжимает в ладони удачно подвернувшийся острый камешек. Через пару часов еще один из тех, кого Слепой запомнил, тонет в болоте. А что вы хотели? Если идти след в след по кочкам, нельзя отвлекаться на внезапно отказавшую ногу, а уж попасть камешком в нервный узел, подгадав момент, — детские игрушки. А нет, не совсем тонет. Вытаскивают. Жаль. Недоработочка. Цветочек слегка задевает плечом того, кто особенно громко смеялся недавно. Он валится на землю и неправдоподобно быстро исчезает под сплошным ковром невесть откуда взявшихся муравьев. Цветочек прячет руку обратно в карман изгвазданной некогда белой ветровки и улыбается светло и ясно. — Как? — спрашивает Слепой, нагоняя его. — Отобрали все, когда обыскивали, кроме презерватива. Крошки от еды в него собрал. Не в кармане же их носить, вместе с муравьями. — У тебя был с собой презерватив!? — А что? Мало ли, какой случай подвернется, — пожимает плечами Цветочек. — Полезная во многих ситуациях вещь. Во всем дальнейшем Слепой винит именно этот разговор. На ночевке все сразу идет как-то не так. Неудачливый утопленник собирает с себя пиявок, покусанный муравьями продолжает опухать (приятное зрелище) и обмазывается всем, что есть в аптечке. Цветочек сидит отдельно от Слепого, подтянув колени к груди, и плачет. Удивительно артистично, Слепой вот уже второй раз поражается. Хрустальные слезы стекают, оставляя дорожки на замурзанных щеках, никаких соплей, даже нос не краснеет. Яркие губы полуоткрыты, футболка вместе с ветровкой сползла с одной стороны, открывая ключицу. Цветочек зябко поводит плечами, не пытаясь утереться, всхлипывает, поднимает лицо к небу так, что шея кажется вообще бесконечной, как у жирафа, и выглядит как природная, эталонная, стопроцентная блядь. Слепому не нравится, но он не вмешивается. Вместо того, чтобы помочь с костром – что-то там тоже не ладится, то ли отсырело все, то ли руки кое у кого растут не из нужного места, — главарь, поигрывая пультом, подсаживается к Цветочку. — Чего ревешь, как девка? Кстати, слышал, ты это дело любишь? Ну, в смысле, одеваться, как девка, да еще раскрашенным по сцене скакать? Цветочек отвечает что-то тихим, срывающимся голосом. Главарь хихикает, приобнимает его, прижимаясь, и шепчет на ухо, Цветочек резко отстраняется, но потом неохотно кивает, и главарь уводит его в лес, все так же обнимая за плечи, сунув пульт в задний карман. Слепой толкает своего засмотревшегося охранника: — Мне бы поссать. Пойдем? — К-куда? — Туда, — Слепой мотает головой в направлении, противоположном тому, куда отправился Цветочек, поигрывает бровями, зная, что выглядит исключительно похабно. — Подержишь мне. Ну или еще чего. Я покладистый. С браслетами и пультом может вообще весело получиться. М-м-м? Охранник шарахается, нащупывая оружие. Нервный какой. — Иди сам, — выдавливает этот недотепа, а потом, вспомнив, кто тут главный, сурово прибавляет. — Только недалеко. — Да я вообще могу и здесь, — Слепой тянется к ширинке. — Иди-иди! Радиус действия пульта ого-го какой. — Да, господин начальник! Я помню! — Скалится Слепой и вразвалку отходит в темноту. Пульт уже в его кармане. В темноте Слепой первым делом снимает очки. Сразу становится лучше. Он оглядывается, определяя направление. Для Слепого светло, как днем, но он все равно чуть не сшибает Цветочка, бесшумно пробирающегося через кусты. Они помогают друг другу избавиться от оков и бегут. Карты нет, местность незнакомая, но они разберутся. Деревню они почуяли и услышали значительно раньше, чем увидели. Пахнет едой, теплом и говном, факелы весело горят, народ что-то празднует. Слепой поднимает открытые ладони, Цветочек повторяет его жест. Местные лопочут на своем диалекте, усаживают за стол и кормят — наконец-то, нормальная еда. Слепой, на всякий случай, притыривает нож, которым резал какое-то мясо, по вкусу — свинину, а там хрен его знает. Цветочек, а еще из приличной семьи, незаметно вытаскивает тесак из-за пояса соседа по столу. Девушки ведут их танцевать, и тут идиллия внезапно заканчивается. — Вы думаете, что мы не наладили контакты заранее на протяжении всего пути? И не показали местным ваши фото? Главарь выглядит потрепанным, припадает на одну ногу, светит бланшем под глазом, но самодовольство из него аж каплет. Сзади толпится вся их, с позволения сказать, экспедиция, ощетинившись стволами. — Мы каждой деревне даже рации раздали и научили, как сообщить, если вы появитесь. Ну? Девушки разбегаются, Слепой прижимается спиной к спине Цветочка и удобнее перехватывает рукоятку. Ножи, конечно, ничто против огнестрела, но, по крайней мере, Слепой нужен им живым и дееспособным, а Цветочек нужен, чтобы контролировать его, Слепого, так что стрелять они не будут. По крайней мере, не сразу. Но главарь вероятно, единственный, кто получил эту подработку не просто так, а за какие-то способности, может, даже мыслительные. Он кивает ближайшему утырку, и тот поднимает над головой планшет. На экране У Се. Очки, склоненная голова, волосы взъерошены. Видно, что он привязан к стулу в своей комнате. Голос искажается помехами, но слова разобрать можно: — Пожалуйста, сделайте, что они просят. Иначе они забьют меня до смерти. Или сделают инвалидом. Пожа… В кадр входит фигура в камуфляже, и голова У Се мотается от удара. На объектив попадают красные брызги, и видео гаснет. Цветочек вздыхает и роняет нож. Слепой толкает его локтем: — Уверен? Впрочем, очевидно, что другого выхода нет. Он тоже бросает свое оружие и поднимает руки. *** Магнитные кандалы снова в деле. Надо же, нашли даже в темноте, в зарослях. Но они, все же, не так расстраивают, как бамбуковая клетка. Слепой искренне ненавидит эти пытошные приспособления. Там и человеку с обычным ростом несладко, а ему — так вообще. Их с Цветочком сковывают между собой очень затейливо, а потом поднимают на веревке на высоту, с которой не хотелось бы упасть. По крайней мере, в кандалах. И в клетке. — В каком порно они увидели эти позы, — ворчит Цветочек. Слепой от всей души ему сочувствует. Сам Слепой устраивается, можно сказать, комфортно — он вытягивает ноги, прислонившись к стенке клетки, места им не хватает, так что ботинки проветриваются снаружи. Цветочек сидит у него на бедрах, лодыжки и запястья сведены с каждой стороны вместе. Руки Слепого скованы за спиной Цветочка в пародии на объятия. Действительно, порно. Слепого, совсем не уставшего, сытого, в кои-то веки, и взбудораженного неудавшимся побегом, очень отвлекают оттянутые назад плечи Цветочка и напряженный изгиб шеи. Ветровка расстегнута, кожа в вырезе футболки блестит от пота, факелов внизу натыкано столько, что видно все в деталях… — Эй, ты там о чем думаешь? Перестань немедленно! Вот уж не знал, что тебя возбуждает такое! — А ты еще побольше ерзай, — огрызается Слепой. — Это физиология. Цветочек перестает ерзать и снова вздыхает: — Это не У Се. — Угу, пробор на другую сторону, — соглашается Слепой. — И рубашку эту он ненавидит. Как Второй дядя подарил, так и висит в шкафу. — И лицо ни разу полностью не показали. — Да он сбежал, наверное, еще по дороге назад. — Не, дня два посидел. Все же наш У Се любит собирать информацию. Хлебом не корми. — Пока они думают, что мы верим, они его искать особо не будут. — Ага. Все же шея у Цветочка… Слепой старается смотреть в сторону, но получается плохо. — Тогда давай спать, раз ты со всем этим, — Цветочек указывает глазами туда, где их тела соединяются. — Не намерен ничего делать. — А что ж я сейчас могу с этим сделать? — искренне возмущается Слепой. — Такие услуги только за дополнительную плату. А ты мне не заплатишь. — Ого, а, если бы заплатил? Я бы смог выбрать место, время и позицию, мистер Блэк? — Да любой каприз за ваши деньги, мастер Се. — Отдельно пропишу в договоре кляп. Они смеются, а потом Цветочек отклоняется назад, пока не ложится на ноги Слепому, и тянет его за собой. Ничего себе гибкость, с привычной завистью думает Слепой, утыкаясь носом Цветочку в живот — спина сразу принимается ныть. Увы, его собственная растяжка не поражает воображение. На удивление, теплая тяжесть и запах Цветочка успокаивают. Как можно так приятно пахнуть, когда они не мылись хрен знает сколько — тайна, покрытая мраком, или секреты семьи Се, впрочем, тоже покрытые мраком. Утром Слепой просыпается с адской болью в пояснице, плечах и бедрах и с впечатляющим стояком. Цветочек вежливо не комментирует, но, когда их спускают и расцепляют, бурчит: «Кто еще кому должен платить…». Дальше все становится серьезно. Видимо, незримый кукловод связался со своими миньонами, потому что темп больше не напоминает прогулку, шуточки с пультом прекращаются. С ними вообще не разговаривают, кроме коротких указаний направления. Спят теперь они отдельно друг от друга, с разных сторон костра, но, хотя бы, не в холоде. Явно конец путешествия близок. Напряжение и азарт, охватившие группу, волей-неволей передаются даже Слепому, а Цветочек и вовсе блестит глазами и выглядит, как охотничья собака на поводке. Они не говорят об этом. Они, все они, даже никого не потеряли. Слепой машинально снимает пиявок и жуков даже с утырков, и он лично видел, как Цветочек оттолкнул все еще хромающего главаря, чтобы тот не провалился в какую-то подозрительную яму. Что ж. Так бывает каждый гребаный раз. Говори себе не говори – не привязываться, а даже к недоброжелательному окружению привыкаешь. Не все утырки плохие люди, Швабра тому доказательство. Хотя главаря Слепой запомнил очень хорошо. В конце концов, они вываливаются на открытую местность, и Цветочек восхищенно выдыхает: — Горы! — Я ж говорил. Ничего нового, — ворчит Слепой. Он не в настроении. Слепого грызет какое-то неясное предчувствие опасности. Впрочем, опасность-то есть всегда, хоть в захудалой, трижды обобранной гробнице в туристическом секторе, хоть в мифических некрополях, сведения о которых выуживают из древних свитков, тут же рассыпающихся прахом. Пора бы привыкнуть, но в этот раз Слепой почему-то нервничает. Может, и зря. Подниматься приходится всего ничего. В первой пещере они разбивают временный лагерь. Слепого и Цветочка с парой автоматчиков посылают на разведку. Это даже не лабиринт. Коридор-пещера-коридор-пещера. Слепому все равно кажется, что их заманивают. Ловушки какие-то слишком обычные. У Чжанов все должно быть экзотичнее. Может, он ошибся в предположениях. Первые две пещеры все проходят легко. Сначала нужно наступать только на плиты, помеченные определенным значком — говорить не о чем; потом просто приходится вовремя уклоняться — сопла в стенах выбрасывают огонь. Цветочек первым понимает, что шагать, приседать и вставать следует в ритме стихотворения Ли Бо, первая строчка которого выбита над входом, и под его (очень выразительную) декламацию все идет как по маслу. Масло, кстати,тоже есть. В коридоре, который они с Цветочком пробежали по выступам на стенах, пол внезапно покрывается темной скользкой субстанцией, и Слепой еле успевает предупредить идиота с факелом, который чуть не сжег их всех к хренам, наклонившись, чтобы рассмотреть субстанцию поближе. Дальше — только фонарики. Хотя в пещерах светло, видимо какие-то отверстия под высоким потолком ведут наружу, но коридоры темные. В маслянистой жиже все утырки, к удовлетворению Слепого, извозились как свиньи, но прошли. Третья пещера немного помотала нервы, пока Цветочек, стоя на многострадальных плечах Слепого, не отключил хитрый механизм, роняющий на головы каменные глыбы. Неизбежный проход с дротиками чуть не заставляет Слепого прослезиться, они с Цветочком танцуют, как в старые добрые. Это тоже легко. Следующее пространство забито шкатулками и сундуками с драгоценностями, которые трогать нельзя ни в коем случае, и конечно же кто-то тянет к ним ручки. Не кто-то, а главарь, а Слепой было уж подумал хорошо о его умственных способностях. Цветочек завидным ударом ногой в грудь отбрасывает его, главарь хватается за оружие, и дело чудом не заканчивается пальбой — спасает включившаяся рация. Главарь воркует с ней, отойдя подальше, а потом оставляет с ними двоих своих людей, бросает: «Давайте дальше сами» и уходит. Очень странно, учитывая, что, похоже, они у цели. Последняя пещера огромная и светлая. И пустая. Только посредине на постаменте стоит каменный гроб. А еще есть ниша со статуей. Слепой щурится, что-то в ней есть знакомое, а рядом ахает Цветочек: — Это же ты! Действительно, похож. Мужчина в старинном ханьфу не выглядит величественно. Он подпирает плечом стену, руки сложены на груди, на губах ухмылка, а на глазах — повязка. Длинные волосы торчат неопрятными патлами. Скульптор был большим мастером, мужчина вышел как живой. В голове Слепого мутится, мелькают какие-то картинки, в ушах — звон. Вероятно, выглядит он не очень, потому что Цветочек обеспокоенно спрашивает: — Ты как? — Все нормально, — отвечает Слепой. Это ложь. Ничего не нормально. Наконец, шум в голове и звон в ушах складываются в музыку, а музыку перекрывает женский голос: — Ты пришел. Голос ужасающий. Нежный и мелодичный он, тем не менее, вмещает в себя слишком многое, будто обладательница голоса знала эту Вселенную совсем юной. — Ты хочешь вспомнить? Слепой мотает головой, не заботясь, как это выглядит со стороны. Он не хочет, он не хочет помнить. Он не помнит по своему выбору, хотя и забыл, когда и почему сделал этот выбор. Слепой хочет, чтобы так и оставалось. — Отдохни. Слепой ненавидит, когда решают за него. Но сейчас от него, похоже, ничего не зависит. Ноги против воли несут его к гробу, и он тяжело опирается ладонями на крышку. — Значит, легенды не врали. Этот голос мужской и для разнообразия звучит снаружи головы. Заказчик всей экспедиции действительно старый и белый. Ну, может, есть испанская кровь, судя по довольно смуглой коже, орлиному носу и аккуратной бородке-эспаньолке. Он одет в льняной костюм и шляпу (ну, конечно) и опирается на трость. С ним отряд, который выглядит значительно профессиональнее их с Цветочком утырков. Рядом со старым хреном лыбится главарь. Он жестом отпускает своих, и те с видимым облегчением скрываются в темноте коридора. Старый хрен оглядывает пещеру с удовлетворением, будто только что купил ее. — Вам, наверное, показалось, что вы прошли слишком легко? Так и есть, хотя я не собираюсь преуменьшать ваши способности. Но без него, — Он машет тростью в сторону Слепого. — Никто не добрался бы даже до входа. Потому что… — Это мой гроб, — шепчет Слепой. — Вот именно. Это ваш гроб, и ваш земной путь на этом закончен, друг мой. Наша организация со времен Инквизиции боролась с такими, как вы. До Китая у нас долго не доходили руки, ваша культура все же очень закрыта. А потом мы узнали про Девятку и их поиски бессмертия. Никто не должен жить вечно. Никто. Это против законов божеских и человеческих. Мы заинтересовались. Вы попали в наше поле зрения случайно, но ничего, лиха беда начало. Доберемся и до Чжанов или как там зовется этот богомерзкий клан… Слепой слышит все это как будто из-под воды. Краем сознания отмечает возню: главарь с пультом, мстительно усмехаясь, схлопывает кандалы Цветочка, и тот не падает только потому, что его держат двое людей старого хмыря. Он бьется в их руках и, кажется, что-то кричит. Остальные отталкивают Слепого и сдвигают крышку. Гроб пуст. Конечно, Слепой же еще снаружи. — Мне даже немного жаль, что мы с вами не познакомимся поближе, вы бы столько всего могли рассказать, — говорит старый хмырь и достает собственный пульт, нажимает кнопку. Браслеты на руках и ногах слипаются. Его люди толкают Слепого, тот валится в гроб, как подрубленное дерево, успев только извернуться, чтобы стукнуться о дно спиной, а не лицом. Умиротворение накрывает его, как вода в болоте, душит любые всплески чувств. Может быть, так даже лучше. — Мы чтим традиции. И оставляем вам предметы, которые были вам дороги при жизни. На грудь Слепому падают телефон, терминал и нож. — А это я, с вашего позволения, заберу в качестве трофея. Старый хмырь снимает со Слепого очки, и он зажмуривается — слишком светло. Слепой слышит, как задвигают крышку, как Цветочек кричит, срывая голос: — Нет! Нет!!! Пожалуйста, не надо!!! — Счастливо оставаться, — злорадно говорит ему главарь. — Отдайте молодому господину Се его вещи. В конце концов, он просто случайная жертва. Звук падающего рюкзака и более звонкий стук. Наверное, пульт. Он падает с другой стороны гроба. Ублюдки. Впрочем, они не дойдут. Слепой знает, что как только крышка встала на место, все ловушки поменялись. Никакое навязанное гробом умиротворение не помешает ему ухмыльнуться. — Вот так, — напевает женский голос в голове. — Теперь будет хорошо, только не сопротивляйся, тебе нужно отдохнуть, а потом начнется новая жизнь… *** Теперь Слепой все видит. Этому его новому зрению не помеха ни крышка, ни стенки гроба, ни собственные закрытые веки. Он видит, как Цветочек, извиваясь, доползает до пульта, как, отдышавшись, сидит, тупо глядя перед собой. А потом… Оказывается, когда Цветочек плачет по-настоящему, это вообще не красиво. Он рыдает взахлеб, как ребенок, который впервые узнал значение слова «никогда», или о том, что люди смертны и мама тоже. Он размазывает слезы и сопли вместе с грязью рукавом по лицу, ссаживает кулаки о гроб и долго всхлипывает, не в силах успокоиться. А потом вытирается подолом футболки, надевает рюкзак и уходит, не оглядываясь. Слепой очень им гордится. Цветочек пройдет новые ловушки, он бывал и не в таких передрягах, он будет осторожен. Телефон оживает уведомлением, и Слепой обнаруживает, что магнитные оковы уже не действуют. Он открывает глаза и смотрит на экран. И смеется. Перевод. Сумма, как за полностью организованную и оснащенную экспедицию. И сообщение: «Возвращайся». Вот упрямый засранец. Слепой снова ныряет в умиротворение и позволяет женскому голосу окутать мозг, но что-то ему свербит. Он знает, что. Слепой никогда не берет деньги просто так. Ему заплатили за то, что он не сделал и сделать не сможет. Неправильно. А еще Цветочек плакал. Из-за него. Слепой начинает злиться. Ситуация дурацкая. Умиротворение дурацкое. Дурацкий женский голос пусть убирается туда, где так тихо, хорошо и славно ждать новой жизни. А он не хочет новую жизнь. У него эта еще не кончилась. Слепой сжимает кулаки и скрипит зубами, возгоняя злость до гнева, и к его гневу присоединяется гнев темной сущности, которую он спрятал глубоко внутри, когда выбрал не помнить. Сущности тоже не нравятся гроб, голос и умиротворение. И нравится Цветочек. По камню расползается сеть тонких трещин. Статуя в нише улыбается. *** Цветочку тошно. Собственно, ему тошно с момента возвращения. Сейчас уже получше, а хуже было после разговора с У Се. У Се орал на него, спрашивая, как он, Цветочек, допустил то, что случилось. А потом сел и спрятал лицо в ладони. Цветочек понял. Он почти увидел две тени за плечами У Се. Чжан и Толстяк, которые так и не появились. Живы они или нет… В этом мире или нет… Никто не знает. Бедняга У Се. Теперь к тем двум присоединится третья тень. Цветочек, конечно, держит фасад. Ведет дела, ходит с Сю Сю в кафе, кино и выбивать долги, слушает пекинскую оперу, расшифровывает древние иероглифы. Но все не то, все тускло. Сейчас он оставил машину на стоянке и прогуливается по торговой улице. Это не лучшее решение. Здесь редко видят таких, как он, и Цветочка не пропускает ни один попрошайка, ни один раздатчик флаеров и ни один зазывала. Он вкладывает монеты в протянутые руки и выкидывает бумажки в ближайшую урну. Одну визитку крутит в пальцах и никак не может отправить вслед за остальными. На визитке солнцезащитные очки. Оптика? Турфирма? Цветочек читает текст, который почему-то, вопреки картинке, предлагает… — Массаж. Массаж вслепую, где еще вы найдете такое. Волшебные пальцы! Больно и дорого! Молодому мастеру понравится. На плечо Цветочку ложится рука в черной автомобильной перчатке, а перед носом появляется до боли знакомый терминал. — Иди нахуй, — говорит Цветочек, не оборачиваясь, и получает вместе с теплым дыханием прямо в ухо: — Только за дополнительную плату.