feeling weird?

      Все произошло вот так.       Осаму, в отличие от Цуму, знал, в какой ситуации находился. У них с Суной был просто секс. По истечении незримого контракта Суна завел бы жену, детишек и новую модель поведения. Все четко и по фактам. Суна знал, чего хотел и не требовал от Осаму того же. Но Суна был плох в этом, он был просто ужасен.       Он клеился к Осаму, шептал «как сильно любит» во время секса и откровенно терял голову. Суна умолял его: «Не останавливайся» и «Блять, пожалуйста» или еще… что только мог выдумать. Суна изводил его, мотал ему нервы. И после миллиона: «Люблю, блять, Саму, люблю тебя», он одевался, бросал свое: «Давай, до скорого» и сматывался. И он правда, правда планировал найти себе жену.       Суна не бился в каких-то гомофобных потугах, о нет. Он действительно любил Осаму, просто договорился с собой, проведя внутренний консилиум, или хуй знает, что жена, дети, семья — важнее. Он был отвратительным человеком, потому что, кажется, знал то, чего не знает весь нахуй мир. Как полюбить ненадолго.       Осаму ненавидел его всем сердцем и желал только одного — свернуть его идиотсткую шею, чтобы заткнуть поток признаний. Потому что Суна так долго истязал его пылкими словами, что заставил поверить во взаимность этой беспонтовой любви понарошку. Конечно же это было не так. Но… Осаму хотя бы знал, на что подписывался. Суна — ебанутый. Об этом знают все.       Ацуму не знал вообще нихуя. Ацуму с присущей ему отбитостью влез отношения с Сакусой, блять, Киеми, который оказался — вот уж нахуй неожиданно — контрол-фриком. И использовал Цуму как ему хотелось.       Первое время все были довольны. Цуму с щенячьим восторгом изучал то новое, чего не знал о Сакусе. Попробовал себя в роли мазохиста и ему это понравилось, потому что это было с Сакусой. Попробовал пощеголять синяками по всему телу, и ему это понравилось, потому что их оставил Сакуса. Осаму держался на волоске от того, чтобы пнуть Цуму под задницу и спросить: «А если Сакуса пойдет с крыши прыгать?..» Осаму давно понял, что из их перевражды-недоотношений не выйдет ничего хорошего, но молчал, потому что Ацуму не был идиотом. Он отлично сам все знал.       Но вот сейчас, когда Ацуму сидит в квартире Осаму и плачет, Осаму нечего сказать по несколько другой причине.       Когда ты растешь, живешь и дышишь рядом с другим живым существом, ты привязываешься к нему. Когда это живое существо говорит, что его в хуй не ставят и роняет драгоценные слезы, хочется одного — чтобы Сакуса исчез навсегда. Чтобы Сакуса сдох самым грязным способом. Чтобы Цуму перестал прибегать к Киеми за новой порцией унижений и вытер свое красивое лицо.       Осаму стоит и смотрит на него несколько долгих минут. На то, как Ацуму скрючившись, шмыгает носом. На его заплаканные глаза. На его убитый взгляд. И в голове у Осаму только: «Кто посмел вообще тронуть его своим пальцем». Но Осаму умный мальчик, поэтому вместо убийства Сакусы Киеми, он обнимает Ацуму и шепчет:       — Ну, ну. Не надо…       И больше ничего сказать не может.       Так что он гладит Ацуму по голове, лицу, волосам, и прижимает к себе со всей силы. Возможно, чересчур энергично. Но Ацуму успокаивается, прижимается к нему в ответ. Осаму чувствует родной запах и в груди поднимается теплая волна. Не то чтобы они часто обнимались, на самом-то деле. Поэтому сейчас, когда Осаму чувствует тот самый запах волос и тот самый запах тела, его немного клинит. Совсем чуть-чуть.       Потому что это все немного слишком для Осаму, окей? Тот факт, что они с Ацу идут за ручку, когда им по пять лет, потому что мама занята. Тот факт, что в школьные годы Ацуму лезет к нему в постель, когда ему грустно. Тот факт, что Ацуму делит с ним жизнь на двоих. Разве этого не должно быть достаточно, чтобы исключить факт ебаного Сакусы Киеми, который пытается испортить Ацуму настроение своими выкрутасами? Разве этого недостаточно, чтобы желание Саму защитить Ацуму возобладало над другими?       Он прижимает Ацуму еще сильнее и вдруг думает… что лизнуть его шею — не звучит как хуевая идея. Может, собрать его слезы губами… что-то из этого, да? Чтобы Ацуму понял, что его любят и ценят. Что Сакуса Киеми может демонстрировать свою сучью натуру в другом месте. Не рядом с человеком Осаму. Но это все так глупо, так что Осаму отстраняется, случайно бросая:       — Этого еще не хватало.       — Чего? — спрашивает Ацуму, хмуро утирая слезы.       — Того, что ты намочишь мой ковер. Или того, что твое лицо покраснело и стало некрасивым? Выбери сам, Ацуму.       — Отъебись, — смеется Ацуму и просит дать ему поесть.       Но это лишь первый раз.

***

      Во второй раз Ацуму плачет сильнее и его плечи в синяках. Саму закипает и пытается кричать, но Ацуму смеется и говорит, что все было с его согласия. Плачет он не поэтому. А потому что Сакуса ебнутый обмудок.       Ацуму явно неловко плакать по той же причине, что и в первый раз, потому что, скажем честно — никакого воображения. Но ему так плохо, что Осаму просит не сдерживаться и обнимает. Ацуму бормочет ему в плечо:       — Он сказал, что ему без разницы, кончу ли я. И он всегда это говорит, но не имеет в виду. Это неправда, сечешь? Но сегодня это стало правдой. Он будто плюнул мне в лицо. Мне это понравилось, Саму, — Ацуму шмыгнул носом, — Но разве не тупо, что мне это понравилось? Он сотрет всю мою личность. Он ебнутый где-то на девять из десяти.       — Так и есть, — ответил Осаму и вдохнул запах его волос, чтобы не думать о том, как он кромсает Сакусу тем же ножом, которым режет огурцы.       — Ты нюхаешь меня? — со смешным всхлипом спрашивает Ацуму.       — Попробуй, это успокаивает, — Осаму не смутить такой ерундой. К тому же, это и правда приятно. Так что Ацуму втягивает запах его волос, смеется и говорит:       — Как в детстве.       Они сидят так еще какое-то время, а потом Ацуму говорит:       — Никогда больше с этим мудаком.       — Да, — отвечает Осаму.

***

      В следующий раз Ацуму звонит и просится в гости, убеждая, что не будет плакать.       Но он плачет и Осаму начинает тошнить. Потому что придурошный брат — Ацуму и вот этот разрушенный Ацуму — совершенно разные люди. Первый вариант он не видел уже несколько месяцев. Поэтому он ворчит:       — Ты просто придурок, что спишь с ним. Кто угодно хочет этого с тобой, ты и сам знаешь, блядский идиот. Он вынуждает тебя делать то, чего ты не хочешь. Почему я упрашиваю тебя как ребенка, Ацуму? Зачем ты делаешь это с собой?       И Ацуму шепчет как заведенный: «Знаю, знаю, знаю, да, так и есть, знаю». И он пиздец как не в порядке сегодня, так что Осаму и сам хочет заплакать, потому что не понимает, что должен сделать. Что может сделать, чтобы помочь.       Ацуму просто вымотан сегодняшней истерикой, так что засыпает прям на полу. Осаму будит его и ведет к кровати. Этой ночью он не спит.

***

      Теперь Цуму просто пишет «приеду», не добавляя шутливое «готовь задницу». Ни-че-го. Он делает это внезапно, без предупреждения, но Осаму все равно может отменить свои планы ради него.       Ацуму лежит у него на коленях и вздрагивает от прекращающихся рыданий, а Осаму гладит его по голове и чувствует себя чертовски потерянным, потому что хочет поцеловать его.       Раздается звонок и злой Суна зовет через дверь:       — Я знаю что ты там, Осаму, надо поговорить. Ты отменил нашу встречу триджы. В чем дело?       — Ты спишь с Сунарином?! — шепотом кричит Ацуму.       — Забыл сказать тебе, потому что, ну, ты знаешь… Ты вроде как страдаешь, — Осаму чешет затылок и кричит Суне, — Я занят, я сам позвоню тебе.       — С кем ты? — кричит Суна раздраженно и зачем-то молотит в дверь кулаком, — Открой.       — Я чувствую себя преступником, — шепчет Ацуму и смеется. Кажется, ему нравится, что Осаму игнорирует Суну из-за него. Так что его глаза горят и Осаму улыбается в ответ.       Осаму не говорит Суне, что тут Ацуму, потому что у них эта маленькая игра, будто они тайные любовники, а Сунарин готов снести стену от ревности и беспомощности. Осаму не жаль Суну, потому что, по праву, все его сочувствие достается Ацуму как брату и лучшему другу. Возможно это нечестно, но Ацуму улыбается сейчас.       — Уебывай, Суна, прошу, — говорит Осаму, когда дверь трещит. Он думает, что потерял свой «просто секс», но так даже легче. Цуму смеется ему в колени и выглядит счастливым.       «Вот и все, что тебе нужно сделать, ебаный Сакуса» — думает про себя Осаму, — «Просто заставь его смеяться, ублюдок. Покажи как он важен. Это то, что заставило бы его быть рядом с тобой».       Но Сакуса, несмотря на свою явную привязанность, не может вести себя с Ацуму не как уебок. Он, в отличие от Суны, борется сам с собой и возможно, даже говорит себе, что трахаться с Ацуму — отвратительно. Может быть, он принимает горячий душ после ухода Ацуму на протяжении двух часов. Может быть, он также сильно не хочет звать Ацуму, как тот — идти. Может, он обливается уайт спиритом, чтобы смыть запах Цуму и плачет — Осаму все равно. По мнению Осаму, дела Оми обстоят примерно так. И его выводит из себя то, что кто-то обращается с Ацуму плохо.

***

      Суна пишет ему через несколько дней: «Я люблю тебя». Осаму тошнит и рвет, потому что Суна, видимо, ебаный робот, и пугает его. Суна не говорит: «Давай разойдемся сейчас, потому что нам будет сложно расставаться позже». Потому что Суне не будет сложно. Он сместит свой фокус внимания и у него все будет хо-ро-шо. Суну еще больше не заботят чувства Осаму, чем Сакусу — чувства Ацуму.       Но Суна пишет через час еще одно «Люблю» и Осаму знает, что да, любит. Это выводит его из себя и он не понимает, как такое возможно. Ведь Сунарин заботится, спрашивает о его настроении и смотрит так ласково.       Осаму рвет несколько раз. Он чистит зубы, звонит Ацуму и просит приехать, потому что не чувствует себя способным справиться со всем этим в одиночку.       Осаму рассказывает Ацуму как все началось. Как Суна поцеловал его, признался ему. Как начал ухаживать и помогать во всем. А потом обронил в разговоре, что планирует жениться чуть позже, так, будто это ничего не значит. Осаму рассказал, что Суна на самом деле помешан на нем и полностью не в себе уже некотрое время. Но на вопросы о женитьбе Суна отвечает спокойно и с улыбкой. Без какой-либо грусти или сожаления. Ацуму слушает со странным выражением лица а потом переспрашивает:       — Погоди, а че с ним за хуйня? — и Саму чувствует как щипет глаза, потому что он не знает, че за хуйня с Сунарином, но это методично сводит его с ума. Так что он плачет, а Ацуму ноет:       — Нет, нет, нет, Осаму, не плачь пожалуйста, ты не можешь, я не знаю что с тобой делать, — потому что Осаму не плачет уже лет восемь, так что Ацуму оправданно впадает в панику. Потом наконец соображает, что когда плачет сам, Осаму обнимает его и гладит.       Он обнял Осаму, уткнулся носом в его мягкие волосы, чтобы почувствовать родной запах и положил ладонь ему на шею, чтобы считать пульс. «Это он чувствует каждый раз, когда я плачу?» — подумал Ацуму и тихо рассмеялся. Ему захотелось, чтобы Сунарин запихал свое тупое лицо в свою тупую задницу и отвалил от Саму. Чтобы не трепал ему нервы и не давал жалких надежд.       — Эй, я отказал Оми-Оми и приехал, потому что ты звучал разбитым, — сказал Ацуму и погладил волосы Осаму, — Знаешь, что это значит? Ты делаешь мою жизнь лучше, так что не смей плакать из-за ебаного Сунарина. Он даже в волейбол играет хуже, чем мы, ну же, — Ацуму поцеловал его в макушку и Осаму открыл глаза, уставившись в пол. Поцеловал его, поцеловал его. Ацуму поцеловал его. Осаму снова заклинило, так что он выбрался из объятий и пошел умыть лицо, а Цуму крикнул ему вслед:       — Какого хрена твои волосы мягче моих? Это просто нечестно. Я уничтожу тебя, — и Осаму рассмеялся.       В этот день Ацуму не уехал. Как и несколько следующих. Так что он просто мешался под ногами, флиртовал с покупателями и вообще, вел себя как Ацуму обыкновенный. Саму даже решил, что та ерунда с желанием поцелуя ему привиделась. Теперь ему хотелось прибить его.       Ацуму мелькал тут и там как ебаная желтая вспышка энергии, так что у Осаму заболела голова. Как Цуму может реветь как ребенок, а потом вновь изображать Хинату на максималках? Его поведение вызывало вопросы, но Осаму просто радовался, что брат улыбается. Вечером они вместе закрыли магазин. Ацуму со странным лицом сообщил:       — Мне написал Оми, — и приволок откуда-то пакет соджу. На удивленный взгляд Осаму, ответил, — А что? Возьми выходной, пусть Мика выйдет вместо тебя. Предлагаю напиться, отказ не принимается.       И Осаму согласился, потому что правда давно не отдыхал, а Мика была замечательной работницей и покупатели любили ее. Так что они сели и долго разговаривали обо всем на свете, глотая соджу стопками.       Ацуму пришло второе сообщение, он всхлипнул и задрожал. Осаму забрал у него телефон и выключил звук.       — Нет, — сказал Осаму, но Цуму все равно заплакал, виновато улыбаясь. Он выглядел так жалко, что Осаму закатил глаза и притянул его чуть ли не к себе на колени, чтобы обнять. Ацуму разрыдался только сильнее.       Осаму гладил его дурацкие желтые волосы, его дурацкое жалкое лицо и думал: «Как мне не поцеловать его? Пиздец пиздец пиздец». А Ацуму скозь слезы неразборчиво сказал:       — Он написал, что пора бы уже вернуться, в первом сообщении. А во втором написал, что не разрешал мне уезжать и я буду наказан.       — Блять, пожалуйста, — прошептал Осаму ему в щеку, — Не говори мне что он пишет. Я хочу чтобы он умер.       — Что? — спросил Ацуму, — Нет…       Но Осаму прижался к его губам своими и замер. Ацуму не шелохнулся, но его глаза распахнулись, а тело напряглось, будто готовясь для удара. Саму смотрел на него и видел непонимание, злость и как минимум одну обезьяну с тарелками. Губы Ацуму были покусаными, мягкими и солеными, так что Осаму просто сидел вот так — прижавшись к нему. Он не хотел отстраняться, но и углубить поцелуй не мог тоже — Ацуму точно въебал бы ему. От Ацуму пахло соджу и яростью.       Осаму, не в силах больше поддерживать зрительный контакт, закрыл глаза и немного сжал плечо Ацуму, будто попросив его: «Еще немного, не говори ничего, просто побудь вот так еще немного».       Ацуму послушался, но всего на несколько секунд. Потом он отстранился и замолчал. Осаму открыл глаза.       — Какого хуя, Осаму? — спросил Цуму с каким-то обиженным и открытым взглядом, — Это было так странно, что просто ебанешься.       — Да, прости, — ответил он, но потом вспомнил, что вообще-то, Цуму его брат, так что он может говорить откровенно. Он лег на пол и признался, — Постоянно хочу это сделать.       — Какого хуя. — повторил Ацуму, — Сделать что, поцеловать меня?       — Да.       — Почему? — спросил Цуму, немного поумерив пыл.       — Если бы я знал, — рассмеялся Осаму и закрыл лицо рукой.       — Это было ужасно странно, — сообщил Ацуму и Саму кивнул, — Самый странный поцелуй в моей жизни, — сказал Ацуму и Саму кивнул, — Какого хуя. Больше не делай так, — сказал Ацуму и Саму рассмеялся.       — Не могу обещать.       — Нет, можешь! — он так повысил голос, что почти закричал, — У меня мозг сломался, блять, какого хуя.       — Прости, — сказал Осаму.       — Мы братья, чувак! Мне бы в голову не пришло… Как ты…       — Прости.       — Ничего, — осторожно ответил Ацуму, спустя некоторое время, — Это ты тот, кто обычно ругается, так что я уже исчерпал свое возмущение.       Они допили соджу, поболтали еще немного и легли спать. Ацуму смотрел на него не отрываясь все это время, будто пытался решить уравнение. Ацуму продолжал смотреть на него, даже когда они уже лежали в кровати, так что Осаму сказал:       — Боже, нет, — и Ацуму отвернулся.

***

      Осаму попросил Ацуму приехать, после того как Сунарин мешал ему работать и плакал, распугивая клиентов. Осаму улыбался и говорил:       — Приятного аппетита, приходите еще! — хотя чуть не плакал сам.       После закрытия Суна пел ему как любит, ценит и жить без него не может. Его глаза были красными и испуганными. Осаму расплакался тоже и накричал на него.       — Мне будет больно, когда ты уйдешь, Суна. Поэтому убирайся сейчас и больше не показывайся мне на глаза. Или ты уже отпустил мечту о жене и детях? Готов строить со мной отношения? Вон! Убирайся! — так что Суна умылся, быстро пришел в себя, извинился и ушел уже в нормальном состоянии. Чего не скажешь о Саму.       Он написал Ацуму приехать. Ацуму написал, что у него не получится, но приехал. Весь дерганный и красный. Осаму рассказал ему что произошло, так что Ацуму обнял его. Его сердце билось ненормально быстро.       — А потом он просто… Собрался, понимаешь? Как будто ему вырубили эмоции. Собрался и уехал, спокойный как никогда, — продолжил Осаму, а Ацуму гладил его по голове. Они сидели так некоторое время.       — Прости, что отвлек тебя от секса, — рассмеялся Осаму через слезы. Цуму покраснел и злобно глянул на него из-под ресниц, — Сакуса сильно разозлился?       — О, да, — рассмеялся Ацуму, — Он был в ярости. Но мне все равно.       — Хорошо, — сказал Осаму и попросил, — Поцелуй меня.       — Что? Нет!       — Ты целуешь этого стремного Сакусу, а меня не можешь? — возразил Осаму. Он сам не понимал, что говорит. Ему будто с корнем вырвали стоп кран. Теперь он сошел с ума. Теперь Осаму Мия — безумец.       — Нет, мы не… Мы не целуемся, — ответил Ацуму, — Микробы, понимаешь? Я заразный, типа… как зомби, — его голос заметно дрогнул.       — Поцелуй меня.       — Блять! Я не могу поддерживать твою тупую идею! — раздраженно воскликнул он, — Мы братья, Осаму. Очнись уже, что с тобой творится? Просто прекрати это, прошу. Я не хочу целовать тебя, понимаешь? Ты мой брат.       Осаму не верил, что все это говорят ему, а не наоборот. Это идеи Ацуму всегда были дурацкими. Это Ацуму он всегда отговаривал его от какого-то пиздеца. Это Ацуму всегда был непослушным маленьким уебком… Так что Осаму замолчал и задумался.       Может, ему правда стоит прекратить. Перестать говорить. Может, это и правда что-то настолько неправильное, раз даже Ацуму говорит об этом. Пусть они будут просто братьями Мия, верно? Может, между ними даже поселится некая неловкость. Ацуму уедет к Сакусе, который не целует его, а Осаму останется работать и собирать онигири.       Что с ним случилось, что он вдруг решил, что может перевернуть вверх дном жизнь им обоим? Может, стоит пойти в клуб и найти себе парня, который не будет выглядеть, буквально как он. Было бы логично, да? Звучит логично. Может, стоит только отвлечься и все пройдет.        — Хорошо, — сказал Осаму, — Так и сделаем.       Ацуму подозрительно смотрел ему в глаза, пока ему не позвонили.       — Алло, Оми-Оми, уже скучаешь? — шутовским тоном спросил Ацуму. С той стороны трубки раздались крики. Осаму не слышал, что именно говорит Сакуса, но голос был громким и грубым. Его вдруг пробрало смехом.       То, как Сакуса отчитывает Ацуму как непослушную собаку, а тот все это слушает. То, как Ацуму бежит к Сакусе сломя голову, когда он зовет его. То, как Ацуму плачет на плече Саму, а потом возвращается к Оми получить свою дозу унижений. Все это жалко. Так на него не похоже. Просто полный отстой, разве нет? Осаму расхохотался, а Ацуму цыкнул на него, но почему-то улыбнулся тоже, пока Сакуса кричал.       Осаму продолжил смеяться и Ацуму фыркнул в кулак, потому что за хохотом брата воплей Оми не было слышно. Ацуму с очень довольным лицом сказал Саму:       — Заткнись, мать твою.       — Нет, твою, — ответил Саму и расхохотался еще сильнее, утирая слезы. Ацуму так ржал, что чуть не подавился. Сакуса возмущенно выговаривал в трубку, думая наверное, что они оба внимают его мудрости.       — Пока-пока, Оми, — перебил Ацуму, еле отсмеявшись и сбросил.       Осаму лег на пол, закинул руки за голову и сообщил:       — Ты просто пиздец тупой.       — Что? Почему ты смеешься, придурок?       — Ты ведешь себя как ебаная собака, Ацуму, — улыбчиво ответил он, — Что, хозяин Сакуса Оми-кун не доволен?       — Заткнись, — сказал Ацуму, ложась рядом.       — О, нет, Оми-кун недоволен… Ну поплачь, — смеялся Осаму, — Ацуму, к ноге!       — Заткнись, — прошипел Ацему, нависая над ним.       — Ацуму, будь послушным! Место! — Осаму не мог перестать хихикать как ненормальный, — Боже, просто бред. Ацуму, снова обоссал кровать? Вот тебе, плохая собака!       Ацуму поцеловал его и Осаму резко успокоился. Он положил руки на поясницу Ацуму, пока тот перекидывал через него бедро. Ацуму целовался так, будто давно этого не делал, так что Осаму с нежностью прихватил его за подбородок и направил его голову чуть набок, чтобы было удобнее.       Он поднялся с пола, так что теперь Ацуму сидел у него на коленях. Он ласково обнял его лицо руками и провел языком по мягким губам. Кажется, Цуму издал что-то похожее на «Блять» прямо в поцелуй.       Осаму не хотелось задавать вопросов, спрашивать, что вдруг такого случилось. Его руки зарылись в волосы Ацуму, он прижался грудью к Ацуму. Ацуму очень старался не стонать, это было заметно по тому, как он вздрагивал от любого касания. «Соскучился по ласке» — подумал Осаму и решил, что погладит его абсолютно везде до тех пор, пока поцелуй не закончился.       Он почесал ногтями его затылок, зная, как от этого идут мурашки. Спустился руками на спину, погладил так ласково, как только мог. Ацуму дрожал под его касаниями. Залез пальцами под кофту и положил ладони на голую спину. Ацуму сказал:       — Ебать. Нет. — но ответил на поцелуй. Его руки безвольно лежали на бедрах, будто он не мог дотронуться. Будто ему было нельзя. Осаму взял его ладони и завел за свою шею, Ацуму вцепился в него намертво. Он погладил его плечи, шею, грудь и простонал, тут же пытаясь оттолкнуть. Осаму ласково прихватил зубами его губу, провел языком, опустил руки на тренированные бедра Ацуму и просто оставил лежать. Вот так, смотри, я ничего не делаю, делай ты. Цуму снова притянулся обратно будто на магнит и открыл глаза.       — Нет, блять, нет, ты выглядишь как я, — зашептал он оглушенно и попытался отодвинуться, — Боже, нет, пожалуйста, нет.       — Нет? — спросил Осаму и остановился. Замер. Повторил, — Ацуму, нет?       Ацуму смотрел на него широко распахнутыми глазами. Его зрачки закрывали радужку. Лицо было красным и довольным. По виску сползла капля пота и Осаму захотелось слизать ее. Ацуму выглядел так потерянно, будто его ударили по голове. Отвел взгляд.       — Ацуму, посмотри на меня, — попросил Осаму, — Ты понимаешь, кто я?       — Да, — ответил он, — Очевидно, что ты полный придурок.       — Хорошо. Ты сказал нет? Я остановлюсь.       Ацуму снова посмотрел ему в глаза. Посмотрел на его губы. Снова в глаза. На губы. И больше не смог отвести взгляд. Его тело потянулось навстречу и он врезался в Осаму, залезая скользким языком в рот. Осаму не сдержал тихое «ммм», но отодвинул Цуму, положив руку ему на грудь.       — Ацуму.       — Что, блять? — раздраженно ответил он.       — Мне нужно, чтобы ты понимал кто я и ответил «да», тупой еблан, — так же раздраженно ответил Осаму, — Согласие. Мне нужно твое согласие.       Ацуму зло посмотрел на него и пробормотал:       — Да, кретин. Только не…       — Конечно, только поцелуй, — ответил Осаму и вжал Ацуму в себя.       — Сука, — сказал Ацуму, когда Саму поцеловал его в шею, — Ты сука, — Саму сдержался от того, чтобы укусить Ацуму и оставить сообщение для Сакусы. Вместо этого, он влажно поцеловал его горло и игриво простонал вопросительное «Ммм?». Его ладонь легла на живот Ацуму, отчего тот вздрогнул и нечаянно двинул бедрами, натыкаясь на стояк Саму, — Боооже, какая же ты сука, — отчаянно сказал он.       — Ацуму, скажи «нет», прошу. Хватит мучить себя.       — Пошел нахуй! — воскликнул Ацуму с зажмуренными глазами, — Пошел нахуй, Осаму. Пошел нахуй! — и он двинул бедрами, притираясь ближе своим стояком. Осаму вздрогнул и зажмурился, чтобы не видеть этого безумия. Ему нужна была минута, чтобы прийти в себя и понять, хочет ли Ацуму, или просто не может остановиться из-за нежности и откровенных прикосновений. Осаму чувствовал себя заведенным и растерянным.       — Пошел нахуй, — прошипел Ацуму ему в рот и укусил, — Осаму, сука.       — Что такое?       — Подрочи мне, — ответил Ацуму, закрывая глаза, — Хватит думать, потом поговорим. Подрочи мне, прошу.       — Но…       — Заткнись, — ответил Ацуму и стянул с себя домашние шорты. Его член сочился смазкой и подрагивал, — Не смей говорить мне «нет». Не смей… Ты сам все начал. Теперь не смей отказывать мне… Не надо… — лицо Ацуму скорчилось, будто он собирался заплакать, так что Осаму погладил его по щеке и ответил:       — Конечно, прости. Я сделаю все что захочешь, только не плачь.       — Кто тут плачет, ебнутый? — спросил Ацуму, но Осаму сжал в руке его член и нежно погладил сверху вниз.       — Тебе хорошо? — спросил Осаму, завороженно пялясь на его распахнутый рот.       — Боже, просто пиздец как хорошо, — ошарашенно ответил Ацуму.       — Ты можешь стонать, если тебе хорошо, ладно? — сказал Осаму и сжал его член сильнее, — Кричи если хочешь, Ацуму.       — Я не могу, — ответил Ацуму срывающимся голосом.       — Нет? — спросил Осаму. Он просто нес всякую нежную ерунду на автомате, двигая рукой на члене Ацуму. Что-то про «Хороший, вот так», «Какой ты горячий, блять» и «Да, люблю тебя». Ацуму дрожал и прикусывал губы, зажмурив глаза. Осаму подумал, что Ацуму, должно быть, и правда изголодался по ласкам и прикосновениям. Это мысль вывела его из равновесия, так что одной рукой он подвинул бедра Ацуму ближе к своим, а второй принялся быстро ему дрочить. Он поцеловал Ацуму, грязно засунув язык почти в горло и сжал его головку. Ацуму замер и замычал, распахнув глаза.       — Вот так, да, — ответил Осаму ему в губы, — Ты можешь стонать, если тебе хорошо. Пожалуйста, Ацуму.       Последнее, что понял Осаму перед оргазмом: «Цуму будет чертовски зол, он просто убьет меня за все это». Так что он закончил прямо в штаны, целуя Ацуму и дергая бедрами. Ацуму удивленно посмотрел на него, рассмеялся и вскрикнул от того, что Осаму ускорил движения рукой.       — Боже, блять, блять, блять, о господи, пожалуйста, — зашептал Ацуму и Саму запечатал его рот своим. Он сжал его задницу. Грубо двигал рукой по члену и глубоко поцеловал, а Ацуму закричал и кончил, повторяя, — Саму, Саму, Саму, блять, оооох, боже, трахни меня…       Ацуму успокоился еще нескоро, так что Осаму успел позавидовать тому, как долго он кончает. Ацуму открыл глаза и посмотрел на него совершенно без какого-либо выражения.       — Я думал, это будет не мое имя, — признался Осаму.       — Что?       — Ты стонал мое имя. Я подумал, что это будет его имя, — смущенно ответил Осаму и отвел взгляд. Ацуму молчал несколько секунд, а потом обнял его двумя руками и ответил:       — С таким же успехом ты бы мог звать Сунарина.       — Что? Причем тут Суна?       — Может, при том, что сегодня ты его бросил, — возразил Ацуму.       — Полный бред, — сказал Осаму. Потом помолчал несколько секунд, — Это было странно?       — Очень, — ответил Ацуму, — А тебе?       — Тоже. Я целовал мое лицо. Просто ужас.       — Так и есть, — ответил Ацуму и поцеловал его, не закрывая глаз.

***

      Они вдвоем медленно привыкали к тому, что целуются и трогают друг друга. Иногда Ацуму вскакивал и начинал частить:       — Блядский боже, ты же мой брат, Осаму! Какого хуя!       Иногда Осаму выходил из себя и заявлял:       — Твое лицо — мое. Я что накурился? Нет, прекрати меня трогать. Ужасно.       Но они все равно продолжали все это. Осаму не мог отлипнуть от Ацуму, потому что тот был просто жутким неженкой после Сакусы. Ацуму вело каждый раз даже от обычного поцелуя.       Через месяц они перестали считать, что это странно. Через два они переспали, и это снова стало ебать как странно. Но хорошо. Через три месяца они смирились и поговорили обо всем этом. Пришли к соглашению, что можно делать друг с другом что угодно, но так, чтобы ни одна живая душа не узнала. Ацуму иногда снилось, как в газете выходит статья с их лицами и заголовком: «Ацуму Мия из MSBI трахает своего брата-близнеца!». Осаму снилась заплаканная мама, которая смотрела на них с ужасом. Все это они старательно вытряхивали их головы.       — Я не сплю с Сакусой все это время, — внезапно не в тему сообщил Ацуму в телефонном разговоре.       — Знаю, но ты мог бы.       — Я не счастлив быть с ним, — возразил Ацуму.       — Что ты сказал ему? — осторожно уточнил Осаму.       — Сказал, что он уничтожает людей вокруг, потому что не может справиться со своими проблемами и попросил его пойти к психологу, прежде чем он снова начнет играть с кем-нибудь в доминанта.       — О, боже, — рассмеялся Осаму и подумал, что Ацуму окончательно вернулся в свое «я», — А он?       — Кивнул и ушел. Хорошая реакция.       Осаму жутко соскучился, поэтому пообещал приехать на ближайший матч Ацуму, а потом забрать его домой на выходные. Ацуму чуть не расплакался, когда Саму сказал, что сделает для него онигири и пообещал выиграть. И да, он выиграл. Забил решающий мяч. Выиграл и посмотрел на трибуны, прямо на Саму с таким счастливым лицом, что тому захотелось прыгать выше головы, как это делал Хината. Ацуму посмотрел именно на Осаму, хотя рядом стоял Киеми и отправился на награждение. Будто ничего не произошло. У Осаму слезы на глаза наворачивались, но они договорились больше не плакать, потому что это было «тупо», со слов Осаму. Ацуму тогда спросил не «тупо» ли трахать собственного брата, но Саму метнул в него подушкой и скривил лицо.       Осаму ждал прямо у выхода из спорткомплекса. Мимо шел Сакуса, но остановился, чтобы постоять рядом с ним. Он просто пялился и молчал, так что Саму нервно поздравил его с победой. Киеми кивнул и посмотрел так, что Осаму понял, что он знает. Осаму распахнул глаза, но Сакуса перебил его:       — Мне плевать, я никому не скажу. Берегите его, — и ушел, будто его и не было. Осаму долго смотрел ему вслед и гадал, берег ли Сакуса кого-либо, раз так настойчиво это советовал.       Но Ацуму чуть не сбил его с ног, «незаметно для всех» шлепнул по заднице что есть мочи и завопил:       — Я БЫЛ КРУТ, ДА? СКАЖИ, ЧТО Я БЫЛ КРУТ! — и добавил шепотом, — Ты возбудился? Отсосешь мне? — Осаму закрыл лицо руками, чтобы скрыть смущение и ответил:       — Заткнись, шакал ебучий. Пошли домой.