👄👄👄
14 сентября 2024 г., 22:53
Чимин без сил валится на мягкую постель и громко вздыхает, чувствуя каждую ноющую мышцу. Последняя бутылка в баре с друзьями явно была лишней, но в моменте Пак об этом не подумал. Он приятно провел время в компании знакомых, много смеялся, шутил и выпивал, ничего криминального. Да, не напился вусмерть, но легкое алкогольное головокружение себе обеспечил. Зато проведенного времени жаль не было. Хорошее настроение осталось и после посиделки. В темной комнате, освещенной только светом луны, стоит приятный запах лимона и лайма, а легкий ветер колышет занавески, закрадываясь под одеяло, которым укрыт брюнет, и щекоча щиколотки.
Зачесав черные волосы и приняв освежающий душ, в одном только махровом белом полотенце, Пак шагает мокрыми ногами, оставляя влажные следы на полу. Рука тянется за пультом выбрать фильм на вечер, но его прерывает внезапный звонок в полдвенадцатого от неизвестного номера. Чимин отвечает, стоя у окна.
— Да? — нерешительно спрашивает Пак.
Обычно звонки от неизвестных он не берет, но этот черт побрал принять.
— Привет, — человек на том конце явно рад принятым звонком. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя?
Чимин так и держит телефон у уха, смотря на ночной город в отражении стекол, и молчит.
— Язык прикусил? — смеется парень в трубку. — Или смущен тем, что тебе позвонили так поздно?
— Ты точно попал, — усмехается Пак и облизывает нижнюю губу.
— Оу, так ты сейчас смущен? — абонента на том конце явно это забавляет. — Мне нравятся мальчики, которых легко смутить.
Чимин не знает, как принимать эту информацию и надо ли что-то отвечать. Мужское эго не задето. Его достоинство не хочет кричать, что он вообще-то тестостероновая гора мускулов, которая сама кого хочешь засмущает.
— Можно узнать с кем я разговариваю? — быстро переходит на другую тему Чимин.
— А разве это важно? — голос как-то разочарованно звучит, даже обиженно. — Я случайно забил твой номер, так что даже не знаю, как ты выглядишь и кто, но мне это и неважно.
— А если я какой-нибудь сорокалетний извращенец?
— Тогда точно не откажешься от моего предложения, — снова улыбка слышится в шепелявом нежном голосе.
— Если хочешь предложить мне кредит, то я сбрасываю, — Пак закатывает глаза.
Парень негромко, но очень мягко смеется. У Чимина почему-то невольно поднимаются уголки губ, словно он пошутил действительно смешно.
— Нет. Но сначала скажи мне: тебе есть восемнадцать?
— Боже, зачем тебе это? — Чимин уже чует неладное, но сбрасывать не спешит. — Хочешь меня куда-то затянуть? В секту?
— Ох, ну почему сразу самое плохое, — голос звучит наигранно обиженно. — Не хочу потом узнать, что тебе пятнадцать, и я совратил бедного школьника в период пубертата.
Теперь очередь Пака смеяться. Он наклоняет голову и с интересом отходит от окна, присаживаясь на край постели. Этот бессмысленный диалог прерывать не хочется.
— Мне больше восемнадцати, так что можешь не переживать, — решительно заверяет брюнет.
— Ты, кстати, тоже, — усмехается парень, а Чимин облизывает пересохшие внезапно губы.
— Могу я узнать, на что подписываюсь?
На том конце долго висит тишина, и Чимин уже думает, что его игнорят или он ухом задел кнопку, но слышит шорох и прерывистый вздох.
— Прости, не очень удобно разговаривать с пробкой в заднице, — буднично произносит парень.
Чимин давится воздухом. Карие глаза расширяются. Ему кажется, что он ослышался или неправильно понял, вот только переспрашивать стыдно.
Но парень на том конце все прекрасно понимает и решает долго не тянуть.
— Снова смутил тебя? — в голосе слышатся хитрые нотки, словно домашний кот играется с хозяином.
— Мне ведь не послышалось? — достаточно спокойно спрашивает Пак.
И знал бы парень на том конце, сколько у него уходит сил, чтобы спросить об этом сдержанным тоном.
— Не веришь? Тогда посмотри.
Чимин не успевает ничего сказать, как телефон вибрирует и от этого абонента приходит фото. Пак боится открыть и увидеть то, о чем он подумал. Такое даже в голове представить страшно. Но на страх и риск он все же открывает сообщение и видит в фиолетовом освещении на простынях упругую задницу, которую прямо сейчас в тисках зажать хочется и ощутить каждым пальцем мягкость. А между мясистыми ягодицами виднеется пробка.
В форме чертовой кошачьей лапки…
Чимин рассматривает фото, совсем забывая о том, что вообще-то еще на связи с отправителем фото. Но это уходит на второй план. Все его внимание захватывает задница, которую хочется в своих руках увидеть, а эту милую пробку сначала запихнуть глубже, а затем вынуть и заменить на пальцы. Столько странных фантазий и желаний у Пака отродясь не было, но одного нюдса достаточно, чтобы разжечь желание.
— Что? Уже дрочишь? Чертов изврат, — смеется парень, а Чимин возразить не может. Только описать, как же хороша пятая точка этого парня.
— Ты хочешь сказать, что пока говоришь со мной, то внутри тебя эта пробка? — Паку необходимо подтверждение своих догадок, иначе он прямо сейчас дрочить начнет!
— Все верно, малыш, — искушающий голос томно ласкает уши, провоцирует.
Чимин поверить не может, что оказался в такой ситуации. Желание сбрасывать пропало, а вот найти этого чертенка и взглянуть в его бесстыжие глаза — бурлит на подсознании. Брюнет кусает пухлые губы и начинает чаще дышать, рассматривая фотографию, в которой идеально все, но не хватает его рядом.
— Что за предложение? — внезапно задает вопрос Пак.
— Ты сообразительный мальчик. Мне нравится, — парень хвалит, а брюнет продолжает глазами бегать по экрану, жадно впитывая в себя каждый пиксель. — Я знаю, что ты сейчас смотришь на мою задницу и хочешь ее. Я точно знаю, что у тебя уже стоит, — Чимин взгляд опускает ниже, и бугорок говорит сам за себя. — Не хочу ложиться спать и оставить тебя с возбуждением, к которому приложил руку.
— Ты предлагаешь… — Чимин даже договорить не успевает. Его мысли читают.
— Секс по телефону, — уверенно звучит тот.
Чимин несколько секунд думает, взвешивает все за и против, но не может найти причины отказать. Неудобно? Не хочется? Стыдно делать это с незнакомцем, которого даже не видит? Причин для отказа просто нет, а вот острое желание услышать стоны в трубке и всхлипы с мольбами — запредельное. Еще бы увидеть…
— Я согласен. Только скажи мне как тебя звать? — Чимин падает на постель, разглядывая потолок и закусывая губу.
— Шуга. А тебя как называть?
— Чимин, — ни минуты не колеблясь, отвечает быстро Пак.
Шуга хмыкает в трубку.
— Вот так просто назвал мне свое имя?
— Как знать? Может, оно и не мое, — Чимин растягивает уголки губ.
— Я буду думать, что оно настоящее, — парень звучит искренне. — Хочу стонать его и думать, что тебе приятнее от этого.
Его читают как открытую книгу, но это не может не возбуждать. Нежный голосок, который будет стонать и шептать его имя. Приятным бонусом было бы увидеть не только задницу, но и лицо столь развратного парня, который без страха отправляет интимные фото.
Чимин дышит через приоткрытые губы и в предвкушении облизывает их, думая, как на другом конце Шуга точно также лежит и думает о том, что же делать дальше. Судя по всему, если фото сделано сейчас, то он без одежды. И от этой мысли Паку не лучше. Одну часть тела он уже видел, а остальные для него загадка, но он уверен, что они идеальные.
— Ты без одежды? — тихо интересуется Шуга, закусывая губу, а тонкие пальцы держат телефон близко к уху, насколько это возможно. Этот контакт самый тесный между ними. Так дыхание Чимина слышится отчетливее.
Отчего-то хочется слышать и ощущать незнакомца так близко, на интимном уровне.
— Я только вышел из душа, — честно отвечает Чимин, продолжая покусывать нижнюю губу и поджимая пальцы на ногах совсем по-детски.
— Могу рассчитывать на фоточку из душа? — хихикает задорно Шуга, переворачиваясь на живот и утопая в мягкой подушке и взбитом одеяле.
— Если рассчитываешь на что-то сексуальное, то не жди, — хмыкает Чимин. — Я не умею позировать.
— Это и не нужно. Пришли мне фото, — парень молчит пару секунд, думая, что звучит вымогательски, — пожалуйста, — добавляет вежливо.
Чимин не сбрасывает звонок, копошась, чтобы сфоткать более-менее нормально и выглядеть не как те убогие фото на сайте знакомств в личном диалоге. Откинув полотенце, он делает пару снимков торса и возбужденного члена, отсылая в очень интересный чат, начало которого не сравнится ни с каким в телефоне Пака.
Шуга ощущает щекой вибрацию и только отстраняет смартфон от лица, как слышит в трубке:
— Телефон слюнями не залей.
Как самонадеянно и дерзко, но парню нравится.
Он быстро открывает чат и чуть не роняет мобильник. Пальцы тут же становятся слабыми, а тело приятно обдает волной удовольствия. Шуга тыкает на фото, а Чимин в трубке слышит протяжное довольное мычание, словно кота по линии роста шерсти погладили.
На пухлых губах расцветает усмешка.
Кажется, кому-то очень понравилось фото.
Шуга приближает пальцами, рассматривая каждый миллиметр, подмечая мелкие детали: уверенные пальцы и руки, обвитые, словно тонкими нитями, вен, которые уходят от сгиба локтя выше; твердые коричневые бусины сосков, полностью противоположные собственным, которые сейчас набухают стремительно, от трения о постель; едва проступающие кубики пресса, по которым хочется провести подушечками пальцев, а еще сильнее — оставить красные полосы ногтями; на левом боку выгравирована черными чернилами тату «Nevermind», идеально вписывающаяся на это складно сложенное тело.
Само собой взгляд спускается ниже и задерживается на продолжительное время там. Карие глаза жадно скользят и обводят головку, толстый член, каждую венку, обвивающую плоть, и висящие снизу яйца. От вида этого фото слюна непроизвольно скапливается во рту. Шуге хочется сначала прокричаться в подушку, а только потом продолжить разговор, но позорно сбросить он даже шанса не имеет. Это значит проиграть заранее.
— Что? Уже дрочишь? — самодовольно усмехается Чимин, который по одному только частому дыханию и гулкому сглатыванию понимает, что нюдсы возымели свой эффект.
— Да, — лукаво улыбается тот, сводя позорно ноги вместе, чтобы не потянуться ниже.
— И кто из нас извращенец?
Чимину не нужен ответ. Они оба поехавшие.
— Не говори больше ни слова, иначе я не сдержусь и просто отключусь, — угрожающе шипит Мин, перекатываясь на спину и закидывая ноги на стену.
— Надеюсь, от оргазма? — Пак продолжает гадко улыбаться, держа одну руку на животе. Но всего пара миллиметров, и она скользнет ниже.
А вот Шуга, в отличие от Чимина, уже накрывает возбужденный член и размеренно водит, прикрывая глаза. В трубке слышится прерывистое тихое дыхание, которое по вискам ударяет железным молотом. Собственное дыхание задерживается на пару секунд. От мысли, что прямо сейчас человек, с которым он разговаривает по телефону, дрочит и хочет того же от него, пробегают мурашки, щекоча низ живота, где растекается тепло.
Пак тянется и обхватывает ствол, оттягивая кожицу, обнажая влажную головку, а большим пальцем размазывает выступившую каплю смазки. Это так странно и необычно — дрочить по телефону, но теперь это называется более красиво.
Секс по телефону.
— Так и будешь молчать? — Чимин первым задевает. Ему катастрофически необходимо, чтобы Шуга подал голос, вздохнул, простонал, и желательно его имя. Нужен спусковой крючок.
— Я немного занят, — мычит парень.
— И чем же?
— Думаю о том, насколько глубоко войдет твой член.
У Шуги получается искуснее провоцировать и заставлять воображение Пака работать на износ.
В голову тут же ударяют мысли, как он входит в розовое колечко, влажное от смазки. И как приятно сдавливают мышцы на входе, а чьи-то руки сжимают простыни, в то время как с приоткрытых губ срываются немые стоны, а с ресниц — слезы. И Чимину уже все равно, как выглядит Шуга, сколько ему и как далеко находится, его волнуют только собственные грязные мысли, воплощение которых хочется в реальности.
— Он войдет глубже, малыш, — шепчет глубоким голосом Чимин, медленно водя по стволу, намеренно растягивая удовольствие. Быстрый оргазм — слишком скучно. — Пробка еще в тебе?
— Хочешь потомить меня? — хихикает парень, кусая губу, а глаза мечтательно искрятся.
— Уверен, что она не длинная, скорее выпуклая с заостренным концом.
Шуга поражается тому, как близко и с почти поразительной точностью Чимин описал ее. От этого в глазах только сильнее загорается азарт, а возбуждение невыносимо давит, из-за чего парень двигает рукой чуть быстрее, сбито дыша в трубку.
— Угадал? — хрипло смеется Пак.
— Я хочу тебя, — выпаливает Шуга, разводя ноги на стене шире, пальчиками свободной руки касаясь пробки, проталкивая ее глубже, а Чимин слышит отрывистый стон, больше похожий на рваный вздох. — Меня возбуждает твой глубокий голос, — и снова откровение. Оно не пошлое, скорее милое.
— Ты настолько возбужден, что можешь кончить от одного моего голоса?
Это возбуждает одновременно и Пака. Где-то прямо сейчас один парень лежит с возбуждением в комнате и хочет кончить от его слов.
Для Чимина — это мед.
— Помоги мне кончить, Чимин, — сбито шепчет Шуга, усиленно водя по стволу.
Пак чувствует себя на вершине, словно покорил Эверест или водрузил флаг на новую планету.
Гордость, удовлетворение, самодовольство.
— Закрой глаза, — Пак звучит в приказном тоне, и Шуга повинуется. — Слушай мой голос и делай, что я говорю, — у парня по спине пробегают мурашки, а от возбуждения все тело приятной волной парализует.
— Значит, ты сверху? — Шуга не может не укольнуть, улыбаясь широкой довольной улыбкой, которую не увидеть, но по голосу все понятно.
— Так задевает, что снизу? Сверху разрешу быть только в позе наездника или 69.
— Черт… — сквозь зубы шипит парень, закатывая глаза.
— Не убирай телефон от уха. Слушай меня, — Чимин свои глаза открытыми держит и не стесняется, не смущается, даже не краснеет, хотя ситуация к этому располагает.
Оба молчат пару секунд, собираясь с мыслями.
— Я медленно провожу по твоей шее, наклоняюсь ближе и целую, — шепчет Чимин слегка грубоватым и осевшим голосом, а парень чувствует фантомный жар на коже, словно и правда Пак поцелуй оставил. — Запрокинь голову, — Шуга беспрекословно выполняет приказ, вливаясь в игру и принимая ее правила. — Послушный мальчик. Ты очень возбужден, загнанно дышишь подо мной и хочешь…
— Очень хочу, — перебивает Шуга, словно в его желании и возбуждении есть сомнения.
— Знаю, — брюнет улыбается, не убирая руку с члена. От собственных слов и фантазий он возбуждается, как от просмотра порно или полноценного секса. — Ты сводишь ноги, прячешь свою пробку, но рано или поздно я найду ее, малыш.
Новый табун мурашек Шуге обеспечен.
— Я провожу языком по шее, спускаюсь медленно к ключицам и кусаю за косточки, — в трубке слышится судорожный вдох. — Пальцами обхватываю сосок и переминаю, — парень вживается в эту реальность и движения Чимина проделывает своими тонкими холодными пальцами, содрогаясь от яркого контраста температур. — Второй посасываю и перекатываю между губ, обвожу ареолу соска языком и втягиваю бусинку.
Шуга всхлипывает на том конце и сводит брови к переносице, чувствуя острую необходимость ощутить все это не от собственных рук, а от чужих.
— Я спускаюсь ниже и оставляю поцелуи на животе, — Чимин водит все также медленно по плоти и кусает губы изнутри, сгорая от медленного темпа, но пока не услышит заветных стонов, не ускорится ни на секунду. А Шуга живот поджимает и втягивает, извиваясь на постели и разводя ноги на широкой стене в стороны. — Одной рукой обхватываю твой член, а второй рукой спускаюсь еще ниже и натыкаюсь на пробку. Я оттягиваю кожицу на головке и массирую большим пальцем, — парень проделывает то же самое, стараясь позорно не простонать, как самая настоящая блядь. — Второй рукой нахожу милую кошачью лапку, вынимаю ее наполовину и вожу кончиком внутри.
Парень проделывает то же самое, и с губ слетает первый нежный и мягкий стон, который только Чимин слышал в своей жизни. Такой невинный, что волной стыда окатывает, словно он соблазняет мальчика по ту сторону телефона. Но это скорее мальчик соблазнил его, а не наоборот.
— Милая реакция, — улыбается Чимин, а Шуга запрокидывает голову до хруста шейных позвонков.
— Продолжай, прошу. Не останавливайся, — молит, почти плачет Шуга, водя ногами по стене, представляя Чимина прямо сейчас рядом.
Незнакомого человека, которого он в лицо не видел, и ничего кроме имени и голоса не знает. Но сейчас это совершенно не имеет значения. Сущие пустяки.
Не в планах Пака медлить, тем более, когда его умоляют. Он не изверг, но как же хочется увидеть вживую изнывающего на простынях парня с пробкой в заднице, который на все готов, чтобы кончить.
— Я вставляю игрушку обратно, продолжая дрочить тебе, ускоряя темп. Ты выгибаешься, и я возвращаюсь к шее, кусая и оставляя засосы, — парень судорожно выдыхает и хватает отчаянно воздух. — Вторая рука продолжает двигать пробкой. Я снова вынимаю ее и резко вставляю, — Шуга повторяет движения, провоцируя новый громкий стон, который отчетливо слышится Чимину. Собственный член уже колом стоит и просит разрядки, а Пак мазохист, держит ритм прежним. — Послушный, громкий мальчик, — растягивает брюнет. — Двигай игрушкой быстро, вынимай ее целиком и вставляй. Делай это, не прекращай, не сбавляй скорости. Сжимай ее, пока вынимаешь и расслабляйся, пока вставляешь.
Шуга перестает соображать, когда Пак откровенно пошло учит его делать себе приятно чертовой анальной пробкой в форме кошачьей лапы! Он чувствует себя четырнадцатилетним подростком, который впервые посмотрел порно и не знает, как унять стояк.
Но указания послушно исполняет, не забывая и себе дрочить в такт толчкам, от которых в горле пересыхает. С раскрытых губ только стоны и слетают часто и очень громко.
Чимин наслаждается изысканными звуками, на каждый отзываясь движением руки. Он мастурбирует даже не на фото или видео, а на стоны парня, который возбудился с его голоса. Что-то страннейшее. С пухлых губ гортанно срываются тихие стоны. Шуга слышит их и улыбается.
Они просто чертовы извращенцы, дрочат на стоны друг друга и улыбаются, как больные.
— Я и не думал, что ты такой громкий, малыш, — подначивает намеренно Пак, кусая нижнюю губу.
— А ты не такой скромный, как мне показалось, — сбито отвечает парень. — Скажи еще что-нибудь. Я вот-вот кончу.
Чимин тоже на взводе.
Шуга упирается дрожащими ногами в стену и поджимает пальцы на ступнях, а голову задирает, но лежащий рядом телефон на громкой связи не убирает. Со стороны выглядит точно странно, но ему все равно. Собственное возбуждение заботит куда сильнее, чем осуждение и чужое мнение.
— Я бы хотел прямо сейчас увидеть тебя и трахнуть на этой постели. Я хочу сжать твои бедра и до упора войти, до скрипа кровати вбиваться, сорвать твой голос от стонов и увидеть, как ты плачешь от удовольствия, — хрипит Пак, а Шуга протяжно стонет, представляя каждое чертово действие.
— Чимин… — он кончает, тихо и сексуально роняя одно имя.
Чимин доводит себя до пика и откидывает голову. Липкое семя пачкает живот и руку. Дыхание у обоих сбито, вот только отключаться никто не спешит, словно секунды после оргазма продлят их общение. Шуга вынимает игрушку и откидывает на постель, смотря на подсвеченный фиолетовый потолок, и улыбается, облизывая сухие губы.
— Было неплохо. Я бы повторил, — а по голосу слышится улыбка. Маленький дьяволенок.
Пак качает головой, точно так же рассматривая потолок и видя белые блики. Это было и правда не так ужасно, как он себе представлял. И не так позорно и гипертрофированно, как в фильмах.
— Тогда еще созвонимся? — Чимин надеется на еще один звонок, даже не с просьбой секса.
— Все возможно, — самонадеянно отвечает парень, переворачиваясь на живот.
— Может, скажешь мне, как тебя зовут?
— Пока, Чимин.
Шуга быстро сбрасывает, а Пак не торопится перезвонить. Он не какой-то гиперактивный школьник с недотрахом. У парня есть номер, если захочет — позвонит, нет — Чимин переживет.
Все равно секс по телефону встречу не обеспечивает.
А вот еще десять минут мыслей в кучу и громкого дыхания в спальне вполне.
***
Темная комната встречает запахом выпивки, который врезается в нос и неприятно щиплет первые пару секунд. Из освещения только светодиодная лента, наклеенная практически к самому потолку, и торшер, стоящий рядом с диваном. Разглядеть лица людей практически невозможно, да и ни к чему. Обычно на вечеринках это совершенно необязательно. Чимин проходит и садится на диван, здороваясь с одним знакомым — Тэхеном, который и позвал его. — А ты не торопился, — Ким откидывается на диване, выдыхая фруктовый дым электронки, которая мелькает в кулаке. — Думал: приходить или нет, — отрешенно отвечает Пак, монотонно разглядывая приходящих людей, которые шумно обнимаются и уходят на кухню, либо занимают места в гостиной, настраивая музыку, которая их ушам нравится больше, а Пака раздражает. Тэхен больше не задает вопросов и ничего не говорит, подозрительно смотря в одну точку. Чимин прослеживает за взглядом знакомого и замечает в углу парнишку в большой черной толстовке, говорящего о чем-то с девушкой, при этом мило улыбаясь, обнажая верхний ряд кроличьих зубов. Не нужно сильно напрягать мозг, чтобы сложить один плюс один — Тэхен ревнует. Вот только кого именно не совсем ясно, но брюнет не углубляется. Личная жизнь людей — не его дело. Мимо проходит парень в широких серых спортивках и черной растянутой футболке. Выглядит так, словно пришел не веселиться, а чисто случайно. Пак не судит людей по внешности, просто этот невысокий незнакомец отчего-то притянул взгляд всего на секунду. Гул сменяется на одобрительные завывания, когда в комнату входит Диан — организатор вечеринки в своем доме, который сделал притоном для всего самого грязного и запрещенного. Уже на входе, поднимаясь по небольшой лестнице, Пак видел, как парни курят косячок, а парочки ныкаются по углам, но на второй этаж вход категорически воспрещен. Это знают все. Диан здоровается со всеми: парням дает пять, девушек приобнимает, хотя больше похоже на приставания; одна рука то и дело скользит ниже поясницы. Чимин на это лишь фыркает и пожимает руку, предпочитая не слушать, какой же он — хороший добродетель, что устроил вечеринку посередине недели. Брюнету побоку. Он уходит на кухню за водой, но замечает парня в серых спортивках, поедающего скучающе виноград. Тонкие длинные пальцы срывают с кисти ягоды и закидывают по несколько в рот, жуя с надутыми щеками, словно у хомяка. Черные пушистые волосы заслоняют ему обзор, но он продолжает есть, не обращая внимания. Даже на вошедшего Пака. Кажется, черноволосого худого с виду парнишку ничего не интересует, шум в гостиной его не волнует. Пол скрипит под ногами, и парень оборачивается лениво смотря из-под опущенных ресниц, а Паку кажется, что его одним взглядом осуждают и смешивают с грязью. — Бутылка воды есть? — спокойно спрашивает он, подходя к столу, который разделяет его и брюнета. — Есть, — парень кивает в сторону столешницы, где несколько бутылок стоит. Чимин берет одну и возвращается к столу. Брюнет на него уже внимания не обращает, разглядывая отражение в виноградине. — Не хочешь поприветствовать Диана? — Чимин зачем-то хочет поддержать диалог с человеком, который в этом откровенно не нуждается, показывая всем своим видом, а Пак еще и старается. Бессмысленно и зря. — Уже виделись, — хмыкает парень, бросая ягоду в тарелку и покидая молча кухню. Чимин еще никогда не ощущал себя так глупо и униженно при разговоре. Этому пареньку стоит быть более дружелюбным и приветливым, а еще лучше сменить манеру речи. Он забирает бутылку, присваивая ее на этот вечер себе, и покидает кухню. И стоит только оказаться снова в гостиной, как взгляд замечает этого парнишку, обнимающего Диана и целующего смачно в губы. Это не просто легкий поцелуй, а с продолжением в спальне. Пак буквально видит, как скользят их языки, и эту картину он хотел меньше всего увидеть, выйдя с кухни. Легкий ступор сменяется неподдельным удивлением. Кажется, это новое увлечение Кан Диана? Музыка льется из колонок. Под новомодную мелодию люди танцуют, соблазнительно двигаясь, пытаясь соблазнить и привлечь. Трущиеся тела друг о друга хуже собак на улице, поэтому Пак обходит их стороной и падает на кресло. На полу люди собираются играть в бутылочку, рассаживаясь так, чтобы поцеловать именно того, кто нравится, словно горлышко покажет на того, кого хочется. — Диан, давай с нами! — отзывается девушка, зазывая в порочный круг любой вечеринки. — И мальчика своего бери. — Юнги не играет, — отвечает за него Кан и спускается с кресла, а названный парень занимает его место, до этого сидя на подлокотнике. Чимин отказывается от игры. Трезвым играть невесело, а пить в его планы не входило, завтра еще на работу. Как только пустая бутылка делает первый оборот на полу, Пак поднимает взгляд, замечая на себе пристальное внимание сидящего напротив Юнги, который без стыда и открыто смотрит ему в глаза и дергает уголком губ в улыбке. Брюнет не из стеснительных. Он в ответ рассматривает Юнги. Из-за томного освещения мало что можно разобрать, но вот хищные серые глаза, в которых полыхает небольшой огонек азарта. Тонкие бледно-розовые губы сверкают, потому что юркий язычок обводит их точно по контуру. Слюна точно блеск для губ и увлажняющий бальзам. И если бы не люди на полу, которых еще переступить нужно, то Пак бы обязательно опробовал чужие губы. Длинные узловатые пальцы держатся за подлокотники бежевого кресла, а ноги закинуты по-хозяйски друг на друга, обнажая голые стопы и тонкие лодыжки. Между ними расстояние в шумную компанию и парня Юнги, но тот почему-то смотрит не на свою любовь, а на Чимина и заигрывает, кусая нижнюю губу и оттягивая. Пак же вальяжно рассаживается и забирает красный стаканчик чего-то алкогольного, принесенный Тэхеном, который решил присоединиться к игре. Пухлые губы касаются ободка пластика и смакуют виски с колой и льдом, а Юнги вздыхает и склоняет голову, позволяя футболке спасть с плеча и обнажить его. Карие глаза цепляются за молочную кожу, на которой нет даже родинок. Кто-то в прошлой жизни точно облажался, раз не ласкал каждый сантиметр порочного тела. Чимин бы точно не сдержался. Эти грязные мысли возникают далеко не под градусом алкоголя. И даже совесть не съедает, что он думает о чужом человеке, который занят. Он томительно смотрит на Юнги и прячет губы за стаканчиком, увлажняя алкоголем, а парень замечает его изучающий хищный взгляд и лишь дергает бровью, улыбаясь обольстительно и мило, словно самый настоящий пай-мальчик. — Чимин, не хочешь все же поиграть? — доносится с пола голос Кима, у которого на губах смазан след помады. Кажется, какой-то девушке невероятно повезло. Юнги удивленно смотрит на Пака, широко распахнув глаза и задерживая дыхание на вдохе. В голове всплывают недавние яркие воспоминания. Чимин совершенно не замечает этого пораженного взгляда и лишь отмахивается Тэхену, забирая еще стаканчик алкоголя на ближайшем столике. А вот Юнги продолжает смотреть на него, словно призрака увидел. Пак поднимается с кресла и обходит компанию, посылая брюнету сигнал, и тот следом поднимается, медленно плетясь сзади, пребывая в своих мыслях. Они оказываются в коридоре, до которого музыка не доносится, зато слышны другие звуки из нескольких комнат. Парней не смущают девичьи визжащие стоны. Юнги прислоняется спиной к стене и опирается согнутой ногой в колене об нее. Чимин становится напротив и отпивает уже мартини. — Вечеринка так себе, да? — задает вопрос Пак, смотря на парня, а тот загадочно вглядывается в выход из коридора. — Тебе что-то не нравится? — Юнги резко поворачивает голову, и пара прядей падает на лицо, загораживая Паку чужие глаза. — Меня все устраивает, — оттолкнувшись от стены, он приближается к брюнету, которого выше всего на пару сантиметров. — А ты вот не особо в восторге, что твой мудила целуется со всеми. Юнги смотрит в карие глаза и отчего-то дрожать начинает, вжимаясь в стену. Чимин находится слишком близко, но не переступает грань дозволенного, не опускается до уровня Диана, который при всех целует его так, словно он его личная шлюха. Черноволосый всего лишь соприкасается с ним пальцами ног, но запустить язык в рот не спешит. — Мне все равно с кем он целуется и трахается, — Юнги забирает стаканчик из его рук и отпивает, смачивая губы. — Пока он не делает это со мной, все норм. Чимин склоняет заинтересованно голову и тянется убрать черные пряди, которые противно лезут на лицо. Юнги напрягается и замирает со стаканчиком у лица, но когда ощущает невесомое прикосновение к ушам, то стискивает челюсти, получая слабый разряд тока. — Странные у вас отношения, — Пак продолжает разглядывать брюнета, как и Юнги его в ответ. — Я не считаю его своим парнем, а вот ему нравится, что я рядом, — тихо произносит Юнги, поджимая губы, скрывающиеся за белым ободком стаканчика. Юнги замечает на шее Чимина тату и тянется потрогать, словно пальцами прочитает. Пак стоит спокойно, пока холодные пальцы обжигают кожу шеи, и парень может почувствовать мурашки, которые отрядом бегут по лопаткам, а на уровне поясницы исчезают. Витиеватая надпись, выведенная точно пером, привлекает кошачий взгляд. — Что там написано? — Юнги поднимает карие глаза, сталкиваясь с голодными Пака. — Расскажу как-нибудь потом. Парень улыбается и резко оборачивается на шум, теряя прежнюю дерзкую улыбку. Из комнаты выходит помятая парочка, а Юнги роняет стаканчик от неожиданности и проливает его на белую футболку. Розовое пятно растекается по ткани и неприятно липнет к телу. Вишневый сок в мартини был лишним. — Сейчас вернусь, — шипит недовольно брюнет, бросая злобный взгляд на парочку. И уходит на второй этаж. Чимин остается на месте, но просто так он не может стоять столбом. Стоять и надеяться на что? Что парень спустится и они продолжат раздевать друг друга взглядами? Точно сам дьявол кусает его за ногу и просит пойти следом за Юнги. И он нарушает единственное правило всех вечеринок Диана, слепо следуя за брюнетом. Миновав деревянную лестницу, он оказывается в небольшой развилке. В закрытой комнате доносится звук воды. По всей видимости, Юнги там оттирает футболку от сока. И Чимин уже собирается идти туда, но его, как светлячка, привлекает свет в другой комнате, дверь в которую таинственно прикрыта, но полоска света манит. И Пак тихо ступает в комнату, несмело приоткрывая дверь. Ничего особенного. Стены, уклеенные постерами, фотографиями и различными гирляндами в виде лиан или фонариков. Постель с белыми простынями и лежащим смятым одеялом расположилась справа у входа, упираясь изголовьем в стену. Слева во всю стену шкаф с зеркалом. Мягкий ковер с высоким ворсом под ногами, зашторенное окно и стол с горящим ноутбуком. Пак уже собирается уходить, но его внимание привлекает одна маленькая, но, черт возьми, важная вещичка. Он подходит к столу, на котором раскиданы вещи, стопка книг и журналов, и замечает лежащую на них анальную пробку. В форме кошачьей лапки. Его словно током всего прошибает, и он берет ее в руки, рассматривая и пальцами проходясь, вспоминая недавний разговор по телефону. Он помнит каждый вздох, стон и частое дыхание в трубку, от которого сгорал и плавился на постели. Он отчетливо помнит заигрывающий смех и то фото, которое сохранил на всякий случай, но Шуга его не удалил, как и не перезванивал больше. Пак уходит в воспоминания о хорошей ночи, а на пороге появляется Юнги с мокрой футболкой в руках. — Ты что здесь забыл? — грубо спрашивает и хочет двинуться в сторону брюнета, но тот внезапно оборачивается с пробкой в руках, а Юнги бледнеет. Кожу холодом обдает. — Шуга? — хмыкает Пак, вертя полупрозрачную игрушку, зная, где он бывала, но брезгливости нет, как и стыда, а вот смелость прибавляется. — Чимин? — Юнги закрывает дверь, чтобы их не потревожили. Разговор будет интересным. Как и по телефону. Парень прижимается спиной к двери, словно загнанная в ловушку антилопа, а Чимин чувствует полную власть над брюнетом и становится впритык, загораживая парня каменной стеной. Юнги судорожно выдыхает, чувствуя слабость и преимущество Пака. — Куда делась вся твоя уверенность? — Чимин голову склоняет, продолжая с интересом вертеть пробку меж пальцев, а Мин губу прикусывает. — Ты ее забрал, — щурится недовольно Мин. — Теперь ты знаешь, что это был я. И что дальше? Юнги сейчас вообще не в том положении, чтобы храбриться, но ничего поделать не может. Только и остается, что держать лицо и себя в руках. Карие глаза разглядывают слишком проницательно, даже не раздевая, а пробираясь глубже, куда вход воспрещен. Футболка выскальзывает из пальцев и падает на пол, как и сердце Мина, когда его берут нахально за щеки и впиваются в искусанные влажные губы. Парень от неожиданности распахивает глаза и тут же открывает рот. Реакция собственного тела на внезапный поцелуй и вторжение в личное пространство пугает, но это происходит как само собой разумеющееся. Юнги десять секунд пребывает в прострации, а потом просыпается и целует в ответ, пробираясь языком глубже — он оглаживает горячий и скользкий Пака, жарко выдыхая на пухлые губы, мягкость которых ощущается каждой клеточкой тела, а сладость вишни пьянит сильнее любого алкоголя. Похмелье от этих поцелуев тоже будет сильным. Футболка Пака в районе груди комкается, ее сминают пальцы, то ли пытаясь отстраниться, то ли приблизить к себе. — Ты знал об этом? — спрашивает тихо Чимин, руками проскальзывая к талии. — Напрягся, когда услышал твое имя, — честно выдыхает Мин. Между ними секретов быть не может, когда главный только что пал. — Оно тебе нравится, — самоуверенно улыбается брюнет, разделяя влажное дыхание на двоих. Отстраняться не хочется, иначе взрывной волной отбросит на разные полюса планеты. — Стонать его очень приятно, — Юнги подхватывает настроение Пака и улыбается, а в его глазах Чимин видит падающие хвосты комет. И снова губы сталкиваются как два межпланетных корабля, разрушаясь оглушающей волной. Чимин за запястья руки Юнги поднимает и к двери прижимает, держа их выше головы. Губы спускаются к шее, которая маняще приоткрыта и сейчас буквально просит прикоснуться. У Мина нет права отказаться, когда его так отчаянно и страстно хотят. Сам же он плавится от прикосновений, которые похожи на сон. Мужские жилистые руки держат в плену, губы исследуют и метят кожу слишком нежно. Юнги ощущает себя обожаемым любовником, встречи с которым отсчитывают минуты и ждут как хорошую новость в серые будни. Держать глаза открытыми оказывается несоизмеримо сложно, они то и дело закатываются, а с тонких губ падают томительные вздохи. Парень ног не чувствует, а постепенно и тела, которым владеет Чимин, зазывает его и нашептывает успокаивающую колыбельную. В животе рождаются тысячи бабочек и вспархивают, долетая до легких, щекоча грудную клетку, где сердце бьется в ускоренном темпе. Юнги в приступе тахикардии задыхается и не хочет, чтобы это заканчивалось. Чужой человек знает его тело подозрительно хорошо, задевая слабые точки. — Чимин… — Юнги уже по двери скатывается. Ноги онемели, а тело находится под властью брюнета. Только остается молить. Пак отстраняется и смотрит в глаза, застеленные поволокой желания. Юнги сейчас слишком слабый и желанный, что хочется наброситься и раздеть его, вбиваясь до самой души. Но он слишком порядочный, чтобы делать это где-то помимо своих грязных мыслей. — Нам стоит прекратить, пока не поздно, — Чимин сам не верит, что говорит это. Юнги холодными пальцами скользит, как маленькими змейками, по щекам и притягивает к себе, заставляя парня наклониться. — Уже поздно. Красный свет на выходе загорается ярче. Чимин с три секунды смотрит на Юнги и снова целует, приподнимая за бедра, а тот хитро улыбается, словно ребенок, получивший свою игрушку. Пальцы вплетаются в отросшие волосы и сжимаются с силой в кулаки, причиняя боль, но она теряется в неконтролируемо страстном поцелуе, который один шаг до асфиксии легких. В первые минуты знакомства Юнги показался пассивным, отстраненным, даже грубым. А сейчас в уверенных руках, отрывающих его не только от пола, но и от земли, кажется игривым, жадным и очень требовательным. Пак округлые ягодицы сминает пальцами и отрывисто выдыхает, желая забраться под нижнее белье и ощутить прямой контакт с кожей. Они игнорируют наличие кровати, жадно сливаясь губами. Это столкновение, самая настоящая битва, никто не хочет проигрывать. Если уступишь — поражение. Они заканчивать не хотят, их заводят попеременные ласки губами, которые все меньше похожи на обычное понимание поцелуя. Их губы одним целым становятся, чем-то неотрывным, полноценным. И это дикое чувство пугает и притягивает одновременно. Чимин опускает парня на ноги и разворачивает спиной, за талию притягивая к себе. Кулаки сталкиваются с дверью, а щека впечатывается в деревянную поверхность. Юнги успевает только перевести дыхание, как Пак приспускает ниже домашние штаны и потирается о внушительного размера ягодицы. На такие хочется залипать и лапать, как антистресс. — Кому-то нравится доминировать. Почему не сказал раньше? — Юнги выдыхает рвано и смотрит боковым зрением на Пака. — Как-то не выдалось возможности. А ты любишь контроль? Они говорят о сексе как о чем-то насущном, словно обсуждают любимый фильм или книгу. Такая откровенность обоих расслабляет. — У меня есть наручники в тумбочке, — хитро улыбается Мин, высовывая кончик языка. Это финальная точка. Дальше либо отказаться и не спешить, либо жать на полную и вкусить острые ощущения. — Покажешь? Выбор слишком очевиден. Юнги разворачивается лицом и растягивает губы в улыбке, которая не предвещает ничего хорошего, но все сигналы Пак намеренно игнорирует, поддаваясь на уловки. Мин элегантно и игриво проводит по груди парня вверх и пальчиком обводит кадык и подбородок, чувствуя, как те напрягаются. — Я люблю снизу, — негромко делится Мин. — Мне нужно, чтобы партнер имел надо мной контроль и подчинение. Просто так я ноги не раздвину, — он звучит сексуально и горячо, вынуждая бесов в карих глазах проснуться от долгого сна. — Заставь меня самого тебя захотеть и подчиниться. Звучит как вызов. И он брошен нагло и прямо в лицо. Чимин смотрит зачарованно и ухмыляется, приподнимая руки в сдающемся жесте. — Ты не так прост, как мне показалось. Что ж… — Пак смотрит плотоядно, принимая вызов, — готовься кричать, малыш. Просто так ты сегодня от меня не уйдешь. Между ними точно молния сверкает, как в тех самых фильмах про соперников. Простой секс звучит скучно. Экстрим и запредельное чувство адреналина в крови. Это то, что им нужно. Два хлопка погружают комнату в красное порочное царство, в котором они — черные тени на стене, которые будут вместе гореть в котле похоти и разврата. Они смеются друг другу в лицо, а искрящимися глазами притягивают ближе. Мин грубо и резко хватает брюнета за футболку, тяня на себя и утягивая на постель, которая проминается под грузом двух тел. Чимин расставляет руки по бокам от головы Мина и видит, как тот, словно победитель, улыбается, а черти в его глазах облизываются, готовя вилы. Этот бесенок завораживает и притягивает взгляд как нечто запретное, не из мира сего. Без лишних слов Юнги продолжает провокацию, показывая искусные навыки соблазнения. Тонкие губы увлажняются собственной слюной, приковывая к себе цепями из вольфрама, а юркий язычок по складкам на губах проходится, показывая представление, которое подкидывает развратные мысли в голову. Одна нога осторожно скользит от пресса ниже, пробираясь под ширинку джинсов, надавливая на ноющий пах. С пухлых губ срывается громкий растерянный вздох, а улыбка на тонких губах становится шире. — С тобой весело и легко играть. Мне нравится, — Юнги забавляется, даже особых сил не прикладывая, чтобы соблазнять. Он очаровывает с первых секунд своим невинным личиком, за которым скрыто множество секретов. — Ты маленький проказник. Играешь нечестно. — У нас нет правил, с ними неинтересно, — дует губы совсем по-детски Мин. Чимин переходит в наступление, коленом раздвигая ноги парня. Пальцы ныряют под кромку домашних спортивок и накрывают вставший член. Юнги прикусывает губу изнутри и провокационно мычит, подливая масло в полыхающий костер. — Так же ты трогал себя, пока говорил со мной по телефону? — Чимин наклоняется и спрашивает в самые губы. — Представлял все, что я говорил? Юнги шумно выдыхает сквозь зубы. Ответ не требуется. Все и без слов понятно. — Дрочил и хотел, чтобы я был рядом и трахнул тебя, — уверенный голос будоражит внутри каждую клеточку. Юнги сводит брови к переносице. С ним играют нечестно, но это заводит с пол-оборота. — Сколько потом приходил в себя? Мечтал обо мне и думал. Чимин поднимается к самому уху и прикусывает мочку зубами, оттягивая. Юнги откровенно стонет, непроизвольно выгибаясь в спине. Под дрожащими ресницами блистают вспышки. — Милая реакция. У Юнги в ушах звоном эта фраза стоит, как и в ту ночь. Воспоминания смешиваются с настоящим, порождая бурлящий коктейль сумасшествия. — Сделай со мной все, что ты тогда говорил. Я безумно хочу тебя, — выпаливает распаленно Мин, притягивая Чимина для поцелуя. Новый танец губ с нового ритма заводит обоих. Каждое движение сопровождается стоном и громким выдохом, испуская весь жизненный объем легких. Тела как кисти на холсте движутся, смазанными экспрессивными движениями, выдавая больше страсти. Чимин не медлит, избавляя Юнги и себя от одежды. Оба не спешат разглядеть и вживую увидеть наготу тел. Они прикосновениями ее ощущают, жмутся отчаянно, словно это последняя ночь в их жизни. С первого этажа доносится музыка и крики, а Юнги в голос хочет кричать о том, как же ему жарко и хорошо. В этом костре он танцует, извивается. Чимин лишает его движения, окольцовывая тонкие запястья и оставляя на бледной коже красные следы. А Мин будет превозносить их и с нежностью и трепетом рассматривать, думая лишь о том, кто с животной страстью их оставлял. — Где наручники, малыш? — рычаще произносит Пак, смотря застеленными пеленой глазами. — В тумбочке, — Юнги выгибается навстречу. Рваными быстрыми движениями Пак тянется и копошится в тумбочке. Вещи с грохотом падают на пол, а Мин мычит, изнывая от растягивающегося момента. Быстро достигнуть пика неинтересно, но как же хочется ощутить эту плоть в себе. Брюнет ощущает ее бедром и кусает губы до крови, представляя, как сантиметр за сантиметром будут входить, растягивая его. Пак достает наручники. Они не такие, как он представлял. В мыслях были те самые пушистые, как в порно, из которых выбраться можно проще простого, но сейчас в ладони холодный металл с ключиком в форме сердца. Горячо и опасно. Гремучая, взрывная смесь. Пару секунд Чимин смотрит на них и на пальце раскачивает, а Юнги облизывает в нетерпении губы. — Это серьезно, Юнги, — предупреждает Пак, но на попятную идти не собирается. — Надень их на меня, иначе окажешься снизу, — рыкает Мин, ерзая задницей на простынях в кровавом цвете. — Какой прыткий, — усмехается тот. — Но наездника ты мне покажешь позже. Сейчас я хочу видеть тебя под собой и слышать мольбы не останавливаться. От этих слов внутренности в узел скручиваются, приятной волной по телу разливаясь. — Тогда скорее надень на меня наручники и трахни. Не трать время на растяжку. Для тебя я уже готов, папочка, — Юнги высовывает пошло язык, и Чимин проводит по нему, разделяя слюну и безумие на двоих, словно это преступление. Чимин, не церемонясь, переворачивает Юнги на живот. Парень показушно ноги расставляет и упирается коленями в матрас, обнажая слегка потряхивающиеся ягодицы, которые так и хочется шлепнуть. Пак застегивает наручники, фиксируя их на обеих руках у изголовья кровати, а ключ кладет на тумбочку. Но входить не собирается. Хочется оттянуть немного момент и насладиться ахуенной задницей, которая просится на грех. Юнги специально ее оттопырил и повиливает, повернув голову, быстро смекнув, на что залип брюнет. — Нравится? — хихикает Мин, потрясывая упитанными ягодицами. — Очень. Не хватает только моих ладоней. — Ты можешь это быстро исправить, — коварно улыбается и кусает губы, продолжая соблазнительно двигаться. Даже обездвиженный, он находит возможность управлять и давить на ниточки, манипулируя Паком. — Лучше расслабь горло, малыш. Совсем скоро ты его сорвешь, — Чимин нависает и умещает руки на половинках, сжимая их по-собственнически и шлепая резко. Юнги вздрагивает, громко выдыхая от неожиданности, а мурашки бегут по коже, спускаясь к ягодицам. — Как банально и пошло, — он закатывает глаза и только щекой нежно зарывается в подушку, как ощущает крупную влажную головку у входа. Слова тут же исчезают. Юнги напрягается, сжимая зубы. Не хочется быть глупым пассивом-девственником, плакать о том, что такой размер в него не поместится, но насчет последнего Юнги сомневается. Ничего настолько большого он не погружал в себя. Чимин замечает чужую реакцию и не может упустить момента, рукой проводит от ребер до поясницы и наклоняется к ушку, прикусывая хрящик. — Не ожидал, малыш? — Пак шепчет рычаще. — Расслабься и вдохни поглубже. — Откуда столько уверенности? — хмыкает Юнги, поворачивая голову и выгибаясь, прося больше прикосновений. — Ты многого обо мне не знаешь. Чимин нависает сверху и, ухватившись за мясистые ягодицы, входит плавно, предварительно вылив большое количество смазки, позволяя привыкнуть к немаленьким размерам. Юнги дергает наручниками в попытке вырваться, но ничего не получается. Он давит протяжный стон в подушке и жадно дышит через нос, отказываясь признавать свое поражение и превосходство размера члена брюнета. Пак входит только до середины, опуская взгляд, и с наслаждением смотрит, как легко принимает его Мин. У Чимина полный контроль не только над ситуацией, но и телом Юнги. Эта власть и вседозволенность кружит голову. Давящая узость и тепло сжимают в плотный кулак, не позволяя сделать малейшее движение. Чимин скомканно вздыхает и запрокидывает голову, сжимая до белых пятен половинки в руках. — Если скажешь, что я слишком узкий, я откушу тебе член, — раздраженно рычит Мин, но все его недовольство притворное. В действительности же он готов молиться на чертов член в заднице, который соответствует всем немыслимым параметрам. Чимин гортанно смеется и шлепает несильно по ягодицам, а те трясутся, как набухшее тесто. — Оставишь его себе как трофей? — Буду использовать вместо фаллоимитатора, — улыбается по-кошачьи игриво Мин. Становится не до смеха, когда первый толчок заставляет подкоситься уверенно стоящие колени. Юнги мгновенно реагирует, выгибаясь до хруста и проявляющихся ямочек на пояснице. До глупого странно испытывать настоящее возбуждение спустя нескольких провальных попыток заняться сексом с другими парнями. Они лишь кичились размерами своих маленьких дружков, но не могли утолить голод Мина, а вот свой — за пару секунд. И вот сейчас Юнги от одного толчка испытывает множество эмоций, все нервные окончания задействованы, и они в восторге. Брюнет сверху наблюдает за превосходной реакцией и после парочки пробных толчков не скупится. Если и играть, то по-крупному и сразу во все тяжкие. Несколько плавных толчков, которые в свете красного эстетично расстилаются, сменяются на быстрые и рваные. Пак не бессмысленно долбит, как дятел в одну дырку. Он выходит на половину, поддаваясь бедрами. Громкие шлепки заполняют тишину комнаты и звучат не в такт мелодии на первом этаже. Юнги изнывает от желания стиснуть подушку в руках, поэтому сжимает ее зубами, как голодное животное. Его на волнах подбрасывает с каждым движением все выше и выше. Чимин чувствует его тело и запрос, отдает удовольствие, передавая его как по проводу. А у Мина в голове короткое замыкание с каждым толчком и искры. Его не жадно трахают, как течную похабную сучку, а занимаются страстным сексом, о котором пишут в порно-романах. Хлюпающие звуки вперемешку с толчками звучат божественной мелодией, но когда слышится бренчание наручников, мелодия становится пошлой. Чимин сжимает до последнего ягодицы, которые хочется залапать до безумия, не забывает и про остальные части тела, которые выглядят не менее привлекательно. В Юнги нет чего-то отвратительного. Он собрал в себе все самое лучшее из всех миров. Юнги вздрагивает и краснеет резко, когда ощущает поцелуи на лопатках, словно демон крылья ангельские целует. Но Юнги отнюдь не милый и невинный ангелочек с нимбом на голове, в руках его тоже вилы и рога спрятаны за копной черных волос, лезущих в глаза. Он ахает и закатывает глаза, прикусывая в стоне нижнюю губу, ощущая дорожку мокрых поцелуев до поясницы и укус на ягодице и последующий шлепок. Никаких пошлых фразочек. Они излишни. Зато атмосфера располагающая к этому. Вместо слов за них говорит громкое частое дыхание и стоны со вздохами. Юнги скомканно и рьяно отбрасывает подушку на пол, выгибаясь навстречу быстрым толчкам. — Глубже, Чимин, — просит он и взвывает, когда его приподнимают за таз и насаживают полностью, замедляя толчки. Перед глазами искры, а в уголках слезы. Мин прижимается грудью к изголовью, пытаясь остудить пылающее влажное тело, но Пак прижимает его к себе, не давая покинуть котел. Руки нащупывают соски, продвигаются к тонким сладким губам и смачивают в жарком ротике пальцы, возвращаясь к бусинам и массируя их, пощипывая и скручивая, вызывая дрожь в теле и стаи мурашек от шеи до поясницы с нарастающим теплом в районе живота. Тени на стене движутся в страстном ритме, сливаясь в единое целое, сохраняя свой маленький секрет. Черные тела четко отображают без эмоций вожделение и похоть. Юнги откидывает голову и насаживается самостоятельно, умоляя немыми просьбами ускориться, а его звонкие мелодичные стоны призывают брать грубее и быстрее. И ему никто не отказывает. Чимин зачесывает влажные волосы и меняет угол проникновения со скоростью, слыша влажные мольбы. — Не останавливайся, Чимин… Он резко вскидывает голову, с губ срывается громкий стон, который, как гром, озаряет небо. Чимин вознаграждает парня, поглаживая по спине, и спустя несколько точных толчков изливается на изящную спину, усыпанную родинками. Пак валится на постель и улыбается, как безумец, смотря на кровавый потолок. — Это было крышесносно. — Да, я такой, знаю, — смеется Юнги, повернув голову в сторону Чимина. Его руки еще в заточении, но они не так важны, как взгляд, который говорит сам за себя. Им мало. Обоим. — Расстегни мне руки и достань ленты, — в приказном тоне звучит Мин. — Зачем? — Привяжи ноги к уголкам кровати и трахни меня еще раз, — он говорит пошлости без смущения и румянца. Наглый бесстыдник. — Но руки оставь. Хочу оставить на твоей широкой спине парочку красных полос, — и улыбается провокационно. — Это уже нездорово, — качает головой Чимин, прикрыв глаза. — Но ты ведь представил и уже хочешь этого, — и продолжает издеваться. — Черт… — Чимин накрывает рукой глаза и вздыхает под хихиканья. — Ты слишком очевиден. Парень садится на постели и проводит по своей тату на шее. — Ты спрашивал у меня, что там написано, — Пак четко по надписи проводит. — Guilty pleasure. — И кто твой guilty pleasure? — щурит глаза Мин. — Ты. Красное освещение сменяется на синее, как самое глубокое море. И теперь уже очередь парней нырять в новые чувства. Пока на первом этаже происходит настоящее безумие, на втором этаже его создатели развлекаются, погрязая в похоти и разврате.
