Побороть себя

В большом зале, как всегда,шумно и тесно, ну и конечно последним поводом для сплетен вновь являются отношения Жана и Эрена. Только вчера Рита Скитер застукала этих двоих перед дракой и выставила это, как взаимную страсть, а сегодня главная звезда выпуска Кирштайн льет свой сок на стол, читая ужасную статью. – Не волнуйся, Жан, это еще не конец. – хлопая по плечу парня, говорит Райнер. – Мне уже бить этого придурка нельзя! И как мы не поебались еще, дыша одним воздухом! – Вот и я не понимаю, давно пора. – откровенно ржет Конни. Жан успевает только бросить на него убийственный взгляд, как второй участник отношений садится напротив. – Доброе утро! Читаете наши вечерние похождения? – Эрена явно не беспокоят новости. – Ага, только мог бы ты сам рассказать, как все было, а то Жан всё психует. – с насмешкой просит Райнер. – А как я еще должен реагировать?! Меня вновь оклеветали! – Спокойно. Я просто шел по коридору, вдруг этот сумасшедший бежит прямо на меня, ну и соответственно я бегу от него. Спустя пару минут все-таки спрашиваю, что происходит, ну и оказывается, что Скитер шпионит за ним весь день, сняла, какой-то их разговор с Флоком и просила интервью. Мы спрятались в пустом кабинете, он выливает на меня свою историю, в итоге, мы поссорились, она прибежала на шум и теперь творит свои грязные дела. – Хах ясно, а что с Флоком у тебя, Жан? – игриво спрашивает Конни. – Ничего. – Просто Жан его избил. – вставляет, улыбаясь, Эрен – За что? – Эрен, заткнись гребанный ты придурок! – Ладно. – парень замолкает, внимательно рассматривая красное и недовольное лицо Жана. Может даже показаться, что Эрен чувствует вину. Все молча наблюдают за ними, как вдруг Йегер перепрыгивает через стол и хватает Кирштайна за руку, уводя в коридор. Конни с Порко резко прорывает на истерический смех, а Микаса, увидев пыл «брата», бежит за ним. – Черт, Эрен. – Армин, до этого разговаривающий с чемпионкой Шармбатона Энни, вскакивает вслед за Микасой, а девушке остается только поддержать своего парня. И так друг за другом большая часть зала убежала смотреть на новые разборки конфликтной парочки. Эрвин устало поднял свои глаза от книги, а Леви продолжал пить свой чай, игнорируя окружающих, поэтому порывавшаяся встать Ханджи старалась казаться серьезной. – Куда ты меня тащишь, козёл? – пытается вырваться Жан. Громкая толпа догоняет их, и Эрен останавливается у большой стенки, где неожиданно появляется дверь. Йегер затаскивает парня в комнату, и дверь исчезает, как раз перед Микасой. – Ну и зачем ты привел меня сюда, мало тебе позорить меня при всех? – Мне жаль. – Что? – удивленно спрашивает Жан, рассчитывая услышать другое. – Мне жаль, что так вышло, но ты сам, придурок, виноват, что не слушаешь меня. И... – Не охренел ли ты?! – перебивает его Жан. – Закройся блять! Сначала я договорю, потом будешь оскорблять! В общем, ты мне нравишься... Нет! Я тебя люблю, чертова лошадиная морда! Мне нравится в тебе абсолютно все: твой тяжелый характер, все твои тупые загоны, шикарное тело, нравишься, даже когда бьешь меня! И мне плевать на расстояния, время, другие запреты, потому что я готов рисковать и жертвовать ради тебя. Уже сколько раз я говорил тебе это, и я не отстану, пока не добьюсь своего. Я искренне испугался за тебя, поэтому пошел спасать во время второго испытания, и сдохнуть мне ради тебя нестрашно. И я совершенно не виноват, что ты ебанное сыкло и боишься потерять свою репутацию гетеросексуала, боишься отношений и ответственности, мне хватит смелости вести нас обоих, поэтому я прошу подумать тебя еще раз и поверить мне. – оба парня стояли все красные, Жан в который раз был удивлен прямолинейности Эрена, хотя сам парень не верил, что смог выдать подобное. – Эрен... – Что? – раздражено спрашивает он. – Ты постоянно давишь на меня и угрожаешь, что это даже настойчивостью назвать нельзя. Ничего не измениться, и я не начну к тебе что-то чувствовать, скажи ты мне это, хоть сто раз. Хотя, наверное, я уже привык к твоему обществу и мне нравится общаться с тобой в компании на другие темы, но прошу хватит. – как только Жан договорил за стеной послышались смех и крики. – Они что всё блять слышали, Йегер?! Где мы вообще? – Эм, ну не знаю, видимо слышали, кхм... ну ничего страшного, у нас тут, зато всенародная драма, а после будет счастье. – посмеялся Эрен. – Ты, дебила кусок, опять пропустил все, что я сказал мимо ушей. – Жан, точно нет? – в этот момент звуки за стеной стихли и все ждали ответа. – Нет, не точно, Эрен, я запутался в тебе, и в себе тоже. – Я бы мог помочь. – совсем тихо шепчет он, подходя к Жану вплотную. – Ты чего? – осторожно спрашивает Жан, но в ответ Эрен лишь почти невесомо целует его. Ханджи открывает дверь, как раз, когда Йегер отходит на приличное от парня расстояние, злая Микаса выводит Эрена наружу, где старосты расталкивают визжащую толпу, к которой насколько возможно бежит Макгонагалл. – Эй, Жан, ты пойдешь со мной на танцы? – дерзко улыбаясь, вновь спрашивает Эрен. – Нет. – спокойно отвечает парень и уходит в сторону комнат Дурмстранга. – Святой Мерлин, Йегер, вы доведете меня до увольнения! – профессор отправляет студентов на уроки, а Эрена под присмотром Захариуса к Дамблдору. – Мистер Смит, Эрвин, присмотрите, пожалуйста, за Эреном, я не верю в его виновность, но яд, которым отравили мистера Брауна, нашли у Йегера под кроватью, его видели ночью в Косой аллее, и наконец из запасов профессора Снейпа пропадают ингредиенты. Директора хотят снять его с турнира, и мы ожидаем приготовления сыворотки правды. Я доверяю вам, поэтому следите, чтобы он еще себя не компрометировал. – Конечно, не беспокоитесь, профессор! – успокаивал бедную женщину Смит. – А можно вопрос? – Да, мисс Зое? – Раз уж вы рассказали нам это, то что произошло у Черного озера? – Одному Мерлину известно, что произошло, кто-то разбудил кальмара запретным заклинанием, профессор Дамблдор ищет ответы. Стоит принять меры, проверить учеников, вверяю это вам, пока не допросят Эрена. Профессор в спешке удалилась, и трое друзей с непониманием смотрели друг на друга. – Ай, ну почему наш последний год не может быть веселым и беззаботным! – Ханджи жалобно упала на Эрвина. – Ханджи, тебя уже пригласили на бал? – спросил он, находя ситуацию удобной. – Уже шестнадцать раз! – гордо сообщила она. – И с кем же ты идешь? – Ни с кем. – обыденно сказала девушка. – А? – оба парня удивленно посмотрели на нее. – Чего это вы? Я не виновата, что тот самый еще не пригласил меня, все они либо не в моем вкусе, либо просто те, кому я не хочу давать шанс. – Тц, очкастая, хотя бы раз отвлеклась от своих растений и потанцевала бы, отношения завела. – Вот напал, коротышка! Никто мне нужен. Думаю, ты будешь не против, если я украду на один танец твоего кавалера. – Давно не получала? – злобно сказал Леви. – А Моблит? – вдруг спросил Эрвин. – Что Моблит? – Ты ему отказала? – Он меня не звал. – немного обиженно сказала Ханджи и поспешно ускакала пока эти двое не начали допрос. – Вот дурак. – сказал Леви. – Нужно просто его направить. – спокойно объяснил блондин. – Или вправить. Мозги. – Я, пожалуй, сам справлюсь. С того разговора прошла почти неделя, и вот наконец Ханджи радостная находит друзей у спортивной раздевалки: – Он позвал меня на бал! – Хах... поздравляю! – заискивающе сказал Эрвин. – Ты даже не спросил кто! Я абсолютно убеждена, что это ты его заставил! – О чем ты? Он просто без ума от тебя, причем тут я? Они шли на обед, в Большой зал, где всегда происходит самое интересное. Эрвин разговаривал с Ханджи, а Леви просто довольно улыбался, плетясь позади. Он был счастлив, несмотря на все проблемы, счастлив за себя, за подругу, за Эрвина. В зале староста поздоровался с Эреном, которого пока не держали под замком, тот был радостным и на удивление спокоен, поэтому Леви, выдохнув, вклинился в разговор. Жан с глупой улыбкой на лице плелся по коридору к своей комнате, он смеялся своим мыслям и шел, непривычно для себя опустив голову. Чертов Эрен теперь пытался покорить его с помощью свиданий, подарков и других действий. Кое-как дойдя до кровати, он валится на нее и чуть ли не кричит от переполняющих его эмоций. Перевернувшись на спину, он закрывает лицо руками и лежит в тишине несколько минут, пока не слышит сзади тихие шаги. Парень вскакивает, но не успевает повернуться, как оказывается обездвижен. Чей-то знакомый голос, что Жан никак не может вспомнить, шепчет какие-то вопросы о турнире, о Райнере, а сам человек подходит в плотную со спины. Парень сосредоточен на использовании освобождающих рун, что совершенно не понимает суть слов. В наказание он получает несколько ударов и наконец перед ним появляется человек, которого он меньше всего ожидал, даже боялся увидеть. Но все осознать у него не получается, холодный взгляд дорогих зеленых глаз скрывается за красной искрой, и Жан чувствует невыносимую боль в каждой клетке своего тела. Это длится лишь пару мгновений, но парню кажется, что он сошел с ума от боли. Эрен поднимает его голову, Жана продирает дрожь, когда их взгляды пересекаются. Брюнет повторяет свои вопросы, и в этот раз парень пытается его слушать. Жан не знает сколько длилась его пытка, но вскоре он уже не видел ничего вокруг себя, лишь слышал голос и грубые прикосновения, когда его укладывали обратно на кровать. Негодяй скрылся, как раз, когда ребята во главе с Райнером ворвались в комнату. Жан безучастно сидел, удерживаемый только спинкой кровати, он не слышал и не понимал, когда друзья трясли его, кричали и даже били по щекам. Не понимал и когда остался наедине с Порко, что впервые успокаивающе гладил его по спине. В какой-то момент его тело свело судорогой, и он отключился. Два парня в панике вбегают в Большой зал, где сразу наступает тишина. Райнер без отдыха и остановок подходит к своему директору, судорожно рассказывая ситуацию, а Конни, остановленный Эреном, больше хрипит, чем объясняет. Игорь Каркаров в не себя от злости вскакивает из-за стола, обрушивая обвинения на директора Хогвартса: – Ну профессор, каких трудов нам стоило вернуть этот турнир, и ради чего? Вы отравили уже двоих моих учеников, включая чемпиона, вам очень повезло, что они живы, но подозрительно мистер Йегер крутиться рядом с ними. Если вы думаете, что я все так оставлю, то готовьтесь собирать вещи! Немало чего еще нецензурного смог выдать бывший Пожиратель перед тем, как Браун одернул его, напомнив о Жане. Директора в спешке уходят, ученики непонимающе смотрели им вслед. Микаса мало, что понимавшая в речи Конни, что уже убежал, в страхе повернулся, готовясь увидеть реакцию Эрена, но того уже след простыл, и только рука Эрвина смогла ее сдержать. Леви брезгливо смотрел на этот жест, осуждая слабость кузины, ну и поставил пометку напомнить блондину помыть руки. В больничном крыле директора слушали показания учеников Дурмстранга и Йегера, у последнего было алиби, но Каркаров настаивал запереть его и забрать палочку. Дамблдор согласился запретить мальчику колдовать, чтобы успокоить окружающих, и кажется он один видел, как Эрен судорожно прижимается к Кирштайну. Когда все необходимые решения были приняты, гриффиндорец остается наедине с парнем, он вновь шепчет свой дурацкий вопрос и обещает разобраться во всем. В зал Эрен возвращается подавленным, и друзья не могут вытянуть из него и слова. Эрвин, намеревавшийся отругать пятикурсника за необдуманные действия, сочувственно смотрит, что даже Леви не в состоянии влезть. Леви сидит один в коридоре и думает «когда же это всё закончится». Он не видел Эрвина уже три дня, учителя и старосты проверяют школу, возможно причастных и подозрительных допрашивают. Его парень навещает Кирштайна чаще, чем его, и это не ревность, а злость, злость на все происходящее, на ответственного Эрвина, на свою бесполезность. Новость о восстановлении ученика Дурмстранга доходит до Леви, как всегда, в Большой зале, где его останавливает Моблит, передавая извинения от Эрвина и Ханджи, после сегодняшнего допроса Жана должно стать ясно, что делать дальше, и его друзья смогут выдохнуть. До Святочного бала почти две недели, Леви хотел порепетировать танец и обсудить с парнем их планы на рождественские каникулы, но Аккерману приходиться лишь злобно на всех фыркать и мечтать о спокойствии. Жану нужна была компания, он медленно приходил в себя, начиная с неосознанных биологических потребностей, заканчивая разговорами с Эреном. Парень пытался достучаться до Жана на каждом перерыве между уроками. Он читал ему, рассказывал о своих грандиозных планах на каникулы и конечно же о бале. До пораженного со временем доходили слова Эрена и он пытался как-то выражать эмоции. Эрен не сомневался, что он помогает Жану много больше лекарств и заклинаний, поэтому упорно сидел здесь, пропуская тренировки и репетиции танца, ел, спал и даже мылся Йегер тоже в больничном крыле, а Микаса уже сходила с ума. За последнее время она сблизилась с Конни, пока они оба переживали за своих друзей, тот от отчаяния даже пригласил ее на бал, а она также от отчаяния согласилась. Когда Жан сам смог стоять на ногах и привел свои мысли в порядок, директора вновь пришли поспорить о случившемся. Эрен держал его руку во время предварительного рассказа об их свидании, а после сам чуть не умер, когда парень стал говорить о нападении. Жан говорил про странные вопросы, запретные заклинания и боль, а после сказал, что видел вместо насильника Эрена, но тут же стал его оправдывать. После долгих споров профессору Дамблдору все-таки удалось все свести к тому, что гриффиндорца подставили, а Жана пытали, что добраться до тайн Райнера и Эрена. Йегеру не вернули магию, так как Каркаров настаивал, что Жан покрывает его из-за привязанности, спорить не стали, особенно мадам Максим, боявшаяся стать виновной, ведь ее ученицы были невредимы. Вновь оставшись наедине, Эрен слезно клялся парню, что никогда бы так не поступил из-за какого-то турнира, извинялся, что не был рядом и просто крепко обнимал Жана. Они долго сидели в таком положении, пока Жан не решился спросить: – Ты пойдешь со мной на бал, Эрен? Подняв свои удивленные заплаканные глаза на парня, Эрен уткнулся ему в плечо и буркнул «Конечно, глупая лошадиная морда».