Ближе.
8 августа 2024 г., 22:04
Запах медикаментов наполнял лëгкие, также как и этот отвратный пищащий звук из кардиомонитора, но благо полоска на нём хотя бы двигалась, говоря, что подключенный человек ещё жив, а также создавая какой-то свой ритм.
Неизвестно сколько дней и ночей провёл около койки Корякова обладатель рыжих волос, то и дело отписывая в телеграмм канал посты по типу: "Радуйтесь, сегодня стрима не будет", возможно, только это и позволяло хоть немного расслабиться на пару минут. Лишь на пару минут и только.
Было отвратно видеть его таким... Таким... Слабым. Беспомощным. Неспособным к чему-либо. И, наверняка, помощь (уже психологическая) могла понадобиться самому смотрящему, если бы не...
Медленно открывая свои глаза, Коряков, чья голова была перебинтована, зашипел, после чуть кряхтя, пытаясь подняться с кровати, как вдруг поднял взгляд вверх, почувствовав на плечах руки.
– Лежи... Тебе нельзя резко двигаться...
Выдыхая, Илья прикоснулся к своему виску, немного шипя, в то же время ощущая подступившую тошноту, рассматривая Данилу перед собой. По мнению Корякова, тот был и вправду красив, только вот выглядел он очень устало, словно не спал уже пару дней.
– Вы... Доктор?..
Данный вопрос будто со звоном отразился от стен палаты и ударил прямиком в лоб Кашина, что в тот момент прикоснулся к тыльной стороне ладони возлюбленного, пока на глазах будто что-то появлялось. Слëзы?
Утерев надоедливые капли с уголков век, Данила аккуратно присел ближе. Наверное... Нужно было позвать врача. Но на данный момент хотелось находиться в этом, только что приобретённом, покое.
– Ты не помнишь, кто я?..
Аккуратно приобнимая темноволосого, Кашин почувствовал как Илья напрягся, на что он лишь вздохнул, отодвигаясь. Не помнит... Он не помнит меня...
Встав с постели больного, Даня некоторое время с грустью рассматривая ничего не понимающего пациента, после натянуто улыбаясь, по-детски потрепав его волосы, словно тот был просто мальчишкой. Хотя... Не являлся ли он им в данный момент?
– Я сейчас вернусь...
Выходя из палаты, Кашин позвал врача к Илье, вскоре пройдя к выходу, доставая потрёпанную пачку сигарет, рассматривая тёмную картинку с какими-то органами, доставая последнюю палочку табака, тут же сжимая картоку в ладони.
В данный момент разум захватывала грусть. Грусть, что разъедала разум, поселяя в нём лишь неприятные мысли. Сейчас, впервые за такое долгое время, Данила почувствовал себя слишком беспомощным. Будто он находился в теле, ничего не понимающего в данный момент, Корякова. Было до ужаса больно осознавать, что тот, кого он сильно обожал, больше не знает его и их любви.
Хотелось спрятаться, закрыться в квартире, чтобы его никто не видел, будто это был самый большой карантин в жизни. Возможно, было жаль, что так сделать не получиться. Но всё же... Он также и был рад, что Илья наконец-то пришёл в себя...
Неделя пролетела не то, что быстро, а даже незаметно. Казалось, словно время либо моментально изменяется, либо же застыло на одном и том же моменте. Аккуратно придерживая Илью за руки, Данила с нежностью рассматривал его лицо, даже не особо понимая и замечая, что тот ему говорит. Внутри протекала любовь. Столь трепетная и мягкая, будто бы он вновь влюбился в человека перед собой.
Немного сжимая ладонь младшего, Кашин наклонился, словно собираясь поцеловать его, пока тот поднял взгляд, увидев лишь тянущегося к нему рыжика.
– Данила?...
Застывая, Кашин распахнул веки, после отодвигаясь, всё ещё придерживая возлюбленного за руки, совсем и позабыв, что теперь он совершенно другой человек и все их взаимоотношения предстоит строить заново, отчего внутри начинало вновь всё сжиматься и ныть.
– Прости... – Отведя взгляд в сторону, рыжеволосый натянул улыбку на лицо, после придя в норму, отгоняя от себя пожирающие мысли. – Давай поедим.
Кормление Корякова с ложечки было приятным делом, в особенности Даниле нравился процесс убирания, с личика возлюбленного, крошек и прочего, ведь тогда он мог более "законно" прикасаться к его губам. Только вот сожаление от того, что он не может соприкоснуться с ними своими, никуда не девалось.
Как же хотелось быть ближе...
Как же его не хватало...
Медленно кружась в каком-то импровизированном вальсе, Кашин улыбался, рассматривая лицо Ильи, что в данный момент чуть наклонил свою голову в сторону, также одаряя всю комнату светом от своей улыбки... Давно не было так хорошо.
Кто же знал, что человек, который недавно еле ходил, будет сейчас кружиться с возлюбленным в нечто схожим с вальсом, при этом так чудесно улыбаться...
Будто ничего никогда и не происходило. Будто они всё ещё те Даня и Илья, которые рассказывали друг другу истории со своего детства, сидя на прямой трансляции. Будто они всё ещё те Даня и Илья, что обнимались на концерте после, совместо спетой, песни.
– Я теперь понимаю, почему когда-то полюбил тебя...
Поднимая свой взгляд на рыжеволосого, Коряков рассматривал его лицо, вскоре прикрывая веки, улыбнувшись ещё радостнее и по-дурацки, чем ранее.
Это лицо навечно отпечаталось в памяти Данилы... Также как отпечаталось и на каменной плите перед ним.
Сжимая когда-то понравившиеся Корякову синие розы, Кашин ощущал как шипы впиваются в кожу, но в данный момент эта боль была настолько ничтожной по сравнению с той, которая находилась внутри.
Всë же... Могло быть так. Верно?
Тогда почему ты покинул меня так рано..
Илья Коряков... Я ненавижу тебя...
– Ненавижу! – Выкрикнув что-то из своих мыслей, Данила всхлипнул, присев на корточки, сжимая одной рукой свои волосы, словно собираясь выдернуть их в ту же секунду, рассматривая фото на памятнике. – Почему... Почему меня не похоронили рядом с тобой?...
Вскоре выдирая траву рядом, рыжеволосый с силой кусал свою губу, дабы не закричать и не привлекать к себе внимание, после опуская чëтное количество роз на плиту, вскоре падая около могилы возлюбленного, обнимая памятник.
Внутри с каждой секундой всё ломалось. Хотелось умереть прям тут. Около того, кто подарил столько тепла... Отчего хотелось одарить уже остывшее тело своим, к сожалению, жаром. Хотелось, чтобы всё было иначе.
Сжимая памятник в объятиях, Данила словно пытался пролезть туда. Под землю. Лишь бы ещё раз прикоснуться к телу Ильи. Лишь бы ещё раз поцеловать его родинки на лице. И...
Лишь бы ещё раз почувствовать ту любовь, которая когда-то была его маленьким маячком в жизни.
Как же хотелось... Быть ближе.
Примечания:
Я не писала ничего про то, как же умер Илья. Но по задумке весь текст что написан курсивом лишь мысли Дани и вся эта длительная часть, что было бы, если бы он выжил. По задумке, Илья впал в кому после аварии и не смог выбраться, собственно.
:P
