любовь к просьбам

Теплые руки мягко поправляют черные веревки на бледном теле, что кажется ещё красивее сейчас. Даша шумно вздыхает и улыбается Виолетте, что позволяет ей сейчас руководить. Малышенко бывает такой податливой… — Зай… Вилка облизывает пересохшие губы, обнаженная и жаждущая большего. Она прекрасна. Каждый сантиметр ее тела, каждый вздох, каждый громкий стон, каждый участок нежной кожи. — М, Вилу́? Каплан улыбается и щелкает пальцем по твердому соску, в котором блестит металлическое украшение. Виолетта дёргается, дышит ещё тяжелее и отвечает: — Я хочу тебя. Слышишь? Зай… Ну пожалуйста. Даша любит просьбы. Очень любит. Каждый умоляющий стон, взгляд, крик. Малышенко приподнимается на коленках, но её шлепают по бедру: — Сиди на месте. Будь послушной. Иначе я оставлю тебя так до утра. Ты же мокрая уже, давай, слушайся и получишь свою любимую награду в виде оргазма. Каплан ложится на кровать, переключая в ночнике свет. Специально включает светлый, чтобы рассматривать Виолетту лучше, хлопает по своим бёдрам, на которых закреплён довольно крупный страпон: — Забирайся. Хочешь попрыгать, м? Малышенко краснеет. Сильно, так, как любит Даша. Она кусает губы, но слушается, хотя ей неудобно двигаться из-за рук, что связаны за спиной. Девушка неуклюже забирается на горячее тело и садится, пока игрушка касается ее живота. Каплан кивает: — Умница, хорошая моя. Давай, раздвигай ноги и медленно насаживайся. Хочу видеть, как ты послушно растягиваешься под напором нашего друга. Вилка жмурится. Ей стыдно, чертовски стыдно, но… Также ей хорошо. Она облизывает губы и разводит бедра, поднимаясь ближе. Даша помогает, направляя искусственный орган в горячее тело. Стон, громкий и судорожный. Малышенко прогибается в спине и откидывает голову назад, потная и похожая на самое дорогое в мире искусство. Такая красивая, домашняя, податливая. Самая лучшая. Каплан правой ладонью касается ее лобка и укладывает большой палец на клитор. Ласкает его, заставляя чужие бедра судорожно задрожать, а после спрашивает, видя, что страпон уже полностью скрылся в теле: — Нравится быть настолько заполненной? Виолетта кивает, на что получает шлепок. Исправляется сиплым голосом: — Мне нравится быть такой заполненной. Даша, пожалуйста… И тут же срывается на ещё более громкие стоны, когда её, придерживая за ягодицы, начинают насаживать на длинный орган, что сейчас блестит от смазки. Каплан рассматривает потное тело. Рассматривает татуировки, родинки. Рассматривает каждую частичку, что любит, пока двигает телом Вилки как своим. А затем резко роняет ее лицом в постель и встаёт сзади, грубо проникая. Слышит мычание, шлепает: — Ви, тебе хорошо? Скажи, давай. Будь умницей. Малышенко закатывает от наслаждения глаза, разводя ноги шире, отвечает: — Хорошо. Очень. Дашуль, ещё, пожалуйста… Наслаждается быстрыми движениями, шлепками, поцелуями. Тем, как Даша ловко управляет ее телом, как делает все, что хочется. Это воодушевляет — быть настолько чьей-то. Виолетта достигает оргазма с криком. Она судорожно дышит во влажную подушку, пока из нее медленно выходят. И хнычет, когда Даша вдруг языком скользит между половых губ, толкаясь внутрь, туда, где уже не так узко: — Нет… За-ай… Но Каплан знает, как Малышенко любит кончать несколько раз подряд, поэтому даже не думает останавливаться. Вылизывает сначала внутри, а затем буквально присасывается к ноющему клитору. Придерживая за бедра, Даша доводит до пика наслаждения снова, слыша, как Виолетта почти плачет. Видя ее дрожь и обильную смазку. Когда Вилка успокаивается, то Каплан снимает игрушку и откидывает на ковер. Ложится рядом и шепчет: — Сделай мне приятно, если можешь. Малышенко может. Она хочет доставить Даше удовольствие, поэтому послушно устраивается между ее ног. Но лишь в этом положении вспоминает про руки, что уже немного онемели: — Развяжешь? И слышит тихое: — Позже. Приступая к своему ужину, она особо уделяет внимание клитору, ведь Даше приятнее снаружи. Виолетта обводит его, надавливает на него, посасывает. Показывает свои навыки так хорошо, что Каплан крепко сжимает ее в себя и стонет на одной ноте. После оргазма Каплан становится ещё нежнее, чем обычно. Она развязывает и долго массирует руки Вилки, покрывая их поцелуями. А затем шепчет: — Я тебя люблю. И слышит тихое: — И я тебя.