Метафорическая заря перед метафорическим рассветом
9 августа 2024 г., 01:28
В гостиной стоит осёл.
Вэй Усянь угрюмо стоит рядом с ним, держа того за поводок. Когда осёл начинает кричать, парень достаёт из кармана яблоко, которое животное сразу же цепляет своим длинным бледным языком и гротескно длинными жёлтыми зубами.
Что за херня.
— Что это, чёрт возьми, за херня? — восклицает Цзян Чэн, врываясь в гостиную вместе с Цзинь Лином.
— Это Яблочко, — констатирует Вэй Усянь.
Что за херня.
Ни Цзинь Лин, ни Цзян Чэн ничего не говорят, продолжая недоверчиво смотреть на Вэй Усяня.
— Послушай, — нервно произносит Вэй Усянь, — Лань Чжань сказал, что любит меня и хочет со мной встречаться... Два часа назад я думал, что он меня презирает...
Затем он пожимает плечами, как будто поддерживая свою точку зрения. Как будто эта «точка зрения» что-то объясняет...
В гостиной стоит осёл.
В гостиной стоит чёртов осёл.
— Итак, ты купил осла, — говорит Цзян Чэн.
— Да, я купил Яблочко.
В гостиной стоит чёртов осёл, купленный неизвестно где, потому что у Вэй Усяня гейская паника.
— Цзинь Лин, закрой рот и прекрати таращиться, — зло зыркнул на него Цзян Чэн. Цзинь Лин не смог закрыть рот. — Вэй Усянь, убери эту тварь из дома. Это животное из конюшни, а не домашний питомец.
— Его зовут Яблочк... — пытается возразить Вэй Усянь, но не договаривает, прерванный надменно ревущим и сильно стукнувшим по полу копытом ослом. Раздался громкий треск, и когда Цзинь Лин опустил взгляд, то обнаружил большую трещину в ламинате.
Похоже, ему не нравится, когда его называют домашним питомцем. Приятно знать. Цзинь Лин не совершит ту же ошибку.
— Вэй Усянь, — напряжённо произносит Цзян Чэн, — убери эту штуку отсюда.
Вэй Усянь поджимает губы и пытается подтянуть поводок. Осёл не двигается, уткнувшись носом в бёдра парня. Вэй Усянь только взглянул на него и сказал: «У меня больше нет яблок». Он снова натягивает поводок, но осёл не двигается с места и орёт всё громче.
— Цзинь Лин, — раздражённо прошипел Цзян Чэн, — ты ведь не рыба. Закрой свой чёртов рот, пока я сам его не закрыл!
Не желая рисковать, Цзинь Лин закрыл рот.
Осёл, продолжая реветь, делает шаг в сторону Цзинь Лина.
Цзинь Лин, спотыкаясь, отступает на несколько шагов, не желая приближаться к этому ослу. Глаза у него чёрные, как смоль, и хотя обычно это его не отпугивает — у всех собак черные глаза, и он их обожает, — кажется, что этот осел заглядывает Цзинь Лину в самую душу, и из-за этого чернота кажется какой-то дьявольской. Это очень тревожит.
Что за чертовщину Вэй Усянь притащил в этот дом?
— Вэй Усянь, немедленно убери эту штуку отсюда! — прокричал Цзян Чэн. Кажется, он тоже отступил на пару шагов. Приятно осознавать, что Цзинь Лин в этой комнате не единственный, кто боится осла.
— Я пытаюсь, — заверил Вэй Усянь, безуспешно дёргая поводья, — не поддаётся! Да он упрямец!
Безрезультатно дёргая его ещё пару минут, парень сдался.
— Нам надо подкупить его яблоками. Иначе он не будет слушать.
Цзинь Лин готов поклясться, что у Цзян Чэна задёргался глаз.
— У нас закончились яблоки, — резко бросил Цзян Чэн, — также, как и имбирь, и чеснок! Вчера я сказал тебе сходить за продуктами, но ты этого не сделал!
— Чёрт возьми, — буркнул Вэй Усянь.
Действительно, чёрт возьми.
Так что же им теперь делать? Они не могут просто оставить осла здесь. Цзинь Лин не уснёт спокойно, зная, что этот осёл всё ещё находится в гостиной.
— Ты сможешь вернуть его? — аккуратно спрашивает Цзинь Лин.
— Не, — отвечает Вэй Усянь, — это была окончательная распродажа.
Блядь.
— Можем ли мы его продать?
— Кому ещё, кроме твоего дяди-идиота, может понадобиться эта скотина с отклонениями в поведении? — взревел Цзян Чэн. — Сколько ты вообще на него потратил?
Вэй Усянь смущённо улыбнулся.
— Тебе лучше не знать...
Цзян Чэн нервозно усмехнулся.
— Я собираюсь сжечь твои документы о усыновлении.
— Я уже взрослый, так что это не имеет значения, — продолжал слабо улыбаться Вэй Усянь, — почему бы вам не купить яблок прямо сейчас? А за продуктами сходим завтра...
Цзян Чэн тяжело вздохнул и посмотрел на Вэй Усяня так же, как смотрит на Цзинь Лина каждый раз, когда тот, не написав заранее, приходит домой далеко за полночь.
— Этому ослу для своего же блага лучше ничего не трогать и не ломать, пока меня не будет, — устало выдохнул Цзян Чэн, — пойдём, Цзинь Лин.
Ему не нужно повторять дважды. Цзинь Лин не хочет больше ни секунды находиться в обществе этого придурка.
Они сели в машину, и, выезжая с подъездной дорожки, Цзян Чэн заговорил.
— Мы заедем за байцзю. Я уже устал от этого дня, а Вэй Усянь, притащивший домой этого проклятого осла, перешёл все границы дозволенного! — тяжёлый вздох. — «Он сказал, что любит меня!» — передразнил Вэй Усяня Цзян Чэн, — тогда либо скажи ему, что тоже его любишь, либо скажи, чтобы он отвалил! Это не так сложно, твою мать!
Цзинь Лин хотел было напомнить дяде о том, как тот себя вёл после признания Лань Сиченя, но передумал, так как вероятность отхватить пару тяжких телесных после таких слов увеличилась бы втрое. Когда Цзян Чэн в таком ужасном настроении, лучше держать рот на замке.
Сначала они пришли в продуктовый магазин и остановились перед прилавком с яблоками.
— Сколько нам нужно? — спросил Цзинь Лин.
Цзян Чэн пожал плечами.
— Не знаю. Как думаешь, сколькими надо его подкупить, чтобы вытащить на задний двор?
Теперь пожал плечами Цзинь Лин.
— Два?
Цзян Чэн приподнял бровь, как бы говоря в совершенно осуждающей манере: «Серьёзно?»
— Не то, чтобы я когда-нибудь встречал осла, — вновь пожал плечами Цзинь Лин, — и я не знаю, каков приемлемый размер взятки.
В конце концов, они пришли к решению купить двадцать четыре яблока: они не знают, как долго у них пробудет осёл, прежде чем они найдут способ избавиться от него, и ни один из них не хочет совершать ещё один экстренный поход в продуктовый магазин. Они думают, что этого запаса фруктов им хватит дня на два. Надеются.
Их молчание на пути в винный магазин прервал звонок.
Цзинь Лин взял трубку и поставил на громкую связь.
— Что такое? — спросил Цзинь Лин.
— Итак, — торжественно начал Вэй Усянь, — я только что узнал, что малыш Яблочко не приучен к горшку!
— ЧТО? — взревел Цзян Чэн. — Где, чёрт возьми, он обоссался?
— Ну... Вообще-то, он обосрался. Прямо посреди гостиной.
Цзян Чэн громко выругался и ударил по рулю с такой силой, что Цзинь Лин удивился, каким образом тот не покалечил своё запястье. Машина развернулась и поехала обратно.
— Вам, ребята, нужно поскорее вернуться домой и выманить его, пока говно не засохло. Пока оно свежее, его будет легче убрать, — заключил Вэй Усянь.
— Я бы хотел, чтобы твои руки сморщились и высохли в тот момент, когда ты согласился купить это животное! Прямо перед сделкой! — съязвил Цзян Чэн.
— Я полностью согласен, — добавил Цзинь Лин.
— Мне жаль, — разнылся Вэй Усянь, — я не думал, что это доставит столько хлопот...
— Да ты вообще никогда не думаешь! — отрезал Цзян Чэн.
Вэй Усянь вздохнул.
— Лань Чжань сказал, что любит меня, в то время как я думал, что он все эти годы меня презирал. Ты бы больше удивился, если бы я в этой ситуации был способен думать. — подытожил он, прежде чем повесить трубку.
Цзян Чэн промолчал.
— Вау, — протянул Цзинь Лин, — все Цзяны ужасны в любви.
Цзян Чэн бросил на него многозначительный взгляд.
Цзинь Лин надеется, что гены Цзянов не передались ему. Он любит свою мать, но начало её отношений с его отцом, — и даже до этого, — было очень непростым. У Цзиней, по крайней мере, за исключением его отца, похоже, когда дело доходит до романтики, всё в порядке.
Потом он вспомнил про своего дедушку, Цзинь Гуаншаня, и ещё больше убедился в том, что с романтикой всё... отлично...
В любом случае, обе стороны его семьи, похоже, ужасны, когда дело доходит до любви. Ему однозначно повезло с родственниками.
На огромной скорости Цзян Чэн доезжает до дома в рекордные сроки. Когда они, держа в руках по пакету яблок, заходят в гостиную, то видят, что Вэй Усянь стоит на коленях на полу, прижавшись половиной лица к сиденью дивана, и кричит в телефон, в то время как дьявольский осёл кусает подлокотник того же дивана прямо за спиной Вэй Усяня.
— Ты пялился на меня каждый раз, когда я говорил «привет!» — визжит Вэй Усянь. — Ты был невозмутим, как скала. В единственных случаях, когда ты разговаривал со мной, не считая совместные работы за проектами, ты только называл меня бесстыдным, глупым и безрассудным! Откуда мне было знать, что я тебе нравлюсь... — Вэй Усянь обрывает себя на полуслове, а затем на секунду открывает рот, прежде чем, заикаясь, произнести, — верно, хорошо. Итак, моя точка зрения остаётся в силе. Откуда мне было знать, что ты... Что ты... Любишь меня? Твоё заявление кажется таким нереальным, что, если бы не знал тебя так хорошо, подумал бы, что это шутка!
Цзинь Лин почувствовал, как кто-то дёргает его за рукав, и посмотрел на Цзян Чэна, указывающего на противоположный конец гостиной и привлекающего его внимание к большой куче какашек. Только тогда он замечает слабый запах дерьма. Цзинь Лин морщит нос и хмурится.
— Пятница? — вскрикнул Вэй Усянь. — Хочешь пойти на свидание в пятницу, чтобы доказать свои чувства ко мне?
Через мгновение Вэй Усянь отнял телефон от уха, насколько мог вытянуть руку, и швырнул его на диван. Затем он ударился лицом в сиденье и издал странный звук, похожий на смесь стона и крика. Закончив, он снова выпрямился и вновь приложил телефон к уху.
— Хорошо. Но если я узнаю, что это какая-то жестокая шутка...
Лань Ванцзи, должно быть, что-то сказал, потому что секундой позже Вэй Усянь расслабился и даже улыбнулся.
— Отлично, — сказал он отвратительно добродушно, — увидимся завтра. Я с нетерпением жду пятницы, Лань Чжань.
Вэй Усянь вешает трубку и делает странные движения руками в воздухе.
Только теперь Цзян Чэн подал голос.
— Ты покупаешь осла, — Вэй Усянь удивлённо повернул голову, — этот самый упрямый кусок говна на свете, и приводишь его домой, чтобы он вызвал переполох и посрал. Только после того, как он обосрался, ты смог разрешить проблему, из-за которой его купил, но не раньше. — Цзян Чэн поставил пакет с яблоками на пол и жестом предложил племяннику сделать то же самое. — Нет, я не буду разбираться с этим. Уладь это всё так же, как уладил свой кризис, — сказал он Вэй Усяню. — А мы с Цзинь Лином идём за мороженым. Пошли.
Цзинь Лину не нужно было повторять дважды.
