Godless

      Леонард никогда не был глупым ребенком. Он был любознательным, умным и разносторонним. Ему нравилось познавать мир, встречая рассвет и наблюдая за плывущими облаками в небе. Только казалось, что все эти обыденные действия были поверхностными, ибо окружающий мир его был чрезмерно серым и унылым. Жизнь была по отношению к таким, как он, сурова, раз мальчик так и не познал материнской любви — и любви, в целом. Философии, что в жизни нет ничего притягательного, он придерживался до тех пор, пока в школьной программе не появился новый предмет под названием «алгебра». Учителя в школе говорили монотонно: их совсем не интересовал предмет, который они преподавали, однако даже этот, на первый взгляд, демотивирующий факт не позволил Леонарду разлюбить математику. Смотря на мир, он понимал, что сам Бог — это не сверхсущество из Библии, как им пропагандируют об этом каждое утро воскресенья, а набор сложных систем, которые могут быть запросто описаны математическим языком. А математический язык был подвластен не всем. Поэтому, когда на одном из последних школьных дней объявили о летней школе, Леонард, не раздумывая, подошел к учителю с заполненной анкетой в руках. Однако улыбка моментально слетела с лица, стоило безразличному голосу взрослого сказать, что у него слишком хорошие оценки для летней школы.       Последующие недели были обыденными — ранний подъем, молитвы за завтраком, помощь в детском доме, обед, свободное время и снова бесконечные слова благодарности в виде молитвы перед сном. Однако это продлилось недолго, ибо перед началом нового учебного года в приюте появились новые лица — а именно учителя, которые должны были помочь осиротевшим детям подтянуть знания в школьной программе.       — Кто-нибудь уже слышал о производных?       Леонард всегда сидел на первом ряду и поднимал уверенно руку, чтобы ответить или задать вопрос, пока его одноклассники разглядывали молодую учительницу. Казалось, что все взгляды учеников направлены не на доску, а на молодую учительницу, которая превосходно могла объяснить сложную, на первый взгляд, математическую тему, доступным для ребёнка языком. Ко всему прочему, симпатичная молодая девушка сразу представилась ученицей частной школы, которая по личным причинам стала волонтёром в приюте Вула, поэтому Леонарда совсем не удивляло, что мысли его одноклассников были забиты не графиками недавно изученных функций.       Только Леонард был наблюдательный и замечал, как спектр эмоций на лице одного юноши никогда не менялся. Насколько было всем известно, Том Реддл в возрасте одиннадцати лет был принят в частную школу в Шотландии и не нуждался в дополнительных занятиях. Поэтому Леонард, каждый раз видя Реддла, сидящего за задней партой, не скрывал своего удивления, буравя того любопытным взглядом. Том никак на это не реагировал. «Может ему также нравится мисс Поттер?» — подумал мальчик, видя, как Реддл подходит к ней после очередного занятия. Он специально медленно собирал вещи, чтобы убедиться в своей теории. Однако Том начинал разговор только тогда, когда в классе не было ни души, а дверь — заперта на замок.       — Не знал, что ты так хороша в математике.       Розали стирала формулы с доски, когда Реддл прислонился к учительскому столу, крутя одновременно в руках красную ручку, которой девушка всегда проверяет задания учеников.       — Ты многого обо мне не знаешь.       — Ты права. За всю неделю ты так и не рассказала, почему ты здесь.       — Я и не обязана, — положив губку на место, ответила Поттер.       — Значит, для администрации приюта ты — школьница элитной школы, которая усердно трудится во имя благой цели. Не прошло и недели, как сама Розали Поттер стала любимицей отбросов.       — Опираясь на твою логику, если ты посещаешь мои занятия, ты являешься частью так называемых отбросов. Следовательно, я стала твоей любимицей. — Предложения с легкостью вылетели из ее уст, пока сама Розали умело управляла своими эмоциями, показывая лишь радость и спокойствие.       — Не льсти себе. Я не малолетний школьник в пубертате.       — Твои действия говорят об обратном. Зачем ты посещаешь мои уроки?       — Хочу все-таки узнать, что избалованная принцесса четы Поттеров забыла в никому ненужном маггловском приюте.       — Так ты не знаешь или просто хочешь услышать подтверждение к своим домыслам? — Девушка скрестила руки на груди.       — Во время СОВ ходило столько слухов, что развеять их может только сам виновник сплетен.       — Вот значит, как, — спокойно ответила девушка. Подойдя к рабочему столу, она движением руки заставила Реддла отойти в сторонку. — Какой-то кретин донес директору школы, что я травила учеников. Не знаешь случайно, кто это мог быть?!       — Понятия не имею, — помахав головой, ответил Реддл, при этом не отрывая взгляда от Розали. Девушка, войдя полностью в роль учителя, перебирала работы учеников и искала одновременно в ящиках стола журнал посещаемости.       — У Диппета на столе лежали даже так называемые доказательства, — усмехнувшись, продолжила Розали. — Правда тот, кто донес на меня, не учел одного: если меня потянут на дно, я потащу за собой остальных.       — И тебя из-за этого отправили учителем в маггловский приют?       — Не гони пургу, — усевшись на деревянный стул, девушка открыла журнал и начала отмечать, кто присутствовал на сегодняшнем уроке. — Я была единственной, чью вину не смогли доказать. В личное досье ничего не попало. А родители, чьи отпрыски очень сильно провинились, обещали реконструировать старые здания школы. Поэтому не удивляйся, когда в сентябре у нас появятся больше современных теплиц и целая обсерватория в астрономической башне.       — Это не объясняет твоего присутствия здесь.       — Родители не поверили мне. — Розали закрыла журнал и посмотрела в сторону Реддла. — Они поставили ультиматум: или я помогаю магглам на добровольной основе все каникулы или меня переводят в женскую школу волшебства в восточной Европе. Конечно же, я выбрала первый вариант и в придачу, сама вызвалась помогать в приюте Вула, так как знала, что крыса, сдавшая меня, обитает в этом затхлом месте.       — Вижу, твоя смекалка работает на все сто. — Реддл все это время стоял, уперевшись к подоконнику, и, скрестив руки, наблюдал за Розали. — Это хорошо.       — Мне не нужны твои слова одобрения, — встав изо стола, девушка подошла к нему практически в плотную, не разрывая зрительный контакт. — Я могла прямо сейчас загорать на побережье и наблюдать закат в Атлантическом океане, но из-за тебя мне предстоит торчать в этом вонючем месте целый месяц и строить из себя супер милую учительницу математики.       — Не стоит переводить стрелки, Поттер, — приблизившись к ней в плотную, ответил Реддл. — Ты сама являешься источником своих бед. Не забывай об этом.

***

      Сумка была практически полностью собрана. На календаре был обведен маркером субботний день — выходной день, когда дети вместе с воспитателями могли провести выходные у моря. Том открыто не показывал, как ему нравились эти выходные, но и никогда не отказывался от поездки. Свежий морской воздух полностью наполнял его легкие и приводил хаотичные мысли в порядок. Даже если он не купался, ему нравилось гулять по берегу босяком, заходя в соленую воду на несколько минут. От составления планов его отвлек стук в дверь. В коридоре стояла та самая новая воспитательница, которая монотонно поделилась с ним новостью, что Реддл на этот раз никуда не едет. Стиснув зубы, он поинтересовался причиной, на что получил холодный ответ:       — Ты должен будешь убраться во всем доме и поразмыслить над своим поведением.       Стоило двери со скрежетом закрыться, как парень тут же кинул сумку на пол и стукнул кулаком о стол, отчего костяшки начали понемногу болеть. Лежа на кровати в своей привычной позе, у него в голове строились догадки, кто именно был причастен к этому наказанию. Супер милая учительница математики проведет выходные на его любимом побережье, пока он будет убирать весь детский дом, пропахший сыростью и смертью…       Первый день недели выдался солнечным, поэтому дети могли провести послеобеденное время, играя на детской площадке и резвясь, не думая о трудностях жизни. Веселые голоса детей раздражали Тома, сидящего за скамьей и читающего книгу по защите от темных искусств. «И нас, пожалуйста», «Мисс Розали, меня тоже», «Мы тоже хотим» — примерно из-за таких фраз Реддлу приходилось перечитывать предложение в сотый раз, так и не поняв смысл написанного. После очередных криков он сдался и посмотрел в сторону маленькой площадки, где Розали Поттер крутила карусель, на которой резвились дети, желая попасть в ряды счастливчиков. Он не сразу понял, что его взгляд полностью был сосредоточен на девушке, которая звонко смеялась. Ее смех не казался противным, а даже отчасти заразительным, так как количество детей все прибавлялось.       — Вам она тоже нравится?       Реддл настолько был поглощен наблюдением за Розали Поттер, что совсем не заметил, как маленький мальчик подсел рядом с ним. Единственное, что не ушло от его зорких глаз, это книга, которую мальчик сжимал в своих руках. Со стороны они были похожи друг на друга.       — Почему ты так решил?       — Вы всегда смотрите на нее.       Фраза, сказанная мальчиком, засела у него в голове. Ведь это не было ложью — он всегда смотрел на Розали Поттер: за приемом пищи, на ее уроках и даже в свободное время. Поттер умела притягивать к себе внимание. От нее исходила энергетика, притягивающая всех живых существ, как пчел — на сладкий нектар. Том никак этот факт опровергнуть не мог, раз сам ловил себя на мысли, что наблюдает за ней и внешкольное время.

***

      — Так ты нашел что-то интересное в моей комнате?       Поттер, не смущаясь, подсела к нему за завтраком, наблюдая, как Том мешает битый час овсяную кашу на воде.       — Зачем тебе литература на французском?       — Может затем, чтобы не забыть язык?! — ответила девушка, сделав глоток воды. — После таких завтраков начинаешь ценить труд эльфов в Хогвартсе.       — Не знал, что ты владеешь французским. Думал, твои познания языков ограничиваются английским и хамским.       — Теперь ты знаешь, что я еще и владею немецким, — подмигнув, ответила Розали. — Я бы не стала кушать эту кашу. — Ложка остановилась в полуметре от его рта. — Я видела, как ее готовят. — Реддл, не став добавлять комментарии, отодвинул тарелку в сторону.       — Так зачем ты подсела ко мне? — изогнув бровь, спросил Реддл. — Явно не для светского разговора.       — Тебе понравился мой подарок?! Целые выходные наводить чистоту, пока остальные проводят их на побережье, любуясь красивыми пейзажами.       — Мне принесло это огромное удовольствие, — широко улыбнувшись, ответил парень, стараясь не поддаваться на явные провокации. Не дав вставить ей и слово, Том встал изо стола и направился к выходу, оставив Розали допивать воду в одиночестве.       Правда само одиночество Тома не продлилось долго, ибо Поттер тут же догнала его, схватив за предплечье.       — Том, — тихо начала Розали, проводя рукой по волосам, — прости. Это было очень по-детски… — В голосе просачивались нотки грусти. Реддл был в замешательстве: либо она — прирожденная актриса театра и кино, либо она и в правду чувствует вину за содеянное. — Я тут узнала кое-что от мисс Коллинз. Мы с ней хорошо сблизились за эту неделю… — Реддл смотрел, как уверенная во всем Розали Поттер впервые просит прощения, избегая прямого зрительного контакта. — Она рассказала, через что тебе пришлось пройти… Я полная дура, раз поступила так. Если хочешь поговорить о наболевшем или о чем-либо другом, — наконец посмотрев на него, — я могу выслушать. — Реддл хотел было уйти от этого разговора куда подальше, но девушка уверенно сжала его предплечье, не давая тому сдвинуться с места. — Обещаю, я не буду осуждать.       Слова и интонация были искренними. Ее глаза были полны грусти и сожаления. И Реддлу глубоко в душе хотелось поверить ее искренности и даже рассказать о своих чувствах, но стоило ему открыть рот, как в горле появился ком, а предложения никак не строились. Одарив ее неоднозначным взглядом, Реддл выдернул руку из ослабевшей хватки и направился быстрым шагом в сторону сада, где на скамье сидел тот самый мальчик, читая книгу по математике.

август, 1943 г.

      Было приятно наблюдать за бабочками, летавшими так свободно у цветов. Но еще приятнее было слушать монолог Розали Поттер о всевозможных функциях и их применениях. Так и Леонард, оперевшись подбородком о ладонь, внимательно прислушивался к каждому ее слову, не забывая делать интересные заметки в тетрадь. Будь он постарше, точно пригласил бы ее на свидание. Но на этот раз он не чувствовал цепкого взгляда за спиной, что означало — Том Реддл перестал посещать ее занятия. Сначала Леонарду казалось, что оба молодых человека испытывают друг к другу романтические чувства, но понаблюдав, как эти двое взаимодействуют на публике, пришел к выводу, что чувства их скорее антиромантичные.       Пока ученики что-то пытались начертить на доске, Леонард наблюдал, как Поттер устало садится за учительское место и начинает читать незнакомую для него литературу. В последнее время она так часто делает: во второй части урока дает всем задания и говорит решить их до звонка. Только на этот раз Леонард был поглощен Розали Поттер — от ее ровной осанки до длинных пальцев, как у пианистки, листавших страницы книги. Это длилось недолго, ибо Поттер окликнули, попросив помочь с решением задачи. Однако стоило девушке встать изо стола, как отовсюду послышались тихие смешки. Леонард не знал, как стоит правильно среагировать — присоединиться к всеобщему восторгу или сделать вид, что ничего не было. Причиной всему был приклеенный к юбке стул. Вздохнув, Поттер пыталась отцепить капризный стул от своей пятой точки, но понимала, что сделает только хуже, ибо был использован хороший клей. Оглядев класс и убедившись, что смешки стихли, девушка вновь приняла изначальное положение и одарила учеников своей безмятежной улыбкой.       — Как видите, мои движения на данный момент ограничены, но это не значит, что я не смогу помочь вам…       Не обращая внимание на злополучную шутку, Розали с легкостью проверила решенные на доске задачи и устно смогла объяснить ошибку в решении одного из учеников. От этого Леонард почувствовал внутри новое неизведанное чувство. Кажется, Поттер напомнила ему сестру, которой у него никогда не было.       Однако вместо долгожданного звонка послышались сирены. Розали не сразу поняла, что произошло, но вбежавшая в кабинет воспитательница сразу начала отправлять всех детей на выход. Подбежав к Розали, девушка прошептала той на ухо, что соседние районы Лондона начали бомбить.       Одновременно девушка помогла Розали отклеиться от липкого стула, не разорвав юбку полностью (правда, теперь на задней части юбки красовались мелкие частички дубового дерева, на что всем было откровенно плевать).       Леонард, как и остальные побежал в сторону выхода, но на полпути остановился, когда услышал девичий голос «Помогите!». Развернувшись, он увидел, как Поттер побежала к источнику звука, а его самого потащили со всеми детьми на улицу. Не нужно быть гением, чтобы понять, что случилось, ибо по одному взгляду на открытую дверь подвала и пролетевшим самолетам было понятно, что события трехлетней давности повторяются. Мальчик был одним из последних, кто спустился в бомбоубежище, перед тем как дверь полностью закрыли. Среди присутствующих он сразу понял, кого не хватает и подполз к мисс Коллинз в кромешной темноте, освещенной масляными лампами, сообщить об этом. По выражению директрисы стало понятно, что жизнь двух девушек зависит только от самого Господа Бога.       Том, сидевший в самом углу, прекрасно слышал каждое слово. В темноте счесть его эмоции с лица было практически невозможно, но его сердце начало биться чаще, когда он понял, о каких двух девушках идёт речь. Одной из них явно была Розали Поттер, которая днем ранее просила прощения за глупую шутку и хотела помочь Реддлу выговориться о наболевшем прошлом. Только теперь он не был уверен, увидит ли он ее после окончания бомбардировки…       Возможно именно из-за этих мыслей он не мог сомкнуть и глаза, когда звуки летающих самолетов прекратились и взрослые призывали всех поспать. Он был единственным, кто просидел всю ночь, не издав ни звука и не сомкнув и глаза. Возможно по этой самой причине, когда они начали понемногу выбираться наружу, Реддл был первым, кто побежал в сторону здания школы. Школа была простой застройкой к детскому дому, состоящая из нескольких кабинетов и одного этажа с крышей. Возможно из-за того, что крыша полностью упала, Реддл начал разбирать остатки здания как не в себе. Он не слышал окружающий мир и не понимал, почему кричал, когда его оттаскивали из зоны происшествия. Он не сразу обратил внимания, что глаза покраснели, а по лицу скатывалась соленая вода, когда прибывшие спасатели объявили о том, что нашли в завале людей. Он наблюдал, как спасатели вытаскивают Розали Поттер и маленькую девочку. Том встретился на секунду с карими глазами, прежде чем Поттер окончательно потеряла сознание.

***

      Первое, что увидела Розали, когда разлепила веки, был белый потолок. После ее зрение перестало плыть и стало остреее, и она увидела красивую вазу с цветами на тумбе. Затылок раскалывался от боли, но девушка, стиснув зубы, приняла вертикальное положение, оглядывая окружение. Она была единственным пациентом с букетом цветов на тумбе, ибо остальные в палате были в более плачевном состоянии. Хотя помещение это было трудно назвать медицинской палатой — скорее выглядело так, будто больничное крыло Хогвартса забыли снабдить занавесками и личным пространством. К тому же, она была единственной, кто пришел в себя.       — Как вы себя чувствуете? — Будто из ниоткуда материализовалась медсестра.       — Хорошо, — тихо ответила девушка.       — Отлично. Ваш молодой человек ждет вас снаружи. Мне его позвать?       Розали непонимающе кивнула головой, не понимая, когда у нее появился молодой человек. В мыслях всплыл образ Найджела, но также быстро исчез, ибо Поттер даже не хотела думать о нем. Стоило дверям открыться, как к ней медленным шагом подошел Том. Сразу нахлынуло облегчение, когда он увидел пришедшую в сознание Розали. На ней не было открытых ран, лишь мелкие царапины, которые должны зажить за несколько недель.       — Невероятно, — не скрывая улыбки, начала Розали. — Потеряла сознание, открываю глаза и вот сюрприз! — у меня есть парень. Почаще бы так терять сознание.       — Как ты себя чувствуешь? — усаживаясь на стул, спросил Том.       — Волнуешься? — с нескрываемой улыбкой ответила Поттер. Стоило ему присесть рядом с ней, как она тут же уловила приятный аромат хвои с нотками тикового дерева. — Намного лучше чем ожидалось. К слову, — взглянув в сторону цветов, — они от тебя? — Слабый кивок головой заставил Розали чуточку покраснеть. — Спасибо. Розы очень красивые.       — Почему ты не побежала в убежище, когда прозвенели сирены?       — У девочки нога застряла между дощечками на полу. К тому же, кто-то из учеников приклеил меня к стулу. И я не смогла вытащить ее ногу, так как нас завалило. — Розали наклонилась к Реддлу, заставляя того подвинуться к ней ближе и подставить ухо. — Я использовала магию, — прошептала девушка, после чего сразу отстранилась. — Хотела, чтобы ты знал. Но всплеска не было, это было простое заклинание, поэтому никто не узнает.       — Твою палочку разве не конфисковали родители?       — Еще один интересный факт — перед лицом смерти научишься колдовать без палочки.       Реддл вновь ощутил облегчение. Поттер не зря была одной из лучших учениц и старостой своего факультета. Она умеет находить выход из любой трудной ситуации. Внутри он почувствовал укол вины за все, что произошло с ней, так как все события были напрямую или косвенно связаны с ним.       — Я хотел предложить сходить в кино, — вытаскивая из кармана черной кофты два билета, сказал Том. Розали явно удивилась к такому жесту. — В эту субботу покажут «Somewhere on Leave». Прочитал, что это легкая комедия. Думаю, поможет отвлечься на время от реальных проблем.

***

      Стоило первым титрам появиться на экране, как люди (в основном, влюбленные парочки) начали вставать из удобных кресел и выходить потихоньку из зала. В зале на протяжении всего фильма не угасал смех — люди искренне смеялись, забывая о войне за дверями кинотеатра. Реддл ловил себя на мысли, что частенько подглядывал на смеющуюся в голос Розали. От этого на его лице появлялась улыбка. Правда выйдя на улицу и вздохнув свежего воздуха, молодые люди не проронили ни слова. В тишине они дошли до ближайшей остановки и сели в первый приехавший автобус. Розали нравилось, что в маггловских автобусах отсутствуют двери. Это давало некое чувство свободы, и попросту выглядело красиво.       От нее исходил приятный аромат цветов, который Том так охотно вдыхал. Его забавляло, как они оделись посмотреть бессмысленное кино: оба в белых рубашках, на Розали красная хлопковая юбка и такого же цвета ободок, пока на Реддле единственные классические брюки из школьного гардероба. Только само присутствие Розали давало ему внутреннее успокоение и вызывало положительные эмоции.       Они вышли на своей остановке и молча начали идти в сторону приюта, пока Реддл все же не прервал привычную тишину.       — Ты сказала, что я могу поделиться с тобой чем-то личным, — начал тихо Реддл, слегка поворачиваясь к Розали и наблюдая, как цвет ее глаз становится более ярким из-за света фонарей. — Ты упомянула, что мисс Коллинз уже рассказала тебе о моем детстве. Но я бы хотел, чтобы ты услышала это из моих уст.       Молодые люди, как сговорившись, сели за первую попавшуюся скамью в маленьком парке, наблюдая, как на небе начинает постепенно вырисовываться луна.       — Моя мама была из знатного рода Гонт, которые были потомками Салазара Слизерина, — продолжил он. — Она влюбилась в красивого маггла, у которого была невеста. Поэтому начала постепенно спаивать его любовными зельями, пока он полностью не разорвал помолвку с ней. Подумав, что он полностью влюблен в нее, она перестала давать ему зелья. Но стоило эффекту спасть, как он вычеркнул мою мать из жизни. — Пауза. — На тот момент она уже была беременна мной. Она родила в этом приюте и попросила сестер назвать меня в честь отца-маггла, прежде чем навсегда покинуть этот мир.       Голос Реддла был негромким. Он четко выговаривал каждое слово, давая Розали нарисовать всю картину его рождения в голове. Реддл не знал, что конкретно чувствовала Розали, но и не стремился слушать слова сочувствия в свою сторону. Однако Поттер никак не реагировала, пока он продолжал рассказывать о своем детстве в стенах приюта.       — До одиннадцати лет я не знал, что есть мир волшебства. Все считали меня ненормальным. Я не знал, что не все волшебники владеют парселтангом, и сказал об этом в свое время Дамблдору. Сейчас я понимаю, что это было огромной ошибкой. Может даже мои откровения с тобой о детстве выйдут мне в будущем боком.       Поттер взяла его ладонь в свои. Он почувствовал теплоту, исходящую от нее, в контрасте с холодным ночным Лондоном. Они снова не отводили глаз друг от друга — только на этот раз никто не сверлил другого суровым взглядом, вместо этого в них читалось понимание и доверие. Реддлу на тот самый момент казалось самым правильным решением рассказать Поттер все. И он это сделал.       — Все будет в порядке, — было единственное, что сказала Розали.       Его глаза переместились ниже — на пухлые губы с привычной красной помадой. Реддл наклонился к лицу Розали и аккуратно поцеловал в губы. После краткого поцелуя их глаза вновь встретились. Приобняв Розали за талию, Реддл вновь поцеловал ее. Стоило их губам сомкнуться в глубоком поцелуе, как мир вокруг перестал играть какой-либо роли, а время попросту остановилось, давая молодым людям насладиться их прекрасным моментом.

***

      За завтраком перед воскресной школой подали тосты с сыром и джемом, а также апельсиновый сок, что вызвало у детей радостные улыбки. Уплетая хлеб за обе щеки, Леонард не мог не заметить, как его любимая учительница математики мило общается с самым загадочным для него юношей из приюта. Леонард был готов поклясться, что никогда не слышал такого искреннего смеха и не видел такой искренней улыбки Реддла, как сейчас. «Девушки и вправду могут менять характер парней настолько?» задумался мальчик, пока из раздумий его не вывел голос воспитательницы, протягивающей ему конверт. На месте отправителя красивым шрифтом было написано: Британская специализированная школа для одаренных детей.