Просто друг

Наверное, Тэхену пора перестать читать глупые книги о любви и послушать совета Чимина. Так, как там, не бывает. Друзья вдруг не начинают испытывать друг к другу чувства, враги не становятся возлюбленными в кратчайшие сроки, а тот самый никогда не выберет тебя в комнате самых красивых людей мира. И Ким это понимает, правда, просто он исключение из правил. То самое черное пятно в истории, которое разбивает стереотипы. Просто он уже битые полчаса пытается уложить волосы под руководством своего соседа по комнате. Чонгук командует с кровати, что правую сторону лучше поднять, а пробор сделать косым, потому что лицо Тэхена тогда будут красиво обрамлять шоколадные кудри, а младший и слышать этого не хочет. Ведь Чонгук — тот самый друг, который никогда не начнет питать романтических чувств к Киму. Потому что у Тэхена — третье первое свидание за неделю, а у Чона — серьезные отношения длиною в два года, где и планы на совместное будущее, и кольца, отложенные в корзину на сайте ювелирного, а еще много другого. Того, о чем младший и мечтать боится. Потому что у него третье первое свидание в субботу, а Чонгук остается в их комнате, перед этим аккуратно спрашивая, можно ли кое-кто забежит на ужин. Забежит, поужинает, полежит, а там и останется. И даже уточнять не надо, что за загадочный гость сегодня будет у них в комнате. Все и так понятно. Значит, Тэхену снова надо идти к Чимину и умолять Юнги не убивать его. Потому что у него третье первое свидание в субботу, но не с тем, с кем хотелось бы. Потому что тот самый остается в их комнате с девушкой, с которой даже улыбается не каждый день. Ведь и отношения уже себя изжили, и не любит он ее давно, а она еще и с другими парнями общается. Так говорит Юнги. Тэхен только не знает, поддержать пытается, или плохо хранит секреты. Только вот они вместе. И родителей друг друга знают, и квартиру уже подыскали, копят на съем. Кольца все еще в корзине, а повода никак не находится. — Думаешь, это будет удачным? — Чонгук переворачивается на спину и подкладывает руки под голову. Ким лишь на секунду бросает взгляд на друга через зеркало. Его мышцы напряжены, а татуировки выбиваются из-под закатанных рукавов худи. — Если нет, я просто прекращу пытаться, — выдыхает Тэхен и оставляет волосы в покое. Он никогда их укладывать не умел, не знает, почему вдруг в себя поверил. — С чего бы? — Устал, — признается младший и начинает складывать вещи в сумку, — не судьба значит. Буду одинок и спокоен. — Больше не веришь в соулмейтов? Тэхену двадцать два, и он перестал верить в соулмейтов когда ему исполнилось двадцать. Потому что в книгах встречу с тем самым описывали как расцветающие лавандовые поля, тепло в жерле вулкана и тысячу огней большого города. И он почувствовал это прямо в свой День Рождения, когда Юнги привел школьного друга. Только вот вспышка была односторонней. Чонгук просто пожал его руку и отдал небольшой пакет с подарком. Потом нашел свою девушку и поцеловал ее так, как Тэхена не целовал никто и никогда. Тэхену двадцать два, и он уже два года как не верит в бред с родственными душами, половинками одного целого и прочим, потому что в этом всем нет смысла, когда твоя вторая часть целует и любит другого человека. Теперь Ким скачет из отношений в отношения, как долбанная саранча, и назначает по тысяче свиданий в месяц, желая почувствовать это еще раз. Только вот возвращается всегда в эту комнату, не обращает внимания на остатки парфюма подруги его лучшего друга и ложится на свою кровать. Периферийным зрением замечает, что постель на второй койке недвусмысленно смята и закрывает глаза, засыпая. — Больше нет. — Да ладно? — Чонгук посмеивается и садится на край своей кровати. Он руками подзывает младшего ближе к себе и начинает поправлять его одежду, которая чуть смялась от беспорядочных передвижений по комнате. — А как же «он тот самый»? — Нет того самого, — Тэхен закусывает губу и проверяет время в телефоне. Короткие, еле заметные прикосновения старшего приносят самую настоящую боль, а вкладка с дешевой съемной квартирой чуть дальше по улице буквально кричит, чтобы обратить на себя внимание. — Звучит грустно. — Потому что все так и есть, — Ким улыбается и убирает руки друга от себя. Чуть дергается и укладывает телефон в сумку. — Если сегодня не получится, я ухожу на пенсию. — Придумаешь другую тактику? — Чонгук встает, чтобы проводить младшего до двери. Он опирается на косяк, а руки складывает на груди. — Типа в клубы ходить начнешь? — Типа куплю себе собаку и состарюсь в одиночестве, — он пожимает плечами и поворачивает замок. — Сюда с собаками нельзя. — Ага. Ага, думает младший, а в квартиру ниже по улице можно. А еще курить там можно, прямо в окно на малюсенькой кухне. А еще там только кровать посреди комнаты и ванная комната метр на метр, зато без твоего парфюма и вещей, которые по всему полу разбросаны. Там тобой не пахнет, почти кричит Ким, когда выходит на улицу, там воздух свежий, не давит на сердце, не сжимает горло в приступе кашля. Там не хочется уснуть и хотя бы так оказаться в твоих объятиях. Тэхен ловит такси, садится на заднее сиденье и пишет сообщение арендодателю. Двадцать пять метров, маленький душ и всего две конфорки у плиты, но зато без душевной боли и одиночества в толпе людей. Двадцать пять метров, метр ванной и окно, в которое можно выкурить даже несколько сигарет подряд. Двадцать пять метров, маленькая кровать и никаких безответных чувств. Их Ким оставит в комнате в общаге. Хватит с него. Он так устал, что сил нет больше терпеть то, что внутри происходит. Он хороший друг, правда, он же кольца для Чонгука и его девушки помогал выбирать, даже ювелирный подешевле посоветовал. Он и квартиру им найти помог, а еще с главным договорился, чтобы Чонгук не с кем-то там жил, а с ним. Чтобы в комфорте и со знакомым. Тэхен хороший друг, потому что прилежно держит в себе все, что чувствует, уже два года. Хороший друг, а еще актер, потому что даже Чимин догадался только полгода назад, и то с подсказки в виде слез на вечеринке. Он и успокаивал, и признаться подбивал, но Ким просто нашел дешевую квартиру и все решил. С него хватит. Он будет хорошим другом, который свои чувства на других не вешает, а оставляет спокойно и строит свою жизнь обособленно. — Ушел? — Юнги даже не здоровается. Просто звонок принимает и выдыхает в трубку. — Ага. — Уже третье? — Ага. — Мне придти? — Пожалуйста. *** — На каком ты курсе? — Четвертый, — Тэхен осторожно улыбается, вилкой передвигая свою еду с одной стороны тарелки на другую, — в этом году заканчиваю. Его сегодняшний партнер старше на пару лет, уже закончил учебу и работает в простенькой компании в Сеуле. Не срубает миллионы, но точно может позволить себе сводить пассию в неплохой ресторан, еще и за руку взять не боится. Это хороший знак, убеждает себя Тэхен, потому что парочка предыдущих парней, которым он давал шанс, вели его в странные ночные клубы и прятались по углам, каждые пять минут предлагая уже, наконец, уединиться в комнате на втором этаже. — Это круто, — Мингю кивает будто самому себе, но в карих глазах все равно плещется интерес, — живешь в общаге? — Ага, но думаю переехать в квартиру, — Тэхен, наконец, доедает кусочек курицы, которые прошел неплохие такие американские горки, — тише и спокойнее. — Могу посоветовать пару вариантов. У меня есть знакомый риелтор. — Правда? — Да, — парень поправляет свой пиджак и достает из внутреннего кармана телефон, — могу показать те, что он недавно скидывал. Может, какие-то из них все еще пустуют. И это правда хорошо, думает Тэхен. Он может подобрать что-то получше через знакомых, где его точно не обманут и не оставят с двумя чемоданами на улице. Мингю начинает показывать ему квартиры и надежда найти что-то приемлемое быстро исчезает. Нет, квартиры прекрасные, не подумайте. Но и основная проблема заключается в этом. Они слишком идеальные. Квадратов сто двадцать, не меньше, со своим балконом и двумя, а то и тремя спальнями. На некоторых фотографиях написаны их цены и, поверьте, таких денег младший не то, что в руках не держал, он такие суммы и не слышал никогда. В общем, Мингю дает ему посмотреть, как здорово можно жить, а потом вдруг убирает телефон и переходит на другую вкладку. — Это моя, недавно снял. Он показывает пару тройку фотографий и в голове Кима складывается определенного рода картинка. В квартире старшего огромный телевизор, встроенный в стену, а еще аквариум посередине и кровать, если не кинг-сайз, то полноценная двушка, а не то, что стоит в комнате в общаге. Тэхен отводит глаза от экрана и лишь мычит согласно, будто все еще разглядывает фото. Он переводит внимание на костюм мужчины, заглядывается на запонки, пытается найти хоть что-то похожее на бирку. У Мингю IPhone последней модели и кольцо от Тиффани на указательном пальце. У него укладка, сделанная профессионалом, и работа в посредственной компании, которая никак не вяжется с образом перед глазами. — О, это моя любимая часть, — он доходит до фотографий ванной комнаты и приближает душ, который рассчитан человек на десять, не меньше. Там подобие скамейки, тропический душ и массажные отверстия. — Там очень приятно проводить время, — он подмигивает, а Киму вдруг становится дурно. Фотографии мелькают перед его глазами и вдруг появляется картинка из ванной, но на ней сам мужчина, полностью обнаженный, фотографирует себя в запотевшем после горячего душа зеркале. Тэхен смотрит на нее меньше доли секунды, но успевает оценить то, что хотел показать старший. — Боже, прости, — Мингю убирает телефон, но даже дюйм его кожи не краснеет, — не знаю, почему она здесь. — Ты всегда такие фото на первом свидании показываешь? — Ким пытается разрядить обстановку, но больше для самого себя. Мужчине напротив вообще не стыдно, он знал, что делает. — Хожу в зал, пытаюсь отслеживать результаты. Ким просто мычит в ответ и отпивает своего вина. Фото дорогущей, но абсолютно пустой квартиры, где в прихожей даже нет кроссовок, акцент на душе, созданном для плотских утех, и абсолютно обнаженная фотография, так не кстати оказавшаяся прямо там. — Прости за нескромный вопрос, но кем надо работать, чтобы такое себе позволить? — Пока что я обычный ассистент, — он начинает крутить кольцо на пальце. Нервничает. — Не буду скрывать, родители мне во многом помогают. Бум, взрывается в голове младшего. Огромная кровать, душ со скамейкой, фото торса и дружка чуть ниже, дорогущее кольцо и костюм, ресторан, чтобы не осталось сомнений, а затем что? Приглашение в эту самую квартиру, где в дальних комнатах можно расположить запасные варианты, в виде еще пары-тройки парней? Да, думает младший. Он не любит делать поспешных выводов, но интуиция не подводила еще ни разу. — Повезло, — просто выдыхает Тэхен и продолжает пить свое красное сухое, которое неприятно обжигает горло. — Мне уточнить у друга по поводу квартир? — Нет, спасибо, — Ким улыбается так мягко, как может, — такое я себе позволить не могу. — Я мог бы помочь тебе, — пожимает плечами старший, — а ты поможешь мне. Ким почти смеется в голос. — И как же я могу помочь тебе? — Ну знаешь, — рука мужчины тянется к его, накрывает, а большой палец начинает поглаживать тыльную сторону ладони, — мне достаточно одиноко в таком огромном пространстве. Даже плазма больше не развлекает. Иногда просто не хватает человеческого присутствия. И это реально анекдот. Тот самый, где «я помогу, а ты расплатишься натурой». Таких шуток Тэхен, правда, встречал немного, к тому же, финал достаточно очевидный. — Знаешь, я, наверное, откажусь, — он убирает руку и достает кошелек из сумки. Специально заказывал то, что сможет оплатить сам в крайнем случае. Говорил же, интуиция его никогда не подводила. — Я вызову такси, уже пора домой. — Не стоит, я сам оплачу, — тут же спохватывается Мингю, но купюры уже оказываются на столе, — спишемся позже? — Нет, думаю не стоит. Тэхену даже не обидно, понимает парень, когда уже едет в такси к общежитию. Он не считает себя грязным или типа того, просто привык, что есть хорошие парни, а есть такие, как Мингю. Которые, на самом деле, тоже не плохие, знающие, чего хотят, только почему-то партнерам своим они этого не сообщают, а только обходными путями ведут к цели. Неужели так сложно, задается Ким. Сказал бы сразу, что серьезных отношений не ищет, хочет развлекаться и жить в своем пентхаусе, никто не стал бы его осуждать. А вот за то, что предлагал помощь с квартирой за чисто символический перепихон — осудить вполне можно. Так Тэхен и делает, заваливаясь в комнату Чимина и Юнги, но второго там не обнаруживая. Наверное, Киму все же придется оставить свои абсолютно тщетные попытки найти кого-то стоящего онлайн. Просто по-другому он не умеет. В Университете, на четвертом курсе, желающих ни с того, ни с сего познакомиться не осталось, на улице странно подходить к кому-то, а в общаге есть Чонгук, от которого уходить вообще не хочется. — Ты быстро, — удивляется Чимин, откладывая ноутбук в сторону, — не срослось? — Мне предложили квартиру за секс. — И ты отказался? — удивляется Пак. — Большая квартира? — Огромная. И дорогущая. Я не настолько хорош. Чимин смеется в голос, заливаясь и чуть не падая со своей кровати. Слишком уж яркая реакция на очередной провал, думает младший, но принимает предложенные объятия. — Где Юнги? — Ушел к Чонгуку еще часа три назад. — Разве у него там не ночь разврата с девушкой? — Ким задирает одну бровь и чуть отстраняется. Чимин достает ему свои спортивки и растянутую старую футболку. — У них там ночь пива и тупых фильмов. Могу написать и спросить. Чтобы ты вернулся. — Все норм. Вернусь, когда придет Юнги. *** Чонгук бросает взгляд на часы уже в тринадцатый раз за последние полтора часа. Он перестал уделять внимание фильму, который они смотрят на маленьком экране ноутбука еще раньше. Наполовину полная банка пива стоит на столе в трех метрах от него и там уже сто процентов кто-то плавает. Просто Тэхен должен был вернуться еще часа два назад. Обычно, если с парнем не прокатывает, он возвращается спустя два, максимум три часа. Час у него уходит на дорогу до места и обратно, два он уделяет попытке завести разговор. Прошло уже пять, Чон буквально считает каждую минуту и уже выучил каждую царапину на их потрепанных часах. Варианта два, размышляет Чонгук, совершенно не слыша душераздирающий разговор двух главных героев фильма, либо у Тэхена срослось, они с этим парнем сейчас у него, или гуляют, классно проводят время. Это значит, что сегодня Ким не вернется, а завтра расскажет о начале чего-то большего. Либо, вариант похуже, где друга уже увозят куда-то в, не дай Бог, багажнике машины без номеров. И даже представлять не хочется, что делают с ним потом. Когда глаза в четырнадцатый раз находят часы, Юнги не выдерживает. Он ставит на паузу фильм, откладывает ноутбук и садится на кровати. Чонгук выглядит удивленным, хотя и предполагал, что Мин долго не протянет. — Ты заебал, — однозначно выдает старший, — серьезно, че ты дергаешься? — Тэхен должен был вернуться уже давно. — У него свидание, Господи. Может, он классно проводит время, — Юнги закатывает глаза и достает из рюкзака сигареты, — покурю в окно? — Как хочешь. Только свет не включай. — Так и че ты дергаешься? — Переживаю. — Что ему там понравится и он не вернется? — Что его уже убили, Юнги. Мин задирает одну бровь, мол «ты совсем сдурел», и делает пару затяжек в абсолютной тишине. Может и сдурел, да, возмущается младший, но все еще проверяет телефон. Вдруг Тэхен его там о помощи умоляет, а он звук выключил. Но на экране пусто, только парочка уведомлений о том, что у него на ферме пшеница созрела. — Просто порадуйся, — парень мотает головой, — он уже достаточно долго в поисках и— — Зачем он вообще кого-то ищет? — Ну это ты у нас отдыхаешь от отношений. А кому-то нужен человек рядом, — Мин пожимает плечами и выкидывает окурок прямо в окно. Завтра кто-то в беседе общежития напишет о свиньях, которые курят на территории Университета, но сейчас это не волнует от слова совсем. — Тем более, это же Тэхен. Он тактильный и ранимый, он перечитал все книги о любви. Ему просто хочется того же. — Но. И Чонгук не находит слов, чтобы описать то, что происходит у него внутри. Он понимает, что имеет в виду друг. Так же, как понимает Кима, которому очень хочется найти свою вторую половинку. И, сначала, он даже был готов в этом помогать, сам же создал ему страницу на сайте знакомств, даже помог с парочкой фотосессий. Потом выбирал образы для свиданий, а сегодня инструктировал с прической. Просто приелось уже, не хочется, чтобы Ким вот так исчезал в поискал своего «долго и счастливо». Если озвучить это Юнги, он назовет его эгоистом. Может, им он и является. Мол сам не буду, и тебе нельзя. Не буду со своей девушкой, и ты должен быть одинок, вот что имеет в виду Чон. Наверное. По крайне мере, в его голове это звучит логично. К тому же, кто может обвинить его в том, что он хочет побыть со своим другом? — Ты сказал ему, что расстался с— — Нет, — отрезает Чонгук. Они с Ханой расстались около двух недель назад, но он не рассказал никому, кроме Мина. Тот, скорее всего, уже рассказал Чимину, а Пак — Тэхену. Хотя, если судить по тому, как ведет себя младший, он ничего не знает. — Почему ты спрашиваешь? — Да так, — хмыкает старший и возвращается на кровать. Разваливается и взглядом утыкается в потолок. — Ты переживаешь за него, или ревнуешь? Чонгук вздрагивает и замирает сразу после. Глазами утыкается в собственные руки и начинает пальцами обводить чернила татуировок. Одно дело догадываться об этом, думать и гадать, так ли это, но про себя. Скрывать, анализировать, чуть ли не таблицы рисовать в голове. Другое — когда об этом тебе говорит кто-то со стороны, как будто все очевидно и умалчивать смысла нет. Вот, на тебе то, что я заметил. На блюдце с золотой каемочкой. Мол, я всевидящее око, от меня не утаить. — С чего бы мне его ревновать? — Не знаю, ты мне скажи. — Юнги-хен, ты говоришь загадками, а во мне слишком много пива, чтобы их отгадать. — Ты и двух глотков не сделал. Что сказал Тэхен перед уходом, что ты так загнался? — Что он больше не верит в соулмейтов, — шепчет младший. — И весь этот цирк из-за придуманной идеологии? — Он сказал, что если сегодня не получится, то он заведет собаку и состарится в одиночестве. — Тебе его жалко, что ли? — Просто это звучало грустно. — Слушай, парень отчаялся, — Юнги допивает свое пиво и выкидывает банку в ведро, — он был на таком количестве свиданий, что нам и не снилось. Ни с кем не срослось. Может, ему и правда стоит уделить время себе? — Просто, — начинает Чонгук и понимает, что ни черта не просто. Запутанно, а как распутать — не знает. Даже объяснить словами не может. В голове все имеет смысл, а на словах — околесица. — Просто, это же Тэхен. Ты сам сказал, он хочет отношений. А в общагу даже собаку не приведешь. Как он ее заведет? — Какую еще собаку? — Юнги хмурится, потому что перестал улавливать нить разговора. — Может, съедет? — Нет. — Нет? Чон взглядом утыкается в стену напротив и думает, думает, думает. Он знает, прекрасно понимает, что меньше, чем через год, учеба закончится, они разъедутся кто куда, но одна мысль о том, что они с Тэхеном больше не будут делить одно пространство, вызывает у него достаточно противоречивые эмоции. Да, жить вдвоем в настолько маленькой комнате — тяжело, но присутствие Кима все делает проще. Ему нравится есть завтрак за их малюсеньким столом, нравится занимать очередь в душ для них обоих. Разговаривать перед сном и даже собирать на свидания его нравится. — И что ты сделаешь? — Юнги снова задирает бровь, хотя, кажется, она у него и не опускается никогда. — К батарее привяжешь? — Я же не чокнутый, — Чон отмахивается и опускает глаза, — пока не хочу думать об этом. Телефон Мина звонит спустя пару минут в абсолютной тишине. Старший парень берет трубку и пару раз мычит в ответ собеседнику. Это, правда, совершенно не мешает тому потоку мыслей, который происходит в голове Чонгука. — Тэхен у Чимина уже часа полтора, — Юнги лишь смеется с друга, который с места подпрыгивает и обувается за миллисекунды, — они спрашивают, закончили ли мы, потому что уже хотят спать. — Да, мы закончили, пусть Тэхен идет сюда, — Чонгук хватает телефон со стола и поправляет волосы, быстро взглянув в зеркало, — нет, лучше я схожу за ним. Скажи, что я уже иду. Он выскакивает из двери, уносясь дальше по коридору, а Юнги слышит лишь тихий смех в трубке. — Он правда не понимает? — Пак шепчет, видимо, не хочет, чтобы Тэхен услышал его. — Не-а, — тянет Мин и тоже встает с кровати. Если сюда возвращается Ким, то он может спокойно возвращаться в объятия Чимина. — Но я говорить не буду. Пусть сами разбираются. — Боюсь, это займет слишком много времени. Могут не успеть. — В смысле? — Тэ нашел квартиру недалеко, собирается съехать в ближайший месяц. — Это плохо. — Не скажи, — начинает Чимин, а за ним хлопает дверь, — он очень устал, Юнги. Столько лет скрывать все, держать в себе, покупать долбанные кольца. Это слишком, я бы не выдержал еще раньше. Он же и на свадьбу их пойдет, если Чонгук позовет. — Я не говорил тебе, но— Дверь резко открывается, впуская внутрь Чонгука с Тэхеном. Второй выглядит немного взволнованно, а в глазах плещется полное непонимание происходящего. Он либо правда отчаялся, либо очень сильно устал, как физически, так и морально. Чон кивает на выход, Юнги понимает и без слов. Он встает, быстро обувает свои тапки и ретируется. Тут его быть точно не должно. *** Они молчат. Наверное, впервые за все время совместного проживания они не разговаривают перед сном. Не обмениваются пожеланиями, не рассказывают о том, как прошел их день, просто глубоко дышат и стараются лишних звуков не издавать. Воздух кажется до боли тяжелым, сна нет ни в одном глазу, а свет включать просто страшно. Тэхен был из тех, кто боялся темноты, спал со светильником и телевизором. Включал всевозможные гирлянды и никогда не позволял себе уснуть в потемках. Съехавшись с Чонгуком, страх ушел на второй план. Парень убалтывал его так, что сил думать о монстрах под кроватями и в углах не было сил. Сейчас же отсутствие света прятало его чувства. Прятало слезы, которые собрались в уголках глаз, прятало сообщение с подтверждением переезда и все мысли, которые озвучивать не хотелось. — Как прошло свидание? — осторожно шепчет Чонгук, надеясь, что Тэхен не уснул. — Плохо, — просто отвечает парень и поворачивается на бок, чтобы видеть очертания старшего парня, — мне предложили секс за услугу. — Что, прости? — подрывается Чон, но Ким начинает хихикать и это успокаивает. Он ложится обратно, скидывая с себя одеяло и складывая руки на груди. — Ты серьезно? — Ага, — Ким пожимает плечами, хотя знает, что его не видно, — но все норм, я ушел сразу после этого. — Ты хотя бы поел? — Самую малость, — он смеется и чуть щурится, стараясь разглядеть профиль парня с соседней кровати. Чуть крупноватый нос, надутые губы и, кажется, нахмуренные брови. Пирсинг чуть поблескивает из-за света фонаря с улицы, а грудь его размеренно двигается от вдохов и выдохов. — А вы что делали? — Выпили немного пива, потом Юнги включил какую-то комедию. — Я думал, Хана придет к тебе, — совсем тихо выдыхает Тэхен, а ответ услышать боится. Имя девушки режет без ножа, потому что мозг быстро подкидывает картинки ее отношений с парнем мечты самого Кима. Больно, но терпимо. Тем более, что осталось совсем чуть-чуть. — Мы расстались, — Чонгук тоже поворачивается на бок и теперь смотрит прямо в глаза младшего. Тэхен молчит, его сердце, кажется, и вовсе остановилось. Он не дышит совсем, задерживает дыхание и пытается разглядеть выражение лица Чона. Он видит бусины его карих глаз, но совсем размыто. В комнате до сих пор темно, а фонарь на улице смотрит в другую сторону. — Я. — Прости, что не сказал. — Ты и не должен был, — возмущается младший, но внутри хочет рыдать. Должен был. Должен был сказать, а почему, сам не знает. Как будто это что-то между ними меняет, как будто так его шансы увеличиваются. — Не знаю, почему скрыл, — Чонгук поправляет упавшие на глаза волосы и еле сдерживается, чтобы на кровать к Киму не перелезть. Тот сжался до размера маленького котенка на холодной улице и молчит. — Могу я спросить? — Чон положительно мычит в ответ. — Почему? — Я понял, что, наверное, мы и не должны были продержаться так долго, — он снова переворачивается на спину, потому что на Тэхена смотреть не может. Страшно говорить в глаза. — Мы поговорили, решили, что так бывает. Все в порядке, если ты вдруг переживал. — Тебе не больно? — Я в порядке, — повторяет старший, — все шло к этому достаточно давно, а потом ты— Чонгук замолкает, буквально останавливает себя на полуслове, только что рот ладонью не прикрывает. Что, черт возьми, он вообще хотел сказать. «Ты» что? — М-м? — вопросительно мычит Ким. — Я в норме, — отмахивается Чон и прикрывает глаза, — всё будет хорошо. У нас обоих. — А если нет? — Значит, протащим в общагу собаку и воспитаем. — Воспитаем? — Тэхен начинает смеяться. Сначала тихо, а потом Чонгук продолжает говорить, как сможет сделать из пса настоящего мужчину, который секс не предложит на первом свидании, и у Кима в глазах снова слезы собираются. Такие горько-сладкие, что он почти срывается на рыдания. Чонгук смог бы воспитать достойного пса. И он абсолютно прав. Все у них будет хорошо, только жаль, что не вместе, думает Тэхен и тоже закрывает глаза. Он выдыхает еле слышное «сладких снов» и слышит в ответ то же самое. Как переварить всю полученную информацию, он пока не знает. Но подумает об этом завтра. Сейчас сил нет. *** Сегодня Тэхен договорился с хозяйкой квартиры на просмотр. Он должен быть там в девять утра, поэтому в шесть он свешивает ноги с кровати, быстренько обувает мягкие тапочки и сидит так еще минут десять. Полы холодные, а на улице далеко не лето, мягкая постель манит, как никогда, и сопящий на соседней кровати Чонгук почти заставляет завалиться обратно. Но нельзя. Стрелка часов все еще движется, время на месте не стоит, а цифры на горящем экране телефона показывают половину седьмого. Он засиделся. Нужно умыться, привести себя в порядок и успеть позавтракать. Он должен внушить доверие старушке, которая любезно приедет в квартиру, в которой давно не живет, чтобы провести тур по ней. — Ты куда? — Тэхен дергается и выпрямляется, когда слышит хриплый голос Чонгука. Ким поворачивается к кровати друга всем телом, вкладывая все оставшиеся силы в то, чтобы не пялиться на его голый торс и руки, которые сейчас торчали из-под скомкавшегося одеяла. Чонгук смотрит на него своими большущими, чуть опухшими глазами и ресницами хлопает так, что того гляди взлетит и упорхнет отсюда, куда потеплее и поприятнее. Он ерзает на кровати и принимает сидячее положение. Теперь даже одеяло не прикрывает то, чего Тэхену видеть нельзя никак. А то, кто знает, что он может сделать. — Еще темно, — он потирает глаза, параллельно зевая и, вообще, почти спит сидя. — Мне нужно. — Ким заикается, потому что не знает, что сказать. Не придумал, как будет объяснять Чонгуку свое отсутствие, потому что планировал уйти раньше, чем тот проснется. А когда днем вернется, вообще отчитываться не должен. Старший ему о своих передвижениях не докладывает. — Туда. Мне нужно уйти. — Чего? — парень хмурится и скидывает с себя одеяло. Ему что, совсем не холодно? Да если бы Ким мог сейчас снова лечь и проспать лишние два часа, прежде чем начать собираться на пары, он бы все за это отдал. — Что у тебя случилось? — Ничего, Гук, все нормально, — Тэхен задом пятится к двери, чтобы поскорее сбежать в ванную. Ему срочно нужно уйти, отговорки становятся все более абсурдными и бессмысленными. — Ты встал в шесть утра, Тэхен. Все не нормально. — Мне нужно уйти. Поговорим после пар. Спи. — Я. — Чонгук замолкает на пару мгновений. То ли еще не проснулся до конца, то ли пытается придумать, что сказать. — Могу я пойти с тобой? — Я должен пойти один. — Уверен? — Ким просто кивает в ответ. В полу-темной комнате Чонгук выглядит так же красиво, как на солнце, в дождь и даже в кромешной тьме. — Хорошо. Будешь на связи? — Всегда. И он уходит. Сбегает в ванную со всеми вещами. Решает, что переоденется там же, а пижаму сложит в рюкзак. Возвращаться в комнату сейчас вообще не хочется. Там Чонгук, там реальность, от которой надо сбежать, чтобы ничего никому не пришлось объяснять. Когда Тэхен уже доедает свой сендвич, запивая зеленый чаем, который должен успокоить, его телефон оповещает об уведомлении. На экране короткое «Гуки», а сообщение скрыто, потому что гаджет не разблокирован. Смотреть не хочется. Не потому что страшно, скорее Ким знает, что отвлечется. Что снова будет придумывать небылицу. Сегодня он мысленно, еле заметно рисует черту между его жизнью в общежитии вместе с Чонгуком, и новой, другой жизнью в своей квартире, где только он и тишина. Где нет постоянного желания спрятаться и откусить себе язык. Там можно не бояться сказать лишнего, показать свои эмоции. Там свидетель только он и паутина в углу. Про паутину, кстати, не шутка. Милая женщина в возрасте, с сединой в темных волосах, рассказывает, что давно не живет в маленькой однушке, что переехала к сыну, потому что одной тяжело. Она показывает все, что может предложить, включая старую ванную комнату и совсем небольшую кровать. Она уточняет, сможет ли Тэхен платить вовремя, предлагает даже разделить плату на два раза, чтобы ему было легче, и после этого разговора парню становится спокойно на душе. Он просит у хозяйки подождать еще месяц, потому что нужно собрать вещи. За квартиру первое время будут платить родители, которые с самого начала предлагали ему отдельное жилье. Совсем скоро он закончит Университет, найдет себе работу подальше отсюда и, наконец-то, забудет, сотрет все свои никому не нужные чувства. Сообщение Чонгука остается не прочитанным до самого вечера. *** — Все хорошо? — Тэхен переводит глаза на Чона, который медленно проходит в комнату. У него на плече спортивная сумка, а волосы мокрые после душа. Видимо, мылся прямо в спортзале. Даже там чище, чем в их мужской ванной. Он разувается быстро, отбрасывает вещи к своему шкафу и садится на кровать. — Там, куда тебе было нужно, — поясняет парень и чуть наклоняет голову в бок. Так похож на щенка сейчас, хнычет Ким, но держит себя в руках. — Типа того, — младший пожимает плечами и возвращается к своей домашней работе, — ты как? — Был на тренировке, — начинает Чонгук. На самом деле, хочет задать еще так много вопросов, но язык не поворачивается. Знает, наверное, что Тэхен ничего не расскажет. — Успел в душ сходить там. Ты ел? — Обедал. — Во сколько? — В два. — Уже девять. — Я знаю. И это странно. Просто ужасно, как неловко. Они будто только съехались. Будто сейчас первый курс и Тэхен снова живет со странным парнем, который молится перед тем, как съесть банан, и слушает странные песни в стиле готического рока. В последнее время, у них вообще не ладится с повседневными разговорами. Тэхен знает, что Чонгук расстался со своей девушкой, но тот факт, что это ничего между ними не меняет, угнетает так сильно. Настолько, что выть и на стену лезть хочется. Раньше у него было одно простое оправдание. Чонгук не свободен. Он в долгих, доверительных, крепких отношениях, которые никогда в жизни не расколются. У него кольцо в корзине и планы на будущее, поэтому он не имеет права и голоса подать, заикнуться о том, что внутри творится. Казалось, что тогда было тяжело, а на деле, сейчас, в разы хуже. Теперь все, что стоит между ними, это абсолютное романтическое безразличие старшего парня к нему. — Я закажу нам что-нибудь, — Чонгук достает телефон из кармана и начинает что-то быстро печатать. — Не стоит, я собираюсь ложиться спать. — Посмотрим фильм перед этим? — Думаю, что— — Тэхен, — перебивает Чон. Знает, что Ким собирается отказаться. — Что между нами происходит? — Ничего не происходит. — В последнее время, мы почти не общаемся. Я думал, мы достаточно близки, чтобы делиться личным, и я вижу, что тебя что-то гложет. Гложет, соглашается младший, просто уже так долго, что и внимания обращать не стоит. Так долго болит, что уже надоело. Ему как будто уже два года делают тату на одном и том же месте. Машинка жужжит, кожа раздражается, а чернила никак не заканчиваются. — Я перееду через месяц. И то, какой тишиной наполняется их небольшая комната, ударяет сильнее обычного. Это нокдаун, вот-вот подбежит судья и начнет считать до десяти, а Тэхен встать и не попытается. На Чонгука он смотрит ровно секунду, у того в глазах грусть целого мира, а еще предательство, как будто его у алтаря бросили. — Переедешь? — Я ходил смотреть квартиру сегодня. — Я что-то сделал не так? Обидел тебя? Чонгук правда не понимает. Смотрит на парня напротив себя и понять не может, где он так проебался, когда упустил своего друга. Неужели между ними отношения натянулись настолько сильно, что Ким нашел квартиру и почти снял ее, не сказав ни слова. Мысли о том, что Тэхену просто так захотелось переехать, голову старшего даже не поселяют. — Нет, нет, Гук, — тут же спохватывается парень, — ты ничего не делал. Просто, наверное, нам обоим нужно личное пространство. — Мне не нужно, — мотает головой парень, — мне нравится жить с тобой. — Мне тоже, но— — Но? — Чонгук встает и подходит вплотную к парню. Поднимает его лицо за подбородок, но руку быстро одергивает. Все-таки жест и правда неоднозначный. — Почему ты переезжаешь? — Так будет легче. — Кому? — хмурится Чон. — Не мне точно, потому что— — Мне. Мне так будет легче. Квартира недалеко, до Универа добираться буду почти столько же. — Я услышал тебя. И это конец. Разговора точно, потому что Чонгук свой телефон с кровати подхватывает и из комнаты уходит так быстро, что Тэхен даже не сразу понимает, что произошло. Он слышит негромкий хлопок двери и точно знает, что на его пороге появится Чимин через минуту-другую. Юнги всегда прекрасно умел успокаивать людей вокруг себя, а других друзей у Чона не было. Ким, честно говоря, не понимает реакцию старшего от слова совсем. Тот, вероятнее всего, и сам не осознает, к чему устроил такую сцену. Должен же был порадоваться за друга, но не смог. Внутри кольнуло, а первым желанием было ретироваться. Уйти как можно быстрее и подумать. О чем? Сам не знает. Просто остаться с самим собой. Когда и, главное, почему между ними все стало таким напряженным? *** — Слушай, либо я это озвучиваю, либо ты, — Юнги ставит свою рюмку на стол и задумывается. Пора бы им переставать пить при каждом удобном и неудобном случае. Просто, когда к тебе в дверь ломится Чонгук, который взбешен, да еще и с чем покрепче на перевес, отказать возможности не предоставляется. Чонгук молчит. Знает прекрасно, не глупый далеко, понимает, к чему ведет друг. Он четыре курса Универа уже прошел, какие-то тренинги личностного роста еще брал, да пару консультаций у психолога. В голове своей ковыряться умеет, как никто другой, поэтому, уже после третьей рюмки, все осознал. Тэхена отпускать не то, что не хочется. Попросту страшно. Он так привык к тому, что младший, если и уходит на свои глупые свидания, то возвращается сюда, под бок к Чону. Чуть-чуть причитает, а потом резко сменяется и начинает болтать обо всем на свете. Привык — да. Но то, что поиски Тэхена любви на всю жизнь начали раздражать, стало для старшего удивлением. Он сначала помогал во всем, потом старался чуть абстрагироваться и дать ему самому сделать все. Дать ему пространства. А в последний раз помог волосы уложить просто потому, что хотел быть близко. Страшно от собственных мыслей, жутко буквально. Неужели он и правда.? То самое? В Кима? Вмазался и все остальное? — Говорить будешь? — Не хочу я говорить, Юнги-хен, — отмахивается Чонгук и отбрасывает пустую пачку из-под чипсов. — Тогда что будем делать? — Понятия не имею. — Ты как такие предложения сложные строишь? Притормози, я за тобой не успеваю, — Юнги активно измывается над младшим, потому что никогда бы не простил себя, если бы упустил эту возможность. Дело в том, что в их компании, состоящий из четырех человек, мозги есть только у половины. А точнее — у Чимина и Юнги. Они давно всю фишку просекли, давно до всего догадались и просто ждали. Со стороны смотрели на происходящее и пытались дать двум конкретным идиотам время решить все самим. Получалось у них, мягко говоря, не очень, но в чужие отношения лезть не хотелось. Оставалось только смотреть на эти догонялки, где поравняться невозможно, потому что говорить о чувствах открыто участники не умеют. — Он уедет, — подытоживает Чонгук вслух свой внутренний диалог, — уедет. В отдельную квартиру. И мы никогда больше не увидимся. А я ничего с этим сделать не могу. — Ты че, дурак? — Юнги пытается подбирать максимально мягкие слова. — Вы друзья, в первую очередь. С чего бы вам больше никогда не видеться? — Потому что я идиот, — окей, думает Мин, с этим он согласен, — потому что влюбился в друга. Который живет со мной. Который уже второй год усердно ищет себе парня. Который не я. — Мне напомнить, что ты почти все эти два года встречался с девушкой? — Это. — Что? — При чем здесь это? — Ты реально не догадываешься? Чонгук опускает глаза. В голове строит невероятные версии происходящего, но верить в них не хочет. Как будто, только он даст себе волю, разрешит поверить во взаимность, все изменится окончательно. И вернуться назад уже будет нельзя. Только молча наблюдать и ждать. Ждать момента, когда Тэхен сложит вещи в чемоданы и уедет. — Не хочу. — Очень по-взрослому, — хмыкает старший, — хочешь скажу что-то? — Что? — Перестань сопливить, возьми свои микро-яйца в кулак, и сделай всё, чтобы Тэхен уезжать не захотел. — У меня не микро-яйца. — Ты только это понял? — Мин чуть прикрикивает, но не от злости, скорее, от возмущения. С Чонгуком в разы тяжелее, чем кажется со стороны. — Я серьезно, Чон. У тебя всего месяц, чтобы заставить его передумать. Разбейся, но выполни. И он прав, думает Чонгук. Старается не давать волю фантазии и просто сделать все. *** Чонгук искренне считал, что его уверенность с очередной попойки перенесется на него трезвого. Но так не вышло. В комнату он вернулся только на следующий день и с Тэхеном заговорить не смог. Они молчали ровно сутки, прежде чем старший не выдержал и начал хотя бы здороваться. По его плану, Ким должен был захотеть остаться, но, судя по двадцати четырем часам тишины и неделе пары-тройки фраз, он съедет даже раньше, чем собирался изначально. — Тэ, — Тэхен резко тормозит в дверях с полотенцем и его отбрасывает в день, когда он ушел смотреть квартиру. Чонгук так резко вскакивает с кровати и догоняет его, что младший даже немного пугается. — Погоди. — Что случилось? — голос немного хрипит после сна, все-таки сейчас достаточно рано. — Ты сегодня занят вечером? — Нет. — Посмотрим кино? — он стоит перед Кимом в одних трусах. И в этом не должно быть ничего такого, но кожу обжигает, когда карие глаза осматривают его с ног до головы. — Или нет. Давай сходим куда-нибудь. — Ты чего вдруг? — Прости, что я вел себя так, — он берет руку Тэхена в свою и осторожно поглаживает тыльную сторону ладони, — я не хочу, чтобы между нами портились отношения. Не могу объяснить, почему так отреагировал, но прости. — Все в порядке, — Ким улыбается, а глаза загораются. Может, все не так плохо, и они смогут разъехаться на хорошей ноте? Все-таки, до конца месяца осталась всего пара недель. — Я не обижаюсь. И ты меня прости, я должен был сказать раньше. Все-таки, не очень удобно искать соседа среди года. — Я должен был сказать сразу, что расстался с Ханой. — А это тут при чем? — Я. — Чонгук закусывает губу. И правда, при чем здесь факт окончания его многолетних отношений, особенно учитывая причину подобного действия. — Не знаю? — У меня спрашиваешь? — Просто стоило рассказать. — Хорошо, — тянет Тэхен и аккуратно выдергивает свою руку из цепкой хватки старшего, — мне нужно идти. Иначе не успею помыться. Мне к первой. — Точно, конечно, — Чон делает пару шагов назад и просто наблюдает за тем, как парень выходит за дверь. Да, начать снова вести полноценные диалоги сложно. Сложнее, чем могло казаться в начале. Просто, понимает Чонгук, причина их раздора настолько глупа, что и внимания к себе не требовала. Они должны были замять эти воображаемые разногласия сразу же, но так не получилось. Чону нужно было понять одну известную уже, кажется, всем истину, а Тэхену — просто подумать. Лишний раз оценить целесообразность грядущих перемен. В конечно итоге, надеется старший парень, все у них будет хорошо. Будет так, как он говорил Тэхену перед очередным его свиданием. А если нет — они просто купят собаку и воспитают из него хорошего друга. Должно быть так, а Чонгук, в свою очередь, сделает для этого все возможное. Одно грустно, он понятия не имеет, что одно его слово, стоит ему лишь раз озвучить то, что чувствует, все изменится. ***

От: Чимин

прям пригласил?

От: Тэхен

скорее, предложил погулять

От: Тэхен

мы и раньше так делали, ты че всполошился

От: Чимин

вы молчали неделю, а теперь вдруг идете на свиданку

От: Тэхен

это не свидание, Чимин

От: Тэхен

повторяю, мы и раньше ходили гулять

От: Чимин

но сейчас все по-другому

От: Тэхен

с чего бы вдруг?

От: Чимин

я так чувствую

От: Чимин

подумай, может, тебе пока не стоит переезжать?

От: Чимин

дай этой комнате еще один шанс

От: Чимин

и Чонгуку

От: Тэхен

какой шанс? ничего не изменилось после его расставания с Ханой. мы все еще просто друзья, которые повздорили и устроили молчанку. теперь все будет так же, как и раньше. только я съеду и буду общаться с ним на расстоянии. как с тобой и Юнги.

От: Тэхен

прошу тебя, перестань говорить такие вещи

От: Тэхен

ты знаешь, что я больше не хочу хвататься за глупые догадки

От: Тэхен

Чонгук мой друг, в первую очередь, другого мне не светит

Ким откладывает телефон и старается снова начать уделять внимание профессору, который усердно что-то объясняет за кафедрой. Он активно машет руками, Тэхен видит, как шевелятся его губы, но внутри все кипит. Уши заложило, а сердце стучит так быстро, что успокоить его шанса точно нет. Чимин знает, как парень себя чувствует. Знает, что старается себя не обнадеживать, а после расставания Чона со своей девушкой, делать это крайне тяжело. К тому же, еще и больно. Больно осознавать, что шанса у него нет не потому, что есть девушка, а потому, что он просто Чонгуку не интересен. Телефон вибрирует, оповещая о еще паре-тройке сообщений от Чимина, но читать их не хочется совсем. Он знает, что зря так сорвался на друга, который всего лишь пытается помочь, воззвать к голосу разума, но это тяжело. И будет только хуже, если еще и Пак его решения поддерживать не будет. Должен быть хоть кто-то, кто безоговорочно с ним согласен.

От: Чимин

прости, Тэ

От: Чимин

я все понимаю, просто стараюсь рассматривать разные варианты развития событий

От: Чимин

поговорим на перерыве?

*** Чонгук в четвертый раз за последние две минуты переворачивается с одного бока на другой, но в итоге ложится на спину. Глазами утыкается в чуть обшарпанный потолок, который когда-то был белым, а руки складывает на груди. Ему душно и не удобно, одеяло слишком теплое, а кровать, которая всегда была в самый раз, вдруг стала тверже камня. На соседней постели Тэхен лежит совсем тихо, хотя обычно сопит. Чонгук переводит взгляд на него и всматривается в очертания, которые подсвечиваются только светом луны из окна. Глаза парня закрыты, но дрожат, будто он и не спит вовсе. Какова вероятность? — Тэ? Чон шепчет, стараясь не испугать младшего, если вдруг тот и правда спит, счастливчик. Парень напротив начинает двигаться, вытаскивает руки из-под одеяла, и ложится лицом к старшему. — Мне ужасно жарко, — признается парень и выдыхает раздраженно. Его волосы забавно разбросаны по подушке, а губы надуты. Ну, во всяком случае, так Чонгуку кажется. — А ты чего не спишь? — Не могу, — Чон пожимает плечами и старается вглядеться в глаза напротив. Рассмотреть в них что-то. Ответы на его неозвученные вопросы, например. — Хочешь поболтать? — Ты серьезно? — Тэхен посмеивается и скидывает с себя одеяло. На нем одна из миллиона пижам, эта зеленого цвета. Не мудрено, что ему жарко, думает старший, в длинных то брюках и кофте. — Абсолютно. — О чем хочешь поболтать? — Расскажешь, почему решил переехать? Тишина сейчас режет Кима сильнее обычного. Слова буквально рвутся наружу. Он так сильно хочет сказать то, что думает, но никак не может решиться. Молчит минуту, две, рот открывает и закрывает, раз за разом. Потому что хочется признаться прямо сейчас, в темноте их совместной комнаты, чтобы его слова остались в этой ночи, а в завтра не ушли. Знаете это чувство, когда слово вспомнить не можешь, но оно буквально крутиться на языке? Висит на самом кончике, ты его и объяснить можешь, даже синонимы подобрать, буквы помнишь, которые в нем есть, но оно ускользает все дальше и дальше. Что-то подобное сейчас творится с младшим. Только он сам себя в ежовых рукавицах держит, запрещает быть честным самому себе. — Я уже говорил, — наконец выдыхает Ким, когда Чон уже готовится перевести тему. — А если правду сказать? — Это была правда. — Просто, — начинает старший и жмурит глаза. До белых пятен. — Я боюсь, что дело во мне. И если это так, ты только скажи. Я начну убирать носки и мусор. Обещаю. — Дурак, — хихикает парень в ответ, — дело не в носках и пачках от орешков. Все сложнее. И я хочу свое пространство. — Я могу отдать тебе одну из своих полок, — Чонгук сидится на кровати и начинает размахивать руками, — подвину тетради со стола, у тебя будет на целых двадцать сантиметров больше. А еще половину обуви уберу, чтобы ты свои ботинки расставил. — Гуки— — А еще могу кровать подвинуть, даже тумбочку отдам, чтобы— — Чонгук, — уже громче говорит Тэхен, но только чтобы привлечь к себе внимание. Глаза старшего горят в темноте, буквально освещают ему путь. Такие черные, большие, как две пуговицы из Каролины в стране кошмаров. Он смотрит на Кима как щенок, только хвоста не хватает, чтобы он им из стороны в сторону вилял. Мол, посмотри, какой я хороший мальчик, меня и домой забрать можно, и выдрессировать под себя, за чисто символические почесывания и лакомства. — Пожалуйста, хватит, — хнычет младший, потому что не любит, когда его пытаются переубедить подобным способом. Не любит, когда его не слышат, или просто услышать не хотят. — Я же не говорю, что мы никогда не встретимся больше. — Это хорошо, — соглашается Чон. Он берет подушку в руки и опирается на нее. Заглядывает в лицо парня напротив и голову чуть наклоняет. Ну точно лабрадор. — Так значит, квартира. Далеко? — Буквально двадцать минут ходьбы отсюда, — Тэхен садится, складывая ноги в позе лотоса, — сможешь спокойно водить к себе в комнату друзей, — он играет бровями, несмотря на быстро-быстро стучащее сердце, — думаю, к тебе никого не подселят. — И не надо, — тут же возражает парень, — и водить никого не буду. — Это ты пока так говоришь. А когда один останешься, найдешь, как скрасить вечер. — Завалюсь к тебе. Ким молчит в ответ, даже не кивает. Потому что смены настроения Чонгука не понимает совсем. То он молчит, то ведет себя как кремень, стена, которому вообще до всего по боку, а иногда вот так. Сидит, улыбается широко-широко и вещи такие говорит серьёзные, которые для Тэхена значат куда больше, чем для него самого. Вот как последнее. Что значит, не приведешь никого, а ко мне лучше придешь? Так же не работает. — Недавно одна девушка с моего потока спрашивала о тебе, — как бы невзначай вбрасывает младший. Он не то, чтобы вообще собирался другу об этом рассказывать. Ревновал, просто. Но он же пытается двигаться дальше. — Сказала, что ты как раз ее типаж. — Мне это не интересно. — Сколько вы с Ханой уже не вместе? — вдруг спрашивает Ким. — Не думал найти кого-то? Ты же знаешь, желающих предостаточно. — Не хочу искать никого, — Чон пожимает плечами и отворачивается, будто разговор ему неприятен. Одним движением точку ставит. — Тем более, я уже нашел кое-кого. И, если бы сердце разбивалось с треском стекла, они бы оглохли. Тэхен через многое прошел с этим парнем. Но отношения со школы, когда вы давно вместе и о новых людях не думаете — это одно. А найти кого-то, пока в тебя влюблен твой друг, дружище — это совсем другое. Это совсем новая грань «больно». Так еще не было. Даже тогда, когда приходилось из комнаты уходить. Интересно, думает Ким, Чонгук хотя бы примерно представляет, что делает с ним? Кривится ли лицо младшего парня, когда у него грудь горит, прямо вот в такие моменты. Может у него глаза тухнут, или тело напрягается. Должны же быть хоть какие-то сигналы, что пора закрывать тему. Язык тела, движения, манеры, это же так работает? — Кого? — хрипит Ким, но на старшего больше не смотрит. Если глаза — зеркало души, он в него смотреться не хочет. Мало ли, что там увидеть можно сейчас. — Мы достаточно близки. Не знаю, куда все придет, но настрой у меня боевой. — Это здорово, — он закусывает губу и смотрит в окно, туда, откуда луна светит ярко-белыми бликами, — что ты так серьезно настроен. Надеюсь, у вас всё получится. — А ты? Будут еще свидания? — Нет, я же говорил. Прошлое было последним. Больше не хочу. — И в соулмейтов никогда больше не поверишь? — Чонгук голову наклоняет, все пытается поймать взгляд карих глаз. — Не знаю, Гук-и, — Ким все же поворачивается к старшему и улыбается. Так грустно, будто он знает чуть больше, чем все остальные в этом мире. — В последнее время, как-то тяжело верить в сказки. — Ты же говорил, что это не сказки. — Я много всякого говорил. И, наверное, этот разговор правда становится поворотным для них. Что-то меняется сегодня. Их уровень «друг» медленно, но верно движется к следующей отметке. Намеки становятся более однозначными, а разговоры менее шутливыми. Они болтают почти до рассвета, пока Тэхен не начинает зевать. Он рано встал, сходил на пары, пообедал с одногруппниками, встретился с Чимином, даже успел сходить на парочку собеседований. Сегодня он вымотался физически, а этот разговор забрал все моральные силы. В итоге, Чонгук предлагает им вдвоем лечь на кровати возле окна, но делает все, чтобы не касаться младшего лишний раз. Он лишь берет его руку в свою и сжимает пару раз, будто еще раз говоря, что все у них будет хорошо. Уже засыпая, Тэхен вспоминает про «кого-то», кого встретил Чон. Внутри неприятно ломит, а живот сжимается от странной судороги. Он гонит от себя все мысли, стараясь сосредоточиться лишь на руке старшего парня и его дыхании на своей шее. То, что у него есть сейчас, — ценно. Нужно наслаждаться этим, потому что до конца остаются считанные недели. А когда сон все же побеждает Кима, Чонгук аккуратно убирает упавшую челку с его лица и приглядывается ко всем деталям, которые подметил давным-давно. К родинкам, длинным ресницам, на которых и улететь можно, и к пухлым губам. Когда их дружба превратилась в череду недосказанностей и неозвученных чувств? *** Юнги уже полчаса слушает тираду Чонгука про несправедливость бытия, про безответную любовь и бессмысленность его попыток остановить Тэхена от переезда. Параллельно с этим, Мин не может отделаться от мысли, что должен начать брать плату за подробные сеансы, потому что можно неплохо срубить, даже если просто кивать в ответ. — Вкратце, Чонгук. Что ты сделал? — У меня закончились варианты, — повержено признается младший парень. Сегодня у них исключительно трезвая вечеринка, поэтому он отставляет свою кружку с чаем в сторону. — Я обещал убирать мусор, мы ходили в кино, рестораны, просто гуляли. Смотрели его любимые сериалы в комнате, но он все равно говорит, что съедет через неделю. — М-да, — Юнги почесывает подбородок, будто так его осенит, — тогда тяжелая артиллерия. Просто запирай и не отпускай. — Очень смешно, — Чон закатывает глаза, но задумывается. Кажется, пора переходить к более однозначным поступкам, которые дружескими не назовешь. Вообще, если быть совсем честным, Чонгуку до сих пор немного странно осознавать все, что происходит. Он так долго считал Тэхена своим другом, так долго сваливал уколы ревности на простую зависть, мол у младшего насыщенная личная жизнь, а в моей застой. Но нет, все было куда проще, но, одновременно, в разы сложнее. Когда Чон впервые задумался о расставании с Ханой, его бросило сначала в жар, а потом в холод. Это были те самые неприятные мурашки по всему телу и ком в горле, как будто признать провал нужно, но не хочется от слова совсем. Они были вместе с выпускных классов, планировали счастливое, совместное будущее и, даже, пару раз обсуждали, какую свадьбу им бы хотелось. Но, в один день, парень задумался и понял, что нехотя собирается на свидания со своей девушкой, а к себе ее звать даже не думает. Вместе с этими мыслями в голове стал возникать образ Тэхена, такого красивого, ранимого. Такого, которого хочется защищать от всего плохого в этом мире: от мудаков и глупых свиданий, от злых преподавателей и грубых однокурсников. Парня хотелось обнять и уберечь, чтобы его голова не была забита ни одной плохой мыслью. Но это было объяснимо, по крайней мере в голове Чонгука. Тэхен младше, он хрупкий и, вероятнее всего, нуждается в небольшой дозе защиты. Старший смеялся сам над собой даже чаще, чем стоило бы. Потом вдруг стало не до смеха, когда Ким в голове начал возникать во вполне однозначных фантазиях. Иногда, когда Чон уходил слишком глубоко в свои мысли, когда почти переставал контролировать их поток, на месте Ханы перед глазами возникал Тэхен. Он держал парня за руку, вел его на свидание, целовал у входа в общежитие, дарил бессонные ночи. Тогда вопрос о разрыве многолетних отношений встал ребром. Ему нужно было решать здесь и сейчас, потому что было стыдно и отвратительно перед девушкой, которой он, хоть и мысленно, но как будто изменял. Разговор с Ханой прошел хорошо, но он не упомянул про друга, который, в голове, вдруг стал чем-то большим. К тому же, для самого себя Чонгук это не принимал ни в коем виде. Так быть просто не могло. Потому что Тэхен в соулмейтов верил и в ток, прошибающий их при первой встрече. Только вот прошибло только Чонгука, а Тэхен просто посмотрел на него. Расстались из-за того, что отношения себя изжили, а за этим началась череда дней, в которые Чон пытался понять, как оно всё на самом деле, и стоит ли пытаться катить свои сами знаете что, сами знаете к кому. Так, Чонгук оказался здесь, в очередной раз, в комнате Юнги и Чимина, в середине сотой жалобы первому за последние пару недель. Оставалась неделя до отъезда Тэхена, а план старшего не сработал. Даже учитывая то, что казался абсолютно гениальным. — Мы хотим устроить для Тэ вечеринку, — сообщает Юнги, — точнее, Чимин хочет, а у меня выбора нет. Типа, прощай клоповник и один душ на всех, привет своя комната и отсутствие комендантского часа. Понимаешь? — Почему мне никто не сказал? — Забыл, — Мин пожимает плечами и убирает чашки в сторону. С него хватит чая, мочевой пузырь и так сейчас взорвется. — Твой последний шанс сделать что-то грандиозное. — Когда? — В пятницу. Не знаю, помнишь ли ты, но Тэхен говорил нам всем, что уезжает на день раньше, в субботу, не в воскресенье. Но Чонгук уже не слышит. В голове красным горит одно одинокое «пятница», а шестеренки все крутятся, крутятся, пытаясь создать такой алгоритм, который сразит младшего наповал. *** Тэхен на вечеринках не был с тех пор, как, два года назад, на одной из таких же, встретил Чонгука впервые. Что поделать, он простроил вполне конкретный ассоциативный ряд и старался избегать крупных попоек. Ему так было комфортнее, а сейчас, когда он заходит в квартиру какого-то знакомого Чимина, ему немного не по себе. Тем более, Чонгук тоже здесь, стоит прямо по курсу и пьет свое пиво прямо из банки. Все будет нормально, убеждает сам себя парень, ему нужно просто пережить эту ночь, а уже с утра он съедет. Сегодня он половину вечера собирал чемоданы, потому что никого, кроме него, в комнате не было. Чонгук, Чимин и Юнги устраивали эту вечеринку-сюрприз, хоть Ким и догадался сразу же. Завтра с утра он уже зайдёт в свою квартиру, хоть и съемную. Бросит вещи прямо в коридоре, сядет на диване в одной единственной комнате, а затем, оставшийся день будет драить все, что попадается под руку. И это одновременно радует так, что хочется на месте прыгать и взвизгивать периодически, и плакать, забившись в самый угол комнаты. Перемены всегда страшно, всегда нервно, но они должны происходить. Как-то давно, в Инстаграме, Тэхену попался пост о том, что, если не закрыть старые двери, новые не откроются. Именно это он и хочет сделать — закрыть дверь своей безответной любви к чертовой матери. Хотя, по честному говоря, в последнее время, его любовь кажется ему на маленькую толику взаимной. Чонгук ведет себя сильно иначе, а в голове то и дело проскакивают слова Чимина о том, что теперь все будет по-другому. Чон, определенно, более тактильный, не скупится на комплименты, так еще и завтрак периодически таскает прямо в комнату, чтобы Тэхена разбудить круассаном, или пончиком с глазурью шоколадной, его любимой. Он не упускает шанса уточнить, точно ли Ким решил съехать, а потом, услышав положительный ответ, немного надувается, но уговаривать не начинает. Видимо, понял, что подобные слова на младшего влияют не самым лучшим образом. Когда они долго не спят, Чонгук всегда заводит разговор о любви и одиночестве, иногда перелезает на кровать Кима, засыпая с ним в обнимку. Когда им уже не о чем болтать, Чон просто начинает напевать песни, добавляя к ним незамысловатую хореографию, устраивая младшему небольшой концерт. Когда Чонгуку грустно, он надувается, словно дитя малое, но не злится и не грубит Тэхену. Он просто дает обнять себя и посидеть в абсолютной тишине. Сейчас, думает Ким, их поведение мало-мальски походит на недо-отношения, когда всем все понятно, но никому ничего не понятно. Когда ответ на языке вертится, а озвучить не получается. Дружбой это называть все сложнее, но Тэхен себя пустыми надеждами не тешит, просто принимает все, что ему старший дает, но на большее не рассчитывает. В любом случае, сегодня вечеринка только для него. А значит, ему нужно повеселиться от души и, наконец, уехать в лучшую жизнь. *** — Снова начал курить? — Тэхен дергается, вцепляясь в перила балкона. Сзади него стоит Чонгук, уже поджигающий свою сигарету. — Ты же бросил. — Ага, — просто соглашается парень, — и снова начал. — Счастливые люди не курят, так говорят? — Тэхен в ответ только смеется. Он, может, и не самый грустный человек на земле, но и счастливым себя назвать тяжело. — Курят все, даже врачи, — кивает сам себе младший и чуть отодвигается в сторону, давая другу место. Сегодняшний вечер пошел по одному месту и причина этому одна. Та же самая, что превозносит тебя до небес, а потом скидывает прямо на землю. Чонгук. И какая-то девушка, которая, судя по всему, и является той самой «кем-то», кого старший нашел. Потому что она крутится вокруг, а Чон ей позволяет. Замечая эти игрища, Тэхен в сотый раз понимает, каким глупым является на самом деле. Никаких недо-отношений, только крепкая, мужская дружба. Даже самому смешно. — Тебя нет уже полчаса. — Верно подмечено, — Ким выбрасывает окурок куда-то вниз. Тут можно не переживать, что люди начнут возмущаться. Эту территорию не убирают так, как убирают возле общаги. — Что случилось? Чонгук наклоняется чуть вперед, заглядывая в лицо Кима сбоку. Он ловит его глаза своими и чуть щурится, будто плохо видит и должен в них увидеть буквы. От самых больших, до самых маленьких. Как там было? «Ы, Ш, Б». Они самые. — Ничего, — шепчет младший, а сам взгляд отводит. Мимолетно касается им губ, но тут же опускает, утыкаясь в землю, которая находится в четырех этажах от них. — Врешь. Они, вдруг, оказываются очень близко друг к другу, а пальцы Чона на подбородке Кима. Он ими поднимает голову младшего, заставляя перестать отводить глаза. Он облизывает губы, языком задевает металлическое колечко в нижней, а потом его толкает за щеку. Нервничает, подытоживает Тэхен, он язык тела старшего уже до мелочей выучил. Все о нем знает. — Может, только чуть-чуть, — сознается Ким, потому что сил врать больше нет. У него заезд в квартиру через четыре часа, собранные чемоданы в наполовину пустой комнате, и ровно часть сердца, принадлежащая тому, кому она даром не сдалась. У него голова с клубком мыслей, которые распутать невозможно, и абсолютно потерянная вера в родственные души. Он больше не хочет ни фейерверков в голове, ни разряда молнии. Ему не нужны тысяча огней большого города и цветы в полях не сдались. Он хочет вернуть половину себя, которую отдал еще два года назад, только попросить сложно. — А если честно? — Мне не понравилось, как та девушка крутилась вокруг тебя, — еле слышно шепчет Тэхен и скидывает ответственность на пиво, которое никогда его не брало, даже уверенности не придавало. — Почему же? — Чонгук его к себе разворачивает и говорит прямо в лицо. — Слишком. — парень молчит, слова подобрать не может верного, — слишком много. — Мне тоже не понравилось, — старший пожимает плечами и ставит руки на перила, по обе стороны от Кима. — Она не та, кого ты встретил? — Не-а. И отлегает, если честно. Правда становится легче, это Тэхен подмечает сам для себя. Он даже перестает обращать внимание на руки Чонгука, которые находятся в непозволительной близости от его талии, потому что вдруг весь шум затихает, а останется только гулкий стук сердца. Ким думает, что своего, но нет. Это Чон. — Я хочу кое-что сделать, — признается старший. Он сейчас непозволительно близко. Непозволительно для кого-то, у кого статус «друзья». — Можно? — Смотря что, — хрипит парень, не отвечая на вопрос. — Если озвучу, ты не разрешишь. А я хочу. Очень-очень хочу. — Ты как ребенок с конфетой, — смеется Ким, но только чтобы разрядить обстановку. У Чонгука глаза горят как-то по дьявольски, а это хорошего ничего не предвещает. — Ты прав. И он просто делает то, что землю выбивает из-под ног, а воздух — из груди. Он делает то, о чем Тэхен не мечтал даже в самых смелых фантазиях. Запрещал думать, запрещал гадать. Запрещал самому себе даже заикаться о чем-то подобном. Когда губы Чонгука накрыли губы Кима, он понял, что ему не дано превозмочь запретной любви. Судьба у него такая, до конца дней мечтать, молиться, но не отпускать. А Чон просто делает это. Двигает губами, языком очерчивает небо младшего, руками забираясь прямо на талию. Он сжимает его футболку, обнимает так крепко, как не делал никогда, пытается в простые действия вложить все, что сейчас язык не повернется сказать. Это простое «не уходи» и такое сложное «останься со мной». И Тэхен просто отвечает. Он дает обнять себя, закидывает руки на шею друга, отключая голову. В уголках глаз собираются слезы, такие горькие, что приходятся опустить веки, зажмуриться до белых пятен и искр. Он думать не хочет от слова совсем, потому что если думать, то придется существовать в этом времени. А Киму хочется быть только в одном конкретном моменте. Том самом, когда он терзаем лишь губами Чонгука, но никак не своими мыслями. — Гук, — Тэхен буквально задыхается. Ему так мало, что хочется еще и еще. Чтобы это никогда не заканчивалось. Он почти рыдает, когда Чонгук отстраняется. Это режет похлеще ножа. Его сердце, его бедное сердце, которое уже и не его наполовину, разрывается от того, что он чувствует сейчас. — Почему? — Ты плачешь? — Я. — Ким замолкает. Он плачет? Ему казалось, что это все у него в голове, но теперь он ощущает засыхающие соленые дорожки на щеках. — Почему ты плачешь? — Чонгук обхватывает его лицо своими ладонями, начиная оставлять еле заметные поцелуи везде, где предоставляется возможность. — Тэ, что случилось? Пожалуйста, не плачь. — Мне страшно, — признается младший, прижимаясь своим лбом ко лбу Чона, — потому что я тебя не понимаю. — Тэхен, я— — Чонгук?! — на балкон буквально залетает блондин, имени которого парень, увы, не помнил. — Там твой друг собирается бить морды. Это цитата, если что. — Юнги? — Чон все еще держит младшего парня возле себя, руками поглаживая его талию сквозь тонкую ткань футболки. — Вроде да. Злой такой. — А что случилось? — Какой-то хрен приставал к Чимину. — Блять, — Чонгук оборачивается на Тэхена и говорит парню, что он будет через пару секунд. Сейчас он стоит перед выбором, к которому жизнь его точно не готовила. Одна из причин, почему Чонгук бесконечно уважает Тэхена, — он ради своих друзей готов на всё. Именно поэтому Чон знает, что его не осудят за следующее решение. — Поговорим с утра? Дома? Ким хлопает глазами, пытаясь понять, что до него хотят донести. С утра? Дома? В комнате, что ли? И тут его осеняет. Чонгук забыл. Просто забыл, что уже через четыре часа его не будет на старом месте. — Ага, — просто выдыхает Тэхен и, принимая последний поцелуй аккурат в губы, отпускает старшего помогать другу. Уже с утра, после разговора с Чимином, Ким выясняет, что Юнги всё же ударил того парня, разбив ему губу, а сам получил рассеченную бровь и пару кровоподтеков по телу. Чонгук отделался легким испугом, так как просто пытался оттащить Мина. Сейчас оба спят, а Пак пытается наблюдать за ними как можно тщательнее, потому что только-только купил новый ковер, и чьи-то рвотные массы его не украсят. В общем, он извиняются, что помочь с чемоданами не может, и молча, но очень тяжело выдыхает, когда речь заходит о Чонгуке. «Я говорил ему, просто из головы вылетело» оправдывает Пак старшего, но Тэхену, если честно, уже все равно. Количеством выплаканных слез можно тушить лесные пожары, а рана на сердце так и останется кровоточить. Все просто. Чимин предупреждал, но Чонгук забыл. Чонгук поцеловал, но убежал помогать другу. Обещал поговорить с утра, но уснул. Слишком уж много «но» на один квадратный сантиметр самых запутанных отношений года. *** Когда Чонгук открывает глаза, на часах уже половина второго дня. Во рту Сахара, если бы она была не только пустыней, но еще и огромной помойкой, глаза высохли, потому что он уснул прямо в линзах, а одежда полу-мокрая полу-мятая. Он сильно вспотел, а голова раскалывается так, что тяжело и лежать, и стоять, и сидеть. Прямо под боком сопит Юнги, который, в отличие от него, переодет в домашнее и, вероятнее всего, побывал в душе, прежде чем завалиться на узкую койку. Это, конечно же, заслуга Чимина, поэтому Чон даже благодарен, что его не стали раздевать и купать. — Доброе утро, — тон Пака недовольный донельзя, руки сложены на груди, а поза буквально кричит «ты пожалеешь, что проснулся», — я почти растерял весь запал. — Для чего? — хрипит парень и трет глаза. Кажется, его линза только что скаталась и ушла за веко, доставляя еще больший дискомфорт, чем раньше. — Чтобы наорать на тебя. Зачем ты целовал Тэхена, если решил бросить его? Это ты так себя проверил? — Чего? — возникает Чонгук и тут же подскакивает. Тэхен. Точно. — Я знаю, что ты не мудак. Очень даже хороший парень. Я даже не думаю, что ты играл или типа того, — начинает Чимин, подходя все ближе, — но твой поступок мерзкий, Гук. Он был уверен, что ты придешь хотя бы с утра, что вы поговорите. Чемоданы ему хоть поможешь перетащить. — Какие чемоданы? Куда? — старший аккуратно отталкивает от себя короткий палец Чимина, который до этого тыкался прямо в его грудь. — Я ничего не понимаю, боже. Он что, съехал? — Я говорил тебе, болван. На день раньше, но ты опять не слушал. Я клянусь, если ты— — Чимин, прошу тебя, давай потом, — Чонгук на ходу вытаскивает из глаз линзы и бросает в ближайшую урну. Так легче, но не намного. Он выбегает из комнаты друзей, спускается по лестнице, перепрыгивая за раз по три-четыре ступени и, наконец, оказывается на улице. Свежий, прохладный воздух бьет в ноздри, голова немного проясняется, а общая картина начинает складываться более-менее четко. Чон правда забыл, что Тэхен переезжает раньше. Когда Чимин говорил это, он уже был в своих мыслях, так что вина полностью на нем. Парень бежит вниз по улице, вспоминая всевозможные драматичные сцены из романтичных комедий, которые они с Тэхеном смотрели ночами напролет. Тут и сцена в аэропорту, и в такси, и даже просто в центре города. Это вызывает небольшую улыбку, а сердце чуть колет. Чонгук просто надеется, что Ким не надумал себе лишнего. Он целовал его абсолютно осознанно. Он хотел этого, хотел достаточно долго, чтобы все понять и без проверок. Он расстался с Ханой из-за мыслей про лучшего друга, он не хотел отпускать его в другую квартиру, он месяц топил младшего в любви, только чтобы он поменял настрой. Нет ничего, что могло бы заставить его передумать сейчас. Особенно после того, как Тэхен на поцелуй ответил. Даже несмотря на слезы после. Чонгук слезы все сцелует и боль всю заберет. На каждое «но» у него найдется ответ. До квартиры Чон добегает ровно за одиннадцать минут. Голова болит уже более отдаленно, утренняя пробежка творит чудеса. Он заходит в подъезд за какой-то старушкой, поднимается на нужный этаж и начинает громко стучать в дверь. Тэхен не должен спать сейчас. — Ой, — выдыхает Ким, когда открывает дверь. Он немного хмурится, но глаза не скрывают удивления от появления старшего парня. — Привет? — Тэ, прости меня, умоляю, я не хотел бросать тебя, — тут же начинает оправдываться Чонгук. Он проходит в квартиру и дает себе секунду оглядеться. Светло, чисто. — Ты бежал что ли сюда? — Тэхен поправляет его волосы сам. Рука поднимается к черным кудрям абсолютно неосознанно. В глаза бросается и одежда со вчерашнего вечера, и красные, уставшие глаза. — Ты только встал? — Это не важно, — Чонгук перехватывает его руки и сжимает ладони своими, — я бы поцеловал тебя, но я даже зубы не чистил, поэтому буду просто говорить, — он прочищает горло, чуть откашливаясь, — ты мне нравишься. Даже больше. Я начал думать о тебе, когда еще был с Ханой. Постоянно представлял, каково это было бы, держать тебя за руку, целовать тебя, быть с тобой. Это буквально преследовало меня и я расстался с ней. Не рассказал тебе, потому что никак не мог придумать причину, ты бы начал расспрашивать, я тебя знаю, — Тэхен, несмотря на чуть мокрые глаза, посмеивается и опускает голову, — а потом ты сказал, что переезжаешь. Я разозлился. Не на тебя, на себя. Я не знал, что сделать, чтобы ты остался. Не мог представить своей жизни в той комнате без тебя. И не только в комнате, вообще. — Чонгук— — Подожди. Я еще не все, — парень заглядывает прямо в карие глаза напротив, — у меня сердце от тебя жужжит и вибрирует. Никогда такого не было. А еще колется, очень сильно. Я не знаю, чувствуешь ли ты себя так же, но ты ответил на мой поцелуй. Возможно, это слишком самонадеянно, но я хочу думать, что я тоже нравлюсь тебе. Не как лучший друг, Тэ. Потому что я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Каждый день. Можно? Тэхен молчит. Даже не моргает, просто позволяет слезам катиться по щекам, оставляя соленые полосы, одну за другой. Он поверить не может, что Чонгук правда такой тугодум. Его чувства были, наверное, самым очевидным на протяжении последних нескольких лет. Взгляды, прикосновения, все. Он думал, что выдал себя миллион раз, а Чон просто делал вид, что не замечает. Неужели, это правда происходит? Неужели, Киму нужно было пройти через все это, чтобы почувствовать, наконец-то, эту эйфорию, которая льет уже через край. — Я влюблен в тебя с первой встречи, — Ким просто пожимает плечами и улыбается. Так горько, глотая ком в горле и чувствуя на губах соль. — Ты тогда был с Ханой, а я был уверен, что встретил родственную душу. Потому что у меня все тело кололось. — Тэхен, — выдыхает старший, — прости меня. Я не знал. Ты поэтому плакал вчера? — Да, — он отводит взгляд, — потому что думал, что все не взаправду. Знаешь ли, спустя два года, вероятность на взаимность уменьшается. — Я такой дурак, Тэ. Ты мне тоже понравился тогда. Я просто подумал, что дружить с тобой хочу. Я дурак, — снова и снова повторяет Чонгук, начиная целовать каждый миллиметр ладони младшего. — Просто поцелуй меня уже. — Я не чистил зубы, — напоминает Чон, но Тэхен в ответ только смеется, самостоятельно притягивая парня к себе. И, пожалуй, без свежего алкоголя в крови, это даже приятнее. Голова сейчас чистая, такая, какой не была вчера, а сердце стучит так, что его может слышать весь дом. И Тэхен тоже. Не только слышать, но и чувствовать. Он кладет свою ладонь на грудь старшего и сжимает и так помятую футболку. Скулит в поцелуй и снова разводит влагу. Сейчас, именно в этом моменте, Тэхен понимает, ради чего терпел все это два года. Если бы он знал, что его душевные терзания закончатся поцелуем в съемной квартире, он бы прождал и четыре года. Он бы пережил любые испытания, лишь бы Чонгук целовал его так, как делает сейчас. Лишь бы не отпускал никогда больше. — Я думаю, — Чон отстраняется в попытке отдышаться, — думаю, было бы более драматично, если бы я, хотя бы, не знал твоего адреса. Бегал бы, узнавал, а Чимин меня послал куда подальше. — Я передумал, ты дурак, — Тэхен осторожно бьет его по руке и притягивает для объятий, — поверь, драмы мне было достаточно. Чонгук понимает, точнее, пытается понять, что чувствовал Ким все это время. Два года наблюдать за парнем, который тебе нравится, наблюдать за его отношениями, помогать почти сделать девушке предложение, должно быть, очень больно. Чонгук обязательно сделает все, чтобы заставить Тэхена забыть это чувство. Обреченности и боли. Постоянной, не прекращающейся. Он сделает все, чтобы младший улыбался всегда так, как делает это сейчас, стоя в его объятиях. — Кажется, за дверью болтают Юнги с Чимином, — осторожно шепчет Тэхен и заставляет Чона прислушаться. И правда, в абсолютной тишине, можно слышать, как их друзья переговариваются. — Звукоизоляция тут такая себе, — Чонгук отстраняется и дергает бровями, давая абсолютно однозначный намек, — может стать проблемой. — Болван.