Мелочи, что я чувствую к тебе

Грегори В. Я пишу это из-за стресса, от того, что хочу кричать о том, как я наконец нашел «тебя‎». Что ж, видишь ли, есть такая мелочь, что зовется восхищением – то, что я испытываю ко всем твоим картинам. ‎Картины, что ты рисовал, казались мне такими таинственными, было ощущение, что ты прятал настоящее изображение где-то в самой картине. Я обычно проводил много часов, просто уставившись на твои картины. Если бы охрана меня не выпроваживала, я, наверное, продолжал бы пялиться на них годами. Нет, серьезно! От твоих картин Да Винчи прослезился бы. Помнишь ли ты тот дождливый день, когда тебя чуть не обрызгала повозка, что неслась на полной скорости, а я подбежал и спас твою жизнь от неминуемой судьбы? Да, я хорошо помню, каким ты был отчаявшимся. Я ничуть не сожалею о том, что счел это привлекательным. Ты с выражением, отличным от скучающего усталого лица, – редкость, большая редкость на самом деле. Понимаешь ли ты, что каждый раз, когда ты говоришь со мной или просто сидишь рядом, пока я играю, ты всегда раскрываешь мне свои сокровенные эмоции? Не понимаешь, так ведь? Неважно, если не понимаешь, но просто к твоему сведению, мелочь, что зовется притяжением, росла во мне и влекла к тебе, и всю ночь я надеялся, что на следующий день увижу тебя снова. Когда ты выбрал меня своим фэгом, я едва сдержался от того, чтобы наброситься на тебя и поцеловать. Ты и не представляешь, что сделал меня счастливейшим парнем в мире. Думаю, ты понимаешь, что порой я злобно смотрел на Гринхилла, когда он отчитывал тебя, или бормотал ругательства, когда Редмонд флиртовал с тобой. Это было несложно заметить. Есть такая мелочь, что зовется собственничеством, от которой я почти что хотел покалечить Гринхилла и Редмонда тупым предметом. Хмм… может, бейсбольная бита с вбитыми в нее гвоздями удовлетворила бы мою жажду крови? Да, это было бы чертовски хорошо. Просто не могу перестать думать о том, что ты мой и принадлежишь только мне. Я помню, как случайно вломился в твою комнату, а ты только что вышел из душа. Ты не знаешь, как я пытался не пускать слюни на твое божественное тело. Такое безупречное и такое… съедобное. Я всегда чувствовал такую мелочь, что зовется похотью, от которой я думал обо всем, что только мог бы делать с твоим телом. Прости, что не чувствую себя виноватым за такие мысли. Но не переживай, я знаю, как себя контролировать, так что расслабься~. Хотя иногда ты испытывал мое терпение. Помнишь, как ты застонал, когда я делал тебе массаж спины? Это было так чертовски сексуально, что я чуть не набросился на тебя прямо там. За это я тебя виню. … Слушай, Вайолет. Помнишь ту ночь, когда ты чуть не утонул в озере возле Лебединой беседки? Знаешь, как мне было хреново, когда я не смог ощутить твой пульс? Когда не услышал, как бьется твое сердце? Когда не смог посмотреть в твои прекрасные темно-аметистовые глаза? В тот раз тоже, я понял… что чувство, которое я испытывал все эти годы, было комбинацией всех мелочей, что я чувствую к тебе. Я люблю тебя. Всегда любил. Наверное, ты не слышал, как я шептал тебе, как сильно люблю тебя, и умолял тебя не оставлять меня. Я был на грани безумия, когда другие пытались забрать тебя у меня, я чуть их не убил в буквальном смысле. Я не хотел, чтобы они забирали тебя, потому что боялся, что ты на самом деле мертв. Нет. Я бы лучше жил с ложью, что ты жив, чем посмотрел в глаза правде. Но сейчас ты жив, ты не умер, и ты не представляешь, как я этому рад. Спасибо тебе за то, что остался жив, хоть ты и не ради меня это сделал. Посмотришь ли ты вообще на всю эту писанину? В ней нет никакого смысла, да? Сначала я говорил о том, как рад наконец узнать, что ты мой обожаемый художник, а затем накатал простыню о своих растущих чувствах к тебе. Да, в этом нет смысла, как и в моих чувствах. Ну и ладно. Это письмо все равно до тебя не дойдет, так что какая разница? Закончив читать письмо с признанием Чеслока, Вайолет хватал воздух ртом. Он не знал, что Чеслок, потрясающий талантливый музыкант, испытывал чувства к нему, скучному и угрюмому художнику. Это просто… Вайолет прикрыл рот ладонью в смущении, его слегка трясло; он чувствовал, как к лицу прилил жар. У него не было слов, он не мог поверить в то, что прочитал только что. Это казалось таким… нереальным. Он тоже испытывал все эти мелочи, что чувствовал к нему Чеслок. Он восхищался его талантом играть на любом инструменте, к которому прикасались его пальцы; его привлекала его манера поведения плохого парня; он не хотел его ни с кем делить и молча проклинал каждого, кто отвлекал на себя его внимание; он хотел его и мечтал заняться с ним сексом – при этой мысли щеки Вайолета заалели. Все эти мелочи смешивались в чувство любви, которое согревало его сердце, когда Чеслок регулярно оставался у него и спал с ним, узнав, что Вайолету снятся кошмары. Вайолет снова сосредоточился на письме и тогда увидел приписку внизу. Причина, по которой я не рассказываю тебе о своих чувствах – это страх того, что ты никогда больше не захочешь меня видеть. Если такое случится, тогда я лучше брошу колледж. Вайолет застенчиво улыбнулся, он очень хорошо мог представить, как тот был опечален и потерял всякую надежду, когда писал эту записку. Думая об этом, он покраснел от внезапно пришедшей в голову идеи. Наматывая прядь волос на палец, Вайолет погрузился в размышления, по-прежнему с красным лицом.

***

По комнате Чеслока прошелся невидимый торнадо. Шутка ли, его комната обернулась полнейшим хаосом меньше чем за пять минут. И кто это сделал? Сам владелец. В настоящее время Чеслок выбрасывал свою одежду из шкафа в бешеном поиске чего-то. Опустошив гардероб и обнаружив, что там этого не было, он подошел к кровати, которая была вся забросана его вещами, и сунул их обратно в шкаф вместе с подушками и одеялом. «Очистив‎»‎ кровать, он снял простыню и поднял матрас, но все равно не нашел это. Он направился к письменному столу и разбросал все, что на нем было, кое-что упало со стола. Он проверил каждый ящик стола, по-прежнему безуспешно. Затем он оглядел комнату и сосредоточил свое внимание на шкафе. Цикл повторился. Чеслок занимался этим уже полчаса. – Да где оно, блять?! – раздраженно проворчал он. Когда Чеслок вошел в свою комнату после долгого утомительного дня, его пронзило чувство тревоги. Мозг незамедлительно послал ему сообщение. Что-то не так. Чеслок пошел прямиком к письменному столу и открыл одну из своих нотных тетрадей. Долистав ее до определенной страницы, он в изумлении широко раскрыл глаза. – Исчезло?! Черт… Захлопнув тетрадь, он принялся рыться в своих книгах. Чеслок повалился на захламленную кровать, вытянув руки по бокам и свесив ноги с края. Этот поиск совершенно его измотал, физически и душевно. Он тяжело дышал и весь вспотел. Прикрыв локтем глаза, Чеслок понемногу восстанавливал дыхание. Немного расслабившись, он медленно сел. Потом уткнулся лицом в ладони, из горла вырвался нервный смешок. – Блять, мне конец. Внезапно дверь в его комнату распахнулась. Чеслок мгновенно повернул голову в ту сторону. В дверном проеме стоял Вайолет, он вошел и закрыл дверь. Чеслок заметил, что его капюшон был натянут так, что скрывал половину лица. Вайолет редко это делал. Чеслок сразу же встал, как только подумал о худшем возможном варианте – он нашел это. Прежде чем Чеслок сумел вымолвить хоть слово, Вайолет сделал два больших шага к нему. Это произошло так быстро, что у Чеслока чуть не случился сердечный приступ, когда Вайолет мягко взял его лицо в свои ладони и поцеловал. Поцелуй этот был лишь легким касанием губ, но этого оказалось достаточно, чтобы разум Чеслока опустел. Вайолет отстранился, и Чеслок, издав животный рык, притянул его к себе и вовлек в собственнический обжигающий поцелуй. От этой внезапной реакции у Вайолета вырвался удивленный стон, его капюшон сполз. Воспользовавшись этим, Чеслок скользнул языком внутрь, крепко прижимая Вайолета к себе за голову и талию, чтобы тот не отстранился. Вайолет лишь ухватился за мантию Чеслока, позволяя тому захватить его рот. Его разум переполняло ощущение близости Чеслока, от поцелуя его тело слабело и подрагивало от удовольствия, он не сдержал стона от охвативших его чувств. Он вдохнул воздух ртом, когда Чеслок отстранился, между ними протянулась ниточка слюны. Все еще тяжело дыша, Чеслок ласково лизнул влажный уголок рта Вайолета, а потом прижался лбом к его лбу, глаза обоих были закрыты. В таком положении они оставались какое-то время, пытаясь успокоить быстрое сердцебиение. Вайолет приоткрыл глаза и поглядел на Чеслока. Тот открыл глаза, почувствовав, как Вайолет гладит его по щеке. – Теперь твои сомнения развеяны? – робко спросил Вайолет. Чеслок мягко улыбнулся своему очаровательному префекту. Он поцеловал Вайолета в лоб и затем уткнулся носом в его волосы. – Да.

***

– Слушай, Вай. – Да? – Вайолет повернулся к юному музыканту. Они были в учебной комнате Вайолета, и, пока тот рисовал, Чеслок просто сидел в сторонке и наблюдал за ним. Его стул был развернут, и он сложил руки поверх его спинки, подперев ими голову. – Как ты узнал о моих чувствах? – он не думал, что это так важно, раз уж его чувства оказались взаимны, но это уже довольно долго занимало его мысли. Он же делал все, чтобы Вайолет никогда об этом не узнал. – Я нашел твое письмо с признанием на своей подушке, – ответил Вайолет, продолжая работать над картиной. – Ты прочитал его?! – от изумления Чеслок выпрямился. Его лицо покраснело от смущения, и он уткнулся в свои ладони. О его чувствах узнали из его сопливой постыдной любовной записки. Стоп! Как она попала в комнату к Вайолету? Неужели кто-то…? Какой позор! Когда Чеслок поднял голову, собираясь спросить о письме, он снова покраснел при виде выражения лица Вайолета. Он прикусил деревянный кончик кисточки, прелестно залившись румянцем, его глаза были полуприкрыты. Он явно был очень смущен. Вайолет посмотрел на Чеслока, но сразу же опустил взгляд, когда заметил, что тот смотрит на него. – Письмо… было… милым, – застенчиво проговорил Вайолет. Когда он опять взглянул на Чеслока, его глаза вдруг расширились от удивления и тревоги. – Чеслок! У тебя течет кровь! – Э? – Чеслок в недоумении моргнул. Он протер нос, и действительно, как Вайолет и сказал, на его руке была кровь; у него шла кровь из носа. Чеслок не заметил, как Вайолет отошел к письменному столу, чтобы взять платок, а затем вернулся к Чеслоку. Сев перед ним на колени, он прижал платок к его носу. – Ты в порядке? – взволнованно спросил Вайолет. Чеслок поглядел сверху вниз на своего возлюбленного – на лице Вайолета читалось искреннее беспокойство. Чеслок подумал, что ему очень повезло; он чувствовал себя особенным каждый раз, когда Вайолет показывал ему свои эмоции. «‎Хочу его обнять~»‎  Быстрым движением он развернул стул и посадил Вайолета к себе на колени. У того вырвался удивленный возглас. – Черт возьми, Вай. Ты такой милашка, – сказал Чеслок, сияя улыбкой. Вайолет мягко улыбнулся ему. Рассмеявшись, они прижались лбами друг к другу.

***

Картина изображала старый рояль посреди леса, обвитый вьющейся растительностью с фиолетовыми цветками, напоминающими георгин, а два волка спали на рояле, прижавшись друг к другу.

Символ их отношений.