Нехорошо получается, Ксень Борисовна

      Очередной корпоратив в честь… да хуй знает чего. Все бухают, общаются, одна Нечаева сидит в кабинете. Не сказать, что работает. Скорее, мечтает.        — Вот бы джул новый.. вот бы жижу крутую.. вот бы сотрудников адекватных, вот бы бошку покрасить… — все, что проноситься у нее в голове, — вот бы Скворцову…       — Так, Ксюш, ты ебанутая? — уже было вслух, — писять и спать. А тем временем Соня покуривала в туалете. Пьяная. Решила, блять, а почему бы Дударю, который возможно до сих пор строчит романы дома не прислать свою наполовину голую фотографию. Идеально.        Она спустила юбку на пол, расстегнула пуговицы рубашки, показался красный бюст.       — Красное любишь? — пронеслась в голове фраза Нечаевой. Отбросили. Фотография.  Очки забыла на столе, а видит то хреновенько, зрение -9, как никак. Зашла в телеграмм.  Вот стоит чат Дударя с Ксенией Борисовной рядом. Как думаете, куда полетела фотография с подписью «Зайчонок, жди меня»? Ага. Именно. Молодцы.       Звук уведомления оторвал девушку от странных мечтаний. Да и слава богу.  Включив телефон, она увидела сообщение от «Малышка».  Сказать, что она ахуела — ничего не сказать.       — Скорцова, блять. Нечаева пересела за кресло, открыла фотографию, спустила брюки и руку вместе с ними. Пальцы потянулись к клитору, разминая. Первый стон с ее уст за достаточно долгое время. Ну, извините, занятая дама, трахает документы круглосуточно. Да даже подрочить не на кого. Было. Когда-то. Пальцы легко прошли во внутрь, а она потихоньку начала на них насаживаться. Как же было хороша Скворцова на ее экране. Одна мысль о ней сводила с ума.       В то время Соня уже поняла, что сделала. Не сказать, что ей было неловко. Ну вот прям ей похуй было. Че она пьяная может соображать. Наоборот, захотелось трахнуть кого-нибудь. .. Ага. Кого нибудь. Нечаеву конечно. Без стука она врывается в кабинет. Женщина в кресле моментально достает пальцы и делает вид, что она не стонала как сука пару секунд назад. А та все слышала ведь.        — Нехорошо получается, Ксень Борисовна, — начала бывшая практикантка, — себя трахаете, а меня не зовете. Замминистра ахуела. Неожиданно, согласитесь.        — Так почему бы нам это не исправить? — ухмыляясь, Нечаева приближалась к девушке. Руки аккуратно скользнули на плечи, ниже. Под рубашку. Скорее всего, эрогенная зона у Скворцовой это все тело. А может, только когда касания Ее.  Женщина массирует грудь в бюсте, одновременно целуя в шею, оставляя засосы. Посчитать, сколько раз Соня издала стон? Думаю, справитесь сами. Она буквально таяла от каждого прикосновения. Давно не было так нежно.       — Зайчонок, идем на диван. Блять. После Зайчонка желание одно — стать на колени и отблагодарить Нечаеву так, как никто и никогда. Она продолжала усыпать тело девушки поцелуями, пока не дошла в самый низ. Начала гладить бедра, целовать внутренне.        — Ксения.. Борисовна, — с передышкой от перевозбуждения произнесла Скворцова.       — А, зайчонок?       — Сука, да отлижите мне уже…  Ну, ее в принципе и просить долго не надо, когда она сама уже полностью мокрая , что там, что там. Она невесомо прикасается к клитору, когда та уже выгибается как змея. Такой громкий стон, что кажется, стены не выдержат.