Godless

май, 1944 г.

      На улице было шумно.       Сказав Уизли и Лонгботтом, что пойдет за пончиками, Розали направилась в противоположную сторону. Протолкнуться сквозь толпу практически не удавалось, ибо идущие вперед люди с легкостью меняли ее вектор движения, не давая ни малейшей надежды на продвижение. Всему причиной была ярмарка уличной еды, организованная в центре Хогсмида.       К тому же, никто из студентов пропускать долгожданное событие не собирался, посему у фургончиков с едой толпились дюжины учеников, ища в своих сумках галеоны и одновременно обсуждая интернациональную еду.       Будучи полностью зажатой меж незнакомцами, но при этом делая уверенные шаги, Поттер не заметила преграду перед ногами и, споткнувшись о бордюр, полетела вниз. К счастью, девушка успела среагировать и подставить ладони на грязную землю. Коленям было однозначно больно, как и колготкам, на которых появилась длинная стрелка. Хоть не лицом на асфальт, подумала было девушка, как стоило ей поднять голову и пожалеть о своей удачливости. Лучшим решением было бы потерять сознание и проснуться в параллельной реальности.       Реддл такой неожиданной встречи совсем не был против. Видеть, как твоя бывшая падает на колени прямо перед тобой и смотрит из-под низу как послушный питомец, забавляло его. На лице тут же появился оскал, а в глазах зажглись огоньки, дающие понять, какие мысли засели в тот момент в его голове. Розали, сдунув прядь волос с лица, опустила взгляд и сию же секунду пожалела, ибо ее взору тут же пристала белая рубашка, аккуратно заправленная в черные классические брюки. Одна рука Тома была в одном из карманов, пока другая держала напиток с надписью «Coca Cola».       Реддл вытащил было руку из кармана, собираясь протянуть руку помощи, дабы помочь юной даме в беде, как сзади послышался обеспокоенный голос Уизли.       — Все в порядке? — помогая принять вертикальное положение, спросил Септимус, не отрывая взгляда от Розали. Не долго думая, он снял свою вязаную кофту и накинул ее на Розали, приобнимая растерянную подругу. — Ничего не болит? Я вижу там скамейку…       Септимус продолжал шептать ей на ухо слова поддержки и спрашивать о ее самочувствии, однако мысли Поттер раз за разом возвращались к одной единственной персоне. И эта самая персона, не скрывая своих эмоций, открыто наслаждалась ее неуклюжестью, буравя парочку друзей своими темными глазами. Сделав последний глоток газированного напитка, Реддл кинул его в ближающую урну и продолжил свой путь с более приподнятым настроением.       Однако скрыть факт, что Реддлу понравился ее взгляд снизу — расширенные карие зрачки, в которых читались и растерянность, и четно скрываемый страх, было трудно. Его нужно было принять наравне с фактом прилива крови и возбуждения от недавно увиденной картины.       Тем не менее, думать о таком похабстве ему не давала гордость, задетая в тот самый вечер, когда девушка узнала об амортенции. Поттер опустила его ниже плинтуса прямо перед одним из его рыцарей, раскрыв правду о его никчемности в любви. Том боялся, что Дамблдор в любой момент проведет с ним длинную дискуссию о хорошем поведении в стенах школы, но удача была на его стороне: мало того, что Розали на него не донесла, так еще и профессору в срочном порядке нужно было отправиться на сражение с Геллертом Гриндевальдом. Все пережитые им события и школьные заслуги за пятый и шестой курсы не остались незамеченными, так как директор в конце учебного года наградил Тома Реддла знаком почета и назначил старостой школы на последующий учебный год.       Большой зал взорвался аплодисментами. Студенты четырех домов поднялись со своих мест и, не переставая, аплодировали потенциальному будущему министру магии. Однако зоркие глаза Тома Реддла, стоящего в центре зала, не находили среди учащихся нужную ему макушку. Розали Поттер попросту не появилась на последнем дне шестого курса.

июнь, 1944 г.

      Дом был одноэтажным. Деревянная крыша нуждалась в ремонте, однако территория самого жилого дома была большой и ухоженной. В саду росли разного рода цветы, а забором служил зеленый газон. Переступив порог и оказавшись на территории дома, первым делом в глаза бросился огромный дуб, в котором находилась дверь — как в сказке про Алису, упавшую в кроличью нору. Пройдя до самой входной двери, Реддл поправил черный пиджак, отряхнул ненужную пыль со штанов, несколько раз прокашлялся для проверки голоса, и наконец постучал. Только после пятого стука послышались шаги и дверь отварилась, представляя ему высокую женщину тридцати лет. На ходу собирая непослушные волосы в хвост, она заставила Реддла своими уверенными шагами вперед неохотно опешить и одновременно прикрыла за собой дверь. Детские голоса внутри лишь усиливались.       — Чем я могу вам помочь?       — Я Том, — улыбнулся он. — Том Реддл. Я пришел по объявлению насчет работы. Вы до сих пор нуждаетесь в сиделке?       Окинув взглядом приятного на вид юношу, женщина сию же секунду расплылась в улыбке. Извинившись за беспорядок в доме, она пригласила его заодно остаться на обед. Когда Реддлу представили старого мужчину, за которым он должен будет приглядывать, Реддл неосознанно опешил. Мистер Пайнс был полностью слепым магглом — ветераном войны, потерявший зрение из-за вражеской гранаты, и за которым Реддл должен будет заботиться последующие две недели. Однако здравость армейского подполковника стояла под большим вопросом, так как мистер Пайнс несколько раз словесно унизил Тома, назвав того слишком ванильным и тепличным для такой работы.       — Малец, — несмотря на слепоту, его голос был очень звонким, и окружающие неосознанно начинали прислушиваться к нему. — Чем ты лучше тех маменькинов сыночков, которые сбегали отсюда в слезах, стоило мне обронить нелестную для них фразу?       — Для начала, — положив вилку на тарелку, — у меня нет родителей, поэтому бежать плакаться мне некуда и некому. Во-вторых, я не хочу возвращаться в приют, поэтому увидев объявление о работе с проживанием, я не медля связался с вами. В-третьих, у сирот нет своих денег, а мне они очень нужны, ибо мы с вами живем в материальном мире. Не переживайте, я буду тише воды, ниже травы.       На следующий день Реддл пришел рано утром и застал дочь мистера Пайнса с чемоданами в руках. Близнецы бегали по огороду, а муж помогал загружать вещи в машину. У ее мужа была командировка в Бирмингем, а она видела это как возможность отвлечься от серых будней и отдохнуть в новом для нее городе. Реддл, не теряя времени, вошел в дом и оставил свои вещи в гостевой комнате. Несмотря на одноэтажность дома, он спокойно вмещал в себя пять комнат и кухню, соединенную с гостиной. Как раз таки в части гостиной Реддл застал мистера Пайнса, сидящем лицом к окну и внимательно наблюдавшим за семьей своей дочери.       — Посмотри, как радуются, что смогли спихнуть вонючего старика бедному сироте. Сколько тебе обещали?       — И вам доброе утро, — подойдя к нему, начал Том. — Достаточно, чтобы покрыть все расходы.       — Значит, не хочешь говорить, — усмехнулся мужчина. Его волосы, не смотря на возраст, оставались темными. Со стороны можно было предложить, что он — безобидный старик на пенсии, обиженный на весь белый свет из-за потери зрения. Однако… — Все, они свалили, — неожиданно радостно воскликнул он. — Собирай вещи. Мы отправляемся в путешествие.       Не дав Реддлу вставить и слово, мужчина надел солнцезащитные очки и, нащупав свою трость, приподнялся. Не смотря на его незрячесть, он мог в упор смотреть на Тома, просверливая в нем дыру.       — Особое приглашение нужно?! — Пайнс подошел к нему практически в плотную. — Мой портфель с вещами под кроватью. В нем есть все, что нам может пригодиться в последующие дни.       Ошарашенный настырностью мужчины, Реддл не заметил, как оказался вместе с ним в гараже, где стоял концепт-кар Aston Martin Atom сорокового года. Решив не задавать лишних вопросов, Реддл молча принял ключи от дорогого авто и послушно сел за водительское сиденье. Наказав Тому поехать на станцию Waterloo, мужчина даже не спросил, умеет ли юноша водить. Реддл даже на метле толком никогда не летал, а тут сразу садиться за руль автомобиля и ехать по узким улицам Лондона до названной ранее станции.       — Мистер Пайнс, но я не имею водить, — прошептал юноша, поглаживая кожаный руль. — К тому же, я несовершеннолетний.       — Пил когда-нибудь алкоголь? — получив положительный ответ: — Значит, можно за руль. И к слову, — открывая дверь, — зови меня Стэном. Раз ты такой неженка, поедем на автобусе.       Зайдя в автобус, Стэн уверенно занял свое почетное место для инвалидов, положив трость меж ног. Тем временем, Реддл продолжил стоять, уперевшись о перила и смотреть в сторону входа, где отсутствовала дверь. По непонятной для Реддла причине поездка в маггловском автобусе напомнила ему образ девушки в белой рубашке с красной хлопковой юбкой. Он вспомнил исходящий от нее аромат цветов и представил ее длинные темные волосы. Отдавшись воспоминаниям, он не сразу услышал четкий приказ подполковника выходить. Теперь же мысли крутились не вокруг Розали, а вокруг вопроса — что этот старик забыл на вокзале?       Не давая четких разъяснений, Стэн Пайнс схватил парня за руку и приказал сопроводить себя до окошка, где можно купить билеты. В конце, Том держал в руках два билета первого класса из Лондона до Борнмута. Решив не спорить с мужчиной, он молча провел его до нужной платформы. Расположившись удобно на своих местах, мистер Пайнс достал купленную на вокзале газету и попросил Реддла прочесть ему главные новости. И Реддл, как послушный работник, прочел первые три страницы, пока напротив не раздался звук храпа. Следующие полтора часа Том провел в абсолютном одиночестве, читая школьную литературу.       На часах не было и часа дня, а Стэн с Томом стояли на берегу пролива Ла-Ванш. Реддлу пришлось задействовать все знания английских эпитетов, чтобы описать своему компаньону красоту открывшегося пейзажа. Похлопав Тома по спине, мужчина вдохнул морской воздух и пошел дальше по берегу пролива, не взирая на песок, заполняющий постепенно черные лакированные туфли. Реддл же шел за ним, наблюдая за ярким солнцем на небе, наслаждаясь холодным бризом и просто погружаясь в свои мысли.       Официант сопроводил их до столика на террасе, откуда открывался знакомый вид на пролив. Заселившись в дорогой отель, Стэн первым делом предложил спуститься покушать. Решив больше не удивляться материальному благополучию своего подопечного, Реддл продолжил наслаждаться закатом и красиво поданным ужином. Он не стал возражать, когда официант послушно наполнил его бокал красным вином.       — Почему вы не стали поправлять, когда меня назвали вашим внуком? — спросил Реддл, стоило официанту удалиться из поля зрения.       — Может потому, что я не отказался бы от такого внука.       Реддл был однозначно польщен его ответом. Было бы вообще возможно усынови мистер Пайнс Тома или возьми он юношу под свою опеку? Мысли о беззаботном будущем грели его изнутри, однако реальность, как вода Атлантического океана, приводила его в рассудок и заставляла сжимать кулаки от воспоминаний о приюте Вула. Погрузившись в раздумья, он не заметил, как заиграла классическая музыка и гости в вечерних нарядах постепенно начинали танцевать вальс.       — Скажи, есть ли рядом одинокие дамы.       — Сзади вас сидит молодая девушка в черном платье. Внешность описать, к сожалению, не смогу, ибо она сидит ко мне спиной.       — Умеешь танцевать вальс?       Реддл ответил утвердительным «да». Профессор Вилкост повторяет на каждом третьем уроке, что дуэль — это, в первую очередь, беззвучный танец, а только потом возможность показать свои способности. Тот, кто не умеет управлять своим собственным телом, нежеланный гость на ее занятиях, а в клубе тем более. Мистер Пайнс аккуратно снял очки и, как полностью зрячий человек, положил их ровно возле серебряных приборов.       Накрахмаленная рубашка, выглаженный костюм, красиво завязанный галстук и глаза цвета ясного неба — Стэн Пайнс однозначно пользовался популярностью у прелестного пола. Его дочь была внешне женской копией его самого, но характер и манера речи выдавали в ней совершенно другую персону. В рамках в гостиной он увидел фотографию молодой девушки: было несложно догадаться, что брюнетка в белом платье и с букетом в руках, улыбающаяся в объектив вместе с молодым человеком в пиджаке, — жена мистера Пайнса. Ну и предвидеть будущее, которое достигло молодую пару, было тоже достаточно легко. Тому было интересно узнать, что именно привело ветерана первой мировой войны в этот самый жизненный отрезок, но раз мужчина не начинает об этом разговор, то и Реддл лезть в чужие дела не будет.       — Так чего ты сидишь, развалившись, как старый пердун, на стуле, когда красивая девушка сидит за соседним столиком совершенно одна?! — У Реддла от столь неожиданного выражения мысли округлились глаза. К тому же, его голубые глаза будто заглядывали в его душу, изучая каждую часть под микроскопом. — Будь джентльменом и пригласи ее на танец.       И Реддл послушался. Он подошел к ней, представился гостем из Лондона и спросил, не соизволит ли столь прелестная дама станцевать с ним.       Реддл понятия не имел, как правильно вальсировать и доминировать в танце с девушкой, ибо все его познания заканчивались чистой теорией и практикой, где он единственный танцор. Молодые люди старались не встречаться взглядами: пока девушка смотрела на небо, которое сменяет свой окрас с голубого на синий, Реддл не сводил глаз со стола, за которым сидел мистер Пайнс. Их вальс напоминал больше медленный танец двух молодоженов, которые до свадьбы ни разу не встречались.       Квартет усердно продолжал играть музыку для вальса. В момент, когда Реддлу казалось, что это никогда не закончится, время неожиданно замерло. Карие глаза, смотревшие на него с любопытством и непониманием, просверливали на лбу огромную дыру. Сердце начало стучать чаще, а давление подниматься до двухсот. В голове перемешалось все: черные, как перо ворона, волосы, собранные в аккуратную гульку, красная помада, подчеркивающая белую, как снег, кожу лица, и, конечно, надменный взгляд, которым она любила одаривать каждого и каждую, собирали по кусочкам забытые и разбитые осколки прошлых воспоминаний. Именно те самые карие глаза, в которых читались яркие эмоции в канун Нового года, в тот самый летний вечер хотели будто сжечь Тома дотла.       Взгляд оторвать было попросту невозможно, ибо даже когда музыка прекратилась, а его партнерша по танцу поблагодарила за приглашение, Реддл остался стоять как вкопанный. Только когда девушка отступила и обняла подругу в красном шелковом платье, Том смог проснуться. Розали первой отвела взгляд и за мимолетную секунду расплылась в искренней улыбке.       Том не слышал, о чем конкретном шептались подруги, но он явно знал, что в разговоре упомянули его. Девушки очень свободно говорили на беглом французском, и картавость партнерши по танцам начала потихоньку приобретать смысл. Том вместе со Стэном собирались уходить, когда до боли знакомый голос окликнул его. Вместо привычного «Том» Розали обратилась к нему с неординарным «Реддл, постой».       И он остался стоять. Стэн Пайнс даже не собирался скрывать своей улыбки. «Встретимся за завтраком. Не забывай предохраняться.» было единственным, что сказал старик, подмигнув напоследок своей сиделке.       Стрелка на часах двигалась к девяти. Не смотря на летний сезон, воздух в Борнмуте был холодным — выход к океану давал о себе знать. Реддл видел, как на руках Розали появляется гусиная кожа, но вместо того, чтобы быть джентльменом и предложить свой пиджак, он продолжал стоять молча, как послушный солдат. Поттер вытащила открытую пачку сигарет и, закурив, выдохнула дым прямиком в лицо Реддла. Том никаких эмоций не показывал.       — Думал, ты бросила курить.       — От вредных привычек не так-то просто избавиться, — с ухмылкой на лице ответила Розали.       — Так что ты хотела?       — Спросить, что ты здесь забыл. Но увидев слепого старика, поняла, что ты устроился нянкой. И как, нравится?       — Не жалуюсь.       Попытки Поттер вывести Реддла на более открытый разговор проваливались каждым его ответом. Реддл всегда был немногословен и показывал наименьший спектр всевозможных эмоций, однако Розали бы не заговорила, не будь уверена в своих действиях. Ибо если бы Тому было плевать на нее, как он пытается показать это своим видом, он бы не стоял на холоде и не вел бы никаких разговоров с ней. Еще большую уверенность она получила, когда закурила сигарету рядом с ним — с человеком, который терпеть не может пассивного курения.       — Неожиданно, — серьезно продолжила девушка. — Никогда бы не подумала, что встречу тебя здесь.       Розали повернулась к нему боком и оперлась руками о деревянные перила. Гости постепенно расходились, а солнце уже успело скрыться за горизонт. Если в мае феномен белых ночей был еще актуален, то увидеть солнце и насладиться его теплом на берегу океана казалось привилегией.       — Взаимно, — не отводя от нее взгляда, ответил Реддл. — Тогда что ты тут делаешь?       — Блондинка, с которой ты танцевал, выходит замуж. Конечно же, хорошие друзья обязаны присутствовать на празднике.       — Я уже забыл, как ты развернуто отвечаешь на вопросы.       После этой фразы оба молодых человека усмехнулись. В унисон. От этого повисла тишина. Поттер затушила сигарету и кинула окурок в близ стоящую урну. Аромат цветочного парфюма, исходящего от нее, перемешался с запахом сигарет. Не смотря на неприятный, казалось бы, запах, Реддл продолжил стоять рядом и вдыхать новый аромат.       Для гостей, которые еще не покинули террасу и предпочли остаться в холодный вечер на улице, музыканты выбрали сыграть джаз. Молодые люди обратили внимание на музыкантов, когда к привычному фортепиано присоединилась труба.       — Хочешь затянуться?       У Реддла от внезапного вопроса чуть не округлились глаза. Видимо Поттер решила броситься во все тяжкие, раз без единой капли страха спрашивает несовершеннолетнего о желании закурить траву.       — Просто сейчас играют «Muggles» и от этого появилось желание закурить марихуану.       — Откуда она у тебя?       — Не переживай, — сделав шаг в его сторону и не отводя взгляда, она потянулась к его уху и прошептала: — это лечебная марихуана. Даже королева Виктория принимала ее в лечебных целях.       Тома Реддла забавляло, что за последние два года он смог так сблизиться со студенткой львиного факультета, раз им удается встречаться в самых неожиданных местах во время школьных каникул. Ему казалось, что после короткого разговора и поставленной точки над отношениями их пути разойдутся навсегда. Живя в одной школе и посещая одни и те же уроки, каким-то волшебным образом им удавалось не пересекаться целых четыре года, однако его импульсивное желание показать Поттер, что он все же лучше, заставило ее обратить на него свое королевское внимание.       Тому казалось, если он подпортит ее репутацию перед Дамблдором, то у слизеринцев увеличится шанс одержать победу в последующих играх по квиддичу. К тому же, к активному действию он перешел из-за, на первый взгляд, детской причины. На четвертом курсе именно эссе Розали по ЗоТИ признали самым лучшим, хотя Реддл считал, что выбранная им тема была намного познавательнее.       Второй причиной была фраза Лестрейнджа, сказанная на одном из вечерних посиделок Вальпургиевых рыцарей. Он, будучи подвыпившим, ляпнул, что если перед тобой стоит преграда в виде человека, которая мешает тебе самореализовываться, просто влюби ее. И неважно в кого, ибо когда человек влюблен, его мысли крутятся только вокруг объекта любви. И, когда отношения Розали Поттер закончились, так и не успев начаться, и Реддл встретил ее совершенно случайно в своем приюте, его постепенно начало осенять, что это подарок с Небес. Пришло вдохновение, и ноги будто сами начали водить его туда, где была Розали, а руки сами достали амортенцию из личных запасов зелий и подливали в ее завтрак. Только он не мог понять, как Поттер догадалась, что он использовал амортенцию, если случай на прошлогоднем экзамене с ним никак не связан. Неужели его смелое решение перестать давать ей зелье после Рождества погубило в ней всю зарождающуюся любовь, превратив ее остатки в пыль? Однако то, что чувствовал Реддл, никакому логическому для него объяснению не подавалось. Потому что Том продолжает поглядывать на Розали, сидящую, как и он, на мягком песке и наслаждающуюся жизнью.              А еще он держит в руках папиросную бумагу, в которой завернута лечебная трава. Ему трудно признаться самому себе в своих смешанных чувствах, но после выпитого алкоголя за ужином и третьей затяжки веки становились тяжелее, оставаться с открытыми глазами — труднее. Спихнув все последующие действия на эффект от травы, Реддл не стал отводить взгляда от девушки и прошелся рукой по ее волосам. От неожиданного прикосновения Розали сначала вздрогнула, но поняв, что это Том, успокоилась и продолжила смотреть на океан. Опираясь на ее внешний вид, можно было прийти к выводу, что ей все равно на рядом сидящего парня, однако трезвая часть внутри будто предупреждала остановить ночные посиделки и пойти спать. Во многих случаях, когда люди не мыслят трезво, их поступки тоже не могут быть оценены как здравомыслящие. Если эта психология была описана магглами, это не исключает факта, что волшебники не попадают под выше описанные категории. Потому что иначе никак не объяснить, почему руки Реддла спокойно блуждают по ее телу и спускаются с волос к ключицам, а Розали совершенно не сопротивляется и наслаждается моментом.       Платье было задрано выше колен, обнажая ее стройные ноги. Туфли на высоких каблуках вместе с пиджаком Реддла были оставлены сзади, чтобы ноги смогли насладиться холодной соленой водой, а жар от выпитого алкоголя — развеяться. Весь ее внешний вид привлекал Реддла. Осознанно или нет, но Том отдавал себе отчет в ее красоте и притягательности. Особенно, когда его губы мягко скользнули по ее губам, и они сомкнулись в глубоком поцелуе. Стоило ей приоткрыть рот, как кончики их языков соприкоснулись, от чего внутри развилось приятное тепло. Реальность вокруг перестала играть какую-либо роль, и вместо нее остались лишь его руки, аккуратно сжимающие ее талию, и их поцелуй, сводящий обоих понемногу с ума.       Не желая прерывать момент, каждый, будто сговорившись, начал избавляться от лишней одежды. Розали хорошо помнила, как расстегивать пуговицы на его рубашке и избавляться от тугого галстука. Руки Реддла по-хозяйски поглаживали ее бедра, задирая платье выше. Не разрывая поцелуй, Том увлек ее за собой вниз. Песок под ее спиной оказался удивительно мягким и теплым. Под шум ночного прибоя его пальцы уверенно скользнули внутрь платья. Розали тихо выдохнула прямо ему в губы, когда пальцы Тома начали медленное, ласкающее движение по ее половым губам, постепенно пробираясь внутрь. Контраст между прохладным ночным воздухом и влажным теплом внутри не мог не кружить голову. Каждое движение пальцев внутри отзывалось сладкой, тянущей дрожью, доводя ее до предела. В ее взгляде он смог прочесть удовольствие, и последующий затуманенный страстью кивок заставил Реддла ускорить темп. От быстрого ритма жар стал практически невыносимым, отчего она начала тихо стонать ему в губы. Резко отстранив руку, Том заставил Розали издать тихий стон, который сменился глубоким выдохом потрясения. Одним уверенным, плавным движением он вошел в нее, и Розали выгнулась дугой, принимая его до самого основания.       Поцелуи Реддла перешли от ее губ к щеке и спускались все ниже. Руки по-хозяйски продолжали блуждать по ее телу, снимая верхнюю часть платья и останавливаясь на грудях, как и губы, целующие ложбинку меж ними. Привыкнув к его размеру, Розали крепче обняла Тома и сжала его плечи при очередном толчке. Она резко выдохнула, когда тело пронзила мощная волна удовольствия, усиленная наркотическим кайфом. Пальцы судорожно впились в его плечи, а сознание на пару секунд полностью отключилось, оставив лишь прерывистое дыхание и сильную дрожь в мышцах.       Дыхание постепенно выравнивалось, пока остатки экстаза медленно отступали, уступая место холодному ночному воздуху и здравому рассудку. Розали резко отстранилась, натягивая на плечи пропитанные солью бретельки платья. В глазах, еще минуту назад горящих от страсти, теперь читалась пугающая ясность. Реддл же остался лежать на песке, глядя на еле заметные звезды.       Не проронив ни слова, Розали приняла вертикальное положение и посмотрела на Тома. Его глаза были красными от усталости, а веки практически слипались каждым его выдохом.              — Амортенции на этот раз не было, — сказал Том, когда Розали подбирала свои туфли.       — Знаю, — так же устало ответила девушка, пытаясь сохранить равновесие на неровной поверхности.       Она молча пошла в сторону отеля, пока Реддл продолжил лежать на песке и наблюдать за темным небом. Даже если волны океана с легкостью смывали каждый ее шаг, они не могли смыть сегодняшний вечер. В очередной раз Розали ворвалась в мир Реддла, как нежданный ураган, и также хаотично оставила его разбираться с последствиями а полном одиночестве...