Липкий поцелуй

Типичный вечер типичного дня, ничего нового, интересного или удивительного не предвиделось, поэтому Санзу быстренько сделал себе дорожку из белого порошочка и скрутил из бумажки «рулетик». Уже имея полугодовой опыт обращения с этим чудным средством, он хорошо прочистил нос и приложил один конец трубочки к ноздре, закрывая пальцем другую, пока второй кончик поднёс к началу дорожки. Прикрыв глаза, с неистовым предвкушением он вдохнул почти всю дорожку, тут же запрокидывая голову, чтобы вновь вдохнуть воздух и протолкнуть порошок дальше. Выдохнув через рот, он повторил тоже самое с второй ноздрёй и сделал пару неуклюжих шагов назад, здорово прикладываясь спиной к стене общественного туалета. Это было так привычно, что он даже не думал о конспирации. Накрыть должно в ближайшие двадцать минут, а максимальный эффект наступит только спустя час, впоследствии чего, недолго думая, он решил продолжить то, на чём остановился. Вдохнув полные лёгкие воздуха, ощущая кристаллики порошка, что не растворились, он открыл серые радужки и взглянул на бачок туалета, где осталось совсем немного наркоты. Небрежно смахнув остаток прямо в воду, Харучиё нажал на кнопку и покинул кабинку, тыльной стороной вытирая нос, где могли остаться белые следы. Прежде чем выйти, он не забыл натянуть на лицо чёрную маску. На улице уже было темно. Не сказать что кромешно, но был поздний вечер, когда появлялись первые звёзды, а уличные фонари начинали светиться. В прочем, ничего удивительного, ведь сегодня Майки задержал их на собрании, расспрашивая новости, о которых слышали остальные за последние промежутки времени. Пару парней рассказали о мелких распрях между соседними бандами, что сцепились друг с другом из-за чего-то там, Санзу не особо слушал это. Ещё был слух, что в последнее время стало больше убийств, которые менты списывали на уличные драки. Смерть во время битв не была удивительной, но, всё же, большинство старались до такого не доводить, ведь это уголовка, но, видимо, нашёлся какой-то весельчак, что решил не ограничивать себя в удовольствии. Харучиё знал себя - отбитый до чёртиков мудила, - потому не видел в этом ничего такого, в отличие от тех добрячков, словно решивших просто поиграть в банду, не до конца осознавая, во что ввязываются на самом деле. Это не ебучая детская игра, а криминальная организация, пусть даже и большая часть вступивших - подростки. Впрочем, оно не снимает с них ответственности, но кому он это пытается доказать? Одни придурки и нытики, чёрт их подери. Нахуй было вступать, если боишься сдохнуть или испачкать руки в крови? Раздраженно фыркнув и более саркастично запустив руки в карманы униформы, он зашагал в сторону квартиры Ясухиро, к которому мог завалиться на ночь. Тот, конечно, не особо доволен частым гостем, но Санзу было плевать, пока тот терпит его вмешательство. И сейчас чхать ему хотелось на все эти припизднутые моральные нормы. Он ходил улочками, стараясь избежать большого скопления людей, что постоянно куда-то стремились круглые сутки напролёт, да и так было быстрее. До первой волны дурного веселья и ярких искорок оставалось не так уж и долго, но он не переживал. Харучиё не был кем-то из новичков или дилетантов, оттого сможет осознанно воспринимать ситуацию и дойти до Мучё даже в более хуёвом положении, нежели в лёгком приливе эйфории. Что уж говорить, если даже под дозой способен набить рожу некоторым, а подобное многое говорило о его самоконтроле и скорости анализа местности. Правда тогда он может стать немного… жестоким, но какая разница? На очередном повороте Санзу уже собирался было повернуть в нужную сторону, когда услышал несколько странных звуков. Хрип, удар, стон. Напоминает что-то очень знакомое. Усмехнувшись, сам того не замечая, Санзу направился в противоположную от нужной дороги сторону лишь бы просто увидеть то, что создаёт такую, до крайности удивительную мелодию. Смешок срывается с губ сам собой, когда Харучиё натыкается на чудную картину пред собой. Парень меньше его самого держал между пальцев сигарету, так безмятежно затягиваясь свежим табаком, будто не его тяжёлая обувь сейчас находится на чужой шее. Санзу видел кровь на лице лежащего парня, чей хрип разносился от жуткой боли, а так же на руке, которая держала сигарету. Он проследил за тем, как тонкие пальцы подносят фильтр к бледным губам и только после этого решил взглянуть на того, кто, видимо, решил задушить другого парня. Синие глаза уже смотрели на него в ответ, выпуская колечко дыма. Взгляд безэмоциональный, пустой, будто его вовсе не интересовало то, что появился «свидетель» подобного преступления. Так же Санзу заметил чёрные волосы, но собрать внешность парня воедино не получалось из-за темноты. Свет ламп, как назло, именно сюда практически не падал. А возможно вина была ещё и в том, что наркота начинает действовать и замедлять его мыслительный процесс, долго обрабатывая картинку, в отличие от понимания положения и резко окрасившегося в яркие краски мира. — Не ожидал встретить тебя, Харучиё, — сухо прокомментировал слишком знакомый голос. — А знаешь, плевать, — юноша пожал плечами и опустил взгляд на парня внизу. Тут же поднимая ногу с чужой шеи, чтоб с новой силой сдавить её, вызывая практически беззвучный вскрик боли. Удушье таким образом было неудобным, жертва страдала от асфиксии дольше, иногда получая мизерные клочки воздуха, но зато подобный способ можно было использовать для пытки, не допуская быстрой смерти. — Иди куда шёл, дружочек. — Ханагаки? — наконец дошедшая до мозга обработанная информация сложила картинку польностью. Названный с каким-то скептицизмом взглянул на Харучиё, склоняя голову на бок. — Ты серьёзно?.. А, так ты обдолбан, — быстро догадался брюнет, понятливо кивая своим мыслям. — Прости, Харучиё, ты мне тут слегка мешаешь, поэтому, поговорим в другое время? Или никогда, мне плевать. Санзу заметил, как Ханагаки выкинул окурок сигареты и, статично взглянув на избитого парня внизу, убрал ногу с шеи. Тот резко скрутился и вдохнув сразу большой клочок воздуха - ошибка, - из-за чего поперхнулся, но отдохнуть ему не дали, влепив носком тяжёлых ботинок прямо под дых, ближе к солнечному сплетению и рёбрам. Блондин хихикнул, прислонившись плечом к кирпичной стене дома, пока парень корчился, вовсе лишившись возможности нормально вдохнуть после такого удара. У него, возможно, даже зрение и слух на пару секунд отняло от такого удара. Всё окрашивалось в красный… Доза добавляла красок, или этот тёмный уголок и правда становился краснее? Ханагаки даже не взглянул на накачанного свидетеля, с размаху ударив в позвоночник так, что даже Харучиё слегка скривился, но из-за чего гримаса расплывалась в усмешке всё сильнее. О да, наблюдать за избиением под наркотой заводит, что только усиливает его впечатления, просто охуенно. Будоражит настолько, что ноги перестают держать. — Ничего личного, — холодно и так властно - ах, это оказалось намного лучше, чем Санзу думал - изрёк Такемичи прежде чем склониться над бедолагой, которому явно не повезло, и замахнувшись, с прекрасным звуком ударил костяшками посильнее. Это становится проблемой. Но Санзу плевать настолько, что он подходит ближе, придерживаясь за стену, пока тихое ликование вырывается из-под его маски. Ни Такемичи, ни избиваемый не обращают на него никакого внимания, от чего Харучиё только сильнее возбуждается от всей этой ситуации. Как охуенно! Просто крышу сносит! И кто бы мог подумать, что тот самый цыплёнок окажется тёмной лошадкой с множеством интересных секретов! Когда кулак Ханагаки прилетает парню в нос, Санзу слышит просто умопомрачительный хруст, от чего вздрагивает и всё же опускается вниз по стене, пока ноги не отказали полностью от адреналиновой дрожи и более мощная волна кайфа не поглотила его. Насыщенный красный струился из сломанного носа так быстро, что кулак Ханагаки моментально окрасился в этот изумительный цвет. Он чувствует, как лицо заливается краской, а дыхание срывается на придыхание, пока неконтролируемо продолжает хихикать. Не отводя взгляда ни на секунду, с удовольствием наблюдая, как Ханагаки вздыхает, необдуманно проводит тыльной стороной ладони по щеке, а после смотрит на свою руку, залитую чужой кровью, и вновь вздыхает, видимо, осознав, что запачкал ею лицо. Просто восхитительно… он такой интересный… Парень под Ханагаки медленно умирал от того, что больше не мог дышать. Нос сломан, а рот заливается кровью, которой он давится, но никого это не волновало. Сам виновник лишь брезгливо вытер свою руку о чужую одежду, а Санзу с трепетом и воодушевлением наблюдал за обоими. Хладнокровный убийца, что изображал глупого цыплёнка, и захлёбывающаяся в своей же крови жертва… Как хорошо звучит… Он облизнул пересохшие губы, дрожащим пальцем опуская свою маску с лица на подбородок. Такемичи поднялся с тела отключившегося, а возможно и умершего, и похлопал себя по карманам, прежде чем достать из них зажигалку и пачку сигарет. Синие бездны мимолётно взглянули на Харучиё, от чего он ощутил восторженный электрический удар у себя по позвоночнику. Или это были возбуждённые мурашки?.. Не суть важно, ведь брюнет двинулся в его сторону и присел рядом, безмолвно закуривая. Санзу посмотрел на протянутую открытую пачку сигарет, а после на статическое выражение лица Ханагаки, что слегка приподнял бровь в вопросе. Не отказываясь от предоставленного табака, он сжал фильтр губами и пальцами, пока Такемичи поджигал зажигалку и давал ему возможность прикурить. Молча покуривая, они не обсуждали ничего из произошедшего ранее. Санзу было плевать на само убийство, заинтересовавшись вдруг любопытным бывшим цыплёнком Майки, а сам Такемичи лишь пусто смотрел на небо, где можно было заметить пару звёздочек. Уже потемнело достаточно сильно, чтобы видеть их даже с мизерными отлучами от уличного фонаря за углом дома. — Поделишься наркотой? — выдохнув из лёгких клочок дыма, сапфировые радужки взглянули в серые, что были практически полностью скрыты из-за расширенного зрачка. — Если только есть где перекочевать, — голос слегка подрагивал из-за более сильного действия наркотика и недавней эйфории, что он ощутил от этой кровавой сцены, но в целом был вполне в себе. — Хм, — хмыкнул брюнет и с прищуром продолжил на него смотреть. Помолчав с минуту, он всё же затушил сигарету и поднялся на ноги. Струсив с тёмных штанов пыль (хотя скорее запачкал их кровью лишь сильнее), он повернулся к Харучиё и протянул ладонь. — Ну, пошли. И Санзу не мог отказаться от такого заманчивого предложения.

***

— Вы заметили? — поинтересовался Такаши шёпотом, стоя рядом с Баджи, Хаккаем и Чифую. — Что? — Хаккай слегка склонил голову, не совсем понимая, к чему такая секретность. — Такемичи, — намекнул Такаши, метнув взгляд в сторону деревьев рядом с платформой храма. — Он последнюю неделю будто начал больше разговаривать с Санзу. Баджи фыркнул и закатил глаза. — Псих и слабак сложились комплексами, что в этом удивительного? Ай! — воскликнул Баджи, в чей бок моментально ткнули, отскочив от Чифую. — Ну что я такого неправильного сказал, а?! — Не обзывай людей без причины! — возмущённо пыхтит Мацуно, из-за чего Баджи надувается, а Хаккай и Такаши слегка улыбаются им. — Ну, в конце концов, я не думаю, что это что-то плохое, — пожав плечами, расслабленно поделился Шиба своими мыслями, взглянув в сторону Такемичи. Светловолосый парень присел рядом с Санзу возле дерева, оперевшись о ствол, и тихо о чём-то с ним разговаривал. Они не скрывали разговор, нет, просто были далековато, чтобы услышать размеренный диалог. — Санзу странноватый и отстранённый парень, но не ужасный, а Такемичи слишком дружелюбный и, возможно, достанет этого парня из защитного панциря. — Возможно ты прав, — согласился Такаши, а Чифую рядом с ним закивал. — Просто непривычно, что Санзу может подпускать к себе кого-то, кроме Майки и Мучё. Шиба улыбнулся и пожал плечами, показывая, что всё возможно, и решил перевести диалог в другое русло, иначе Баджи сейчас взорвётся…

***

— Развлечёмся сегодня? — практически моментально скидывая образ светлого мальчишки, интересуется Ханагаки, присев рядом с Харучиё. Внешне он всё ещё походил на добричка, полностью не избавляясь от образа из-за взглядов остальных членов банды, но говор уже более походил на привычный: холод, безразличие и пустота. Санзу улыбнулся, пусть этого и не было видно за маской. — Конечно, — не сводя взгляда с Ханагаки, который частично продолжал играть, Харучиё пытался разглядеть в этом образе того самого парня, что заинтриговал его даже сильнее, чем в каком-то смысле Майки. Но Манджиро всё ещё был выше, пусть этот парнишка и хорош. — Вновь выставишь всё как обычная уличная драка, а не преднамеренное убийство? Оказалось, все те распри между бандами были созданы Такемичи. Ненамеренно, но всё же именно его поступки к этому привели. Он просто решил «развлечься» и начал избивать парней из других банд, не сдерживая и ограничивая себя. Те же самые банды думали, что нападение было массовым и спланированным другой бандой, с которыми они не в ладах. Такемичи было плевать, но сам факт этого глобального недопонимания веселил Харучиё не хуже наркоты или насилия, на которое был способен «цыплёнок». — А почему нет? — пожав плечами, он откинулся спиной на ствол и прикрыл глаза ненадолго, пока Санзу всё ещё глумливо наблюдал. Как оказалось, Ханагаки имел двойное дно. Настоящий он был безразличен и хладнокровен практически ко всему, развлекаясь только с помощью чего-то жёсткого. Санзу прекрасно его понимал, ведь и сам веселился подобным образом, только больше предпочитал наркоту, хотя и жестокостью не брезговал. А лучше - вовсе совмещал всё это и закидываться сверху бухлом или, может, сексом. Как попадёт. Такемичи же больше ушёл в насилие и убийство, отнимая жизни людей так, будто они ничего для него не значили. Ну прелесть! — Может немного поиграем? Голубые, посветлевшие для роли добрячка глаза более не напоминали бездну, но взглянули на парня с отблеском любопытства. — Теперь нас двое, затащим жертву в более уединённое место и сможем поиграть с ним изощерёнее, используя больше возможностей. А в конце избавимся от тела получше, чем просто оставлять его со следами групповой бойни, — предлагает Санзу, поджимая одно из колен. — Попробуешь впервые испытать опыт убийства под наркотой. Знаешь, когда твоё тело такое чувствительное, зрение хуярит в разноцветную краску, а настроение фигачит во все дыры - всё становится куда веселее. — Правда? — Такемичи хмыкнул, немного задумавшись, а после качнул головой и потянулся руками. — Что ж, я не против. Надеюсь, это и правда будет веселее, чем обычный процесс, иначе мне станет слишком скучно. Харучиё победно усмехнулся, наблюдая, как «цыплёнок» поднимается на ноги и возвращает себе маску. — Не сомневайся в моих познаниях, — убеждал Санзу, гордо подняв подбородок. Такемичи окинул его посиневшим холодным взглядом и хмыкнул короткое: «не зазнавайся», - прежде чем вернуть образ светлого мальчика полностью и упорхнуть к своим «друзьям». Наглый малый, но, чёрт его дери, хорош. Он переступил через всё что только можно было переступить в мнении других о себе, скрывая более кровожадную личность. И Санзу не жалеет, что тогда наткнулся на него и узнал больше дозволенного. Самое смешное, наверное, в этой ситуации было то, что он ещё жив. Такемичи изначально, видимо, знал наклонности Санзу, раз позволил уйти в тот вечер, а после и вовсе повёл в свой дом, чтобы провести всю ночь с ним под дозой, уязвимым. Высочайшая ступень идиотизма. С обеих сторон. Но как же весело, твою мать! Возможно этот маленький союз так просто не надоест ему.

***

Комната прыгала и кружилась, казалось, будто вокруг было тысячи колонок, что производили музыку из каждых щелей. Напоминало ночные клубы, но на самом деле они находились в заброшке, на окраине Токио, а те самые тысячи колонок являлись простым телефоном, на котором играют различные треки. Громкость была небольшой, но музыка отбивалась от стен, создавая эффект полного погружения, а с гиперчувствительностью слуха восоздавался изумительный эффект. Харучиё накрыло уже давно, хотя он не знает точно, сколько времени прошло с начала их маленькой вечеринки. Время под дозой - лишь липкая субстанция, что лежит где-то в уголке и всем плевать на неё. Свет от большого фонаря, который освещал эту комнату, иногда слепил и сменялся на иной цвет, или же это просто опять любопытный эффект - плевать, ведь Санзу наблюдал лишь за Такемичи. Он не понимает, как Ханагаки - нуб в наркоте - всё ещё стоит на ногах и даже способен проводить сеанс пыток перед мучительной смертью для какого-то там дохлика, неудачно попавшимся им на пути. Или, возможно, только его - Хару - так сильно накрывает от этой чудной смеси, что ноги сами по себе подкашиваются и дают ему лишь пошатываться. Что ж, это вполне подходит, ведь с обычным поворотом головы уже кажется, будто мир вращается как юла. Такемичи крутил в руке нож, резкими шагами обходя уже избитую и покрытую кровью жертву со всех сторон. Болезненные мычания были слышны заглушено из-за забитого тряпкой рта и скотча поверх, но вот смех… Санзу, впервые услышав искренний, такой скупой смешок, сорванный с уст Такемичи, чуть не поплыв. Это случилось, когда накрывать стало не по-детски, а Ханагаки пробовал использовать биту и кастет, избивая свою жертву практически до её отключки. А сколько прелестного хруста было… Невероятно. Но больше всего Санзу засмотрелся именно на брюнета, что раскрыл в удивлении глаза после первого удара и, расплывшись в усмешке, хохотнул. Тихо, практически не слышно в какофонии шума музыки, хруста костей и хлюпанья крови под ногами, но Хару всё же смог уловить его. Первая искренняя эмоция веселья подействовала на блондина так, будто его ёбнули кувалдой по макушке. До звёздочек в глазах. Было особенно приятно, что Такемичи зашло. Их наклонности сошлись именно так, как и подозревал Санзу - они похожи до дури, если совместить. — Какой интересный эффект, — протянул Ханагаки, хихикнув вновь, когда вонзил нож парню в плечо, взывая мучительные мычания даже сквозь преграды в виде тряпки и скотча. — Что ж, Харучиё… Ты оказался прав, под кайфом это намного лучше, — протянул он таким сладким голосом, проведя кровавыми пальцами по своим губам, чтобы слизнуть. А вот это было что-то новое… — Вау, — восхищённо ахнув, Ханагаки взглянул на развалившегося у стены Санзу и расплылся в улыбке. — Дружочек, дурь восхитительна. Она влияет на эмоции и чувства, верно? Всё ощущается так непривычно, что аж будоражит. Санзу засмотрелся на это его возбуждённое состояние и кое как нашёл в себе силы подняться на ноги. Такемичи тем временем вынул из чужого плеча нож и с любопытством посмотрел на Харучиё. Сверкнув синими глазами, будто понял его намерение, он сардонически ухмыльнулся, поднеся нож к своему лицу. Санзу наблюдал за тем, как он, не сводя своего взгляда с него в ответ, льстиво провёл языком по острию стали, после чего выкинул нож на бетонный пол и начал делать пару шагов в его сторону. Блондин сглотнул вязкую слюну и остановился, наблюдая сверкающими глазами за хищным парнем, что решил безмолвно согласиться на условия новой игры. — Это мерзко, ты знаешь? — пробормотал Хару скорее просто для того, чтобы что-то сказать, когда Ханагаки подобрался слишком близко. — О, да брось, — хохотнул он, тихо прошептав слова, практически не раскрывая губ. Санзу смог на секунду засмотреться на то, как на них появляется кровавая слюна. — Сегодня развлекаемся по полной, верно? Харучиё не ответил, уже самолично прильнув к чужим липким губам. О, как же хорошо… Такемичи придержал его за плечи. Взяв полный контроль над тающим в его пальцах блондином, с прищуром наблюдая, он провёл кровоточащим языком по чужим губам, смазывая их и своей, и чужой кровью, после чего углубил поцелуй, маня пустить к себе. Санзу проиграл этот бой ещё задолго до этого, потому не боролся и покорно поддался его требованию, подчиняясь указаниям. Их дыхание было рваным, опаляя щёки друг друга, а кровь со слюной смешивалась во рту, создавая необыкновенно-острый железный привкус во время поцелуя. Голова кружилась так же быстро, как и это чёртово приключение, оттого Санзу уцепился за водолазку парня на боках и сделав пару шагов назад, упираясь спиной в стену. Последовав за ним, Такемичи жёстко припечатал юношу к стене и укусил за язык с такой силой, от чего в зажмуренных глазах Хару начала собираться влага. Чёрт, это было и правда больно! Но Такемичи лишь довольно прогудел от нового привкуса тёплой крови. Они ненадолго оторвались друг от друга и Санзу приоткрыл глаза, перед которыми всё неистово плыло. Такемичи брал то, что было ему интересно, грубо и жёстко, не церемонясь. Особенно когда тот, кто для него интересен, разделяет его вкусы и понимает все странности. — Ах, это было неплохо, — протянул он и провёл языком по влажным губам Санзу, слизывая остаток крови. Харучиё наблюдал за этим с лёгкой эйфорией, изображая деревяшку. — Но мы слегка забыли о главном блюде. Да… Блондин вяло перевёл взгляд в сторону привязанного к стулу парня, что неспеша истекал кровью. Ну или не неспеша… Какая разница. Парень отключился от чрезмерной боли, что расстроило Такемичи. Тот даже надул губки, сетуя о том, что нужно будет привести его в чувства и продолжить веселье, но Санзу проигнорировал это и, с подобно ему жестокостью, развернул голову Ханагаки, сжав его щёки в своей ладони. Он удивлённо похлопал глазами, не ожидая этого действия от Санзу, но после расплылся в довольной улыбке и снисходительно взглянул в пепельные глаза. — О, дружочек, ты хочешь ещё поиграть? Но тогда этот жалкий мусор умрёт слишком лёгкой смертью, — расстроено качнув головой, вещает он. — Потом я найду тебе более интересную игрушку, — голос Санзу слегка хрипел. — Хмм… — задумавшись, Такемичи оглянулся на жертву, а после окинул взглядом Санзу. — Ну ладно, но я хочу более сильного мальчика. Они долго не сдаются, а это весело. — Без проблем, — согласился Харучиё, сжав второй ладонью его за талию, прижимая ближе, пока первой отпустил его щёки, плавно переходя ею к затылку. Такемичи и сам послушно приподнял голову, подставляя шею. — Когда скажешь, тогда и приведу тебе его. — Рассчитываю на тебя, Харучиё! — хихикнул Хакагаки, зарываясь липкими пальцами в белые волосы крепкой хваткой, прижимая его голову к своей шее. Влажные поцелуи щекотали светлую кожу шеи, где можно было заметить пару капель крови, но её быстро слизали щиплящим языком, вызывая короткий выдох. Такемичи предвкушающе закусил губу и стал опускаться вместе с Санзу на грязный бетон.