Сверкающий

Тайная комната стала для них домом. Хао нашел ее еще давно, хотя вовсе не должен был это делать. Но об этом же больше никто не узнает, верно? Ну кроме Сон Ханбина, которому вход был разрешен абсолютно всегда. Парни отлично и быстро находят места для очередных долгих свиданий: тайная комната, гостиная факультетов (хотя это довольно опасно), библиотека, сидя под мантией-невидимкой всю ночь. Им нравится эта скрытность и ощущение страха, что когда-нибудь люди узнают правду. И если друзья Хао хоть с трудом, но поймут, то учителя и директор могут наказать (главное, что не отчислят). Если хоть один друг Ханбина узнает, то их отношениям будет очень сложно. Они же слизеринцы, чего еще можно ожидать от них? Слизерин и Гриффиндор никак не дружат, как и Хао с Ханбином не дружили, даже ненавидели друг друга: постоянно играли в Квиддич, пытались заколдовать друг друга и даже вступали в бои, но их вовремя останавливали. Стоило им один раз попасть в больничное крыло после игры, так оказалось, что дружба между этими двумя все таки может существовать. Они перестали мешать друг другу на обедах, не злились, когда их ставили в парные работы, что очень удивляло многих. Но отговорку они вместе придумали: просто устали от этого и решили, что будут ненавидеть друг друга, но тихо. Конечно, все поверили, а как по-другому? К отношениям парни шли примерно целый учебный год и лето, ссорились и мирились, узнавали интересные факты о друг друге и только потом пришли к самому лучшему решению в их жизни. И Хао признает, что все таки Ханбин не такой и грозный, но качества Слизерина в нем видны на все сто процентов. Они стали заботиться о друг друге, даже во время игры в Квиддич старались играть как можно аккуратнее (соперников это не касается, их с радостью можно сшибать). Хао даже частенько забывал о друзьях и в любую свободную секунду бежал к Ханбину, и Сон тоже так делал, даже чаще. Он буквально стал подстраиваться под Хао и его характер, отодвигая самого себя на второй план. Ханбин впервые понял, что начал любить кого-то по-настоящему и не намерен отпускать его. И через некоторое время тайную комнату, которую парни использовали для свиданий, закрыли навсегда. В ней еще с давних времен опасно находиться, так что им повезло, что все их встречи были без каких-нибудь приключений, хотя Хао жаловался Сону, что иногда слышал шепот и чьи-то шаги. А через некоторое время Ханбину в руки попала карта Мародеров, которую ему на некоторое время дал профессор по защите от темных искусств. Стоит только произнести «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость», и карта покажет местоположение всех людей, кто ему нужен. И больше всего, конечно же, Чжан Хао. Гриффиндорец долго не понимал, как Сону удается находить его везде, а потом увидел карту и понял. — Шалость удалась! — говорит Ханбин и прячет свою карту под мантию. Прямо сейчас он и Хао наблюдают за разговором директора и министра магии, обсуждающие темные времена, которые наступают на весь волшебный мир. Об этом парни знают еще давно (Хао, например, с первого курса), но держат все в тайне. Об этом знают еще друзья Хао, которым можно довериться, а вот друзьям Ханбина — точно нет. И конечно, эта ситуация волнует парней. Они стараются находить то, что поможет спасти мир магии и волшебства, как сделали ещё много лет назад ученики, спасшие Хогвартс. Именно на них равняются парни, пытаясь стать очередными спасителями. И у Ханбина и Хао нет цели стать лучше другого, они помогают и хвалят друг друга за каждый проделанный шаг. — Я не хочу, что бы нашу школу закрыли, — Хао, зайдя в библиотеку, падает на первый попавшийся стул. — Нам нужно понять проблему, Ханбин. — Почему ты так переживаешь, а? — Сон садится напротив парня и смотрит в его красивые серые глаза. — Ты не переживай, я поищу днем что-нибудь, директора спрошу, а еще… — Хватит. Хао уже не может видеть Ханбина таким. И гоблину понятно, что Сон слишком перегружает себя, а все из-за желания стать лучше. Всех слизеринцев считают злыми и абсолютно каждый ученик может без проблем предать всю школу ради темных сил. Но Ханбин не такой, он не хочет желать кому-либо зла, а наоборот. Все видят его попытки, но считают это способом подлизаться к учителям. Только Хао знает всего парня наизусть (может и директор немного, но сейчас не о нем). Порой и друзья Чжана удивляются, когда тот начинает защищать своего парня. — Завтра ты будешь целый день отдыхать, ведь в воскресенье не принято заниматься учебой, — Хао берет руки Ханбина и переплетает их пальцы. — Нет, я не должен. Мне надо найти… — Сон устремляет свой взгляд в пол и уже готовится сдаться, упасть наконец в ноги Хао и разреветься. — Я все сам сделаю, Юджин и Гонук помогут мне после завтрака. А весь остальной день мы будем вместе, — Хао не сдерживается и обнимает Бина одной рукой, второй же гладит по макушке головы и чувствует, как парень расслабляется. — Ты меня понял? В ответ только лишь мычание. — Ты и сегодня отлично постарался, а теперь давай пойдем спать. И Ханбин ничего не говорит больше, только идет в обнимку с Хао, провожает до гостиной Гриффиндора и уходит к себе.

***

Главное, что карта Мародеров с ним. Без нее было бы очень трудно понять, где Хао все время ходит. Сразу же после завтрака Чжан побежал в библиотеку, там ничего не нашел и пошел к леснику, но он тоже ничего не знает, а затем и вовсе пытался найти потайные места, пропустив обед. Он выглядит таким уставшим, измученным и грустным, что Ханбин готов бить себя по голове и запереться в Азкабане, ведь позволил его мальчику так себя измучить. Хао даже улыбнуться нормально не смог, когда увидел Сона, ведь день его очень измучил: несмотря на поиск мест, Чжана много раз ловили профессора, а за попытки Хао объяснить, что нужно спасти школу, ругали и приказывали забыть об этом. Их можно понять — они боятся за парня и за других учеников. И вот, Хао лежит на коленях Ханбина, проводя в этот раз свое очередное свидание на астрономической башне. Парни молчат, рассматривая друг друга. — Прости, я не должен был тебя так нагружать, — Бин первый прерывает тишину, поправляя волосы Чжана. — И у меня была карта, я видел тебя, но так и не пошел помогать. — За что извиняться, ты чего, Бин? — Ханбину всегда нравится, когда Хао называет его так. Сон никому не разрешает это делать, но его парню можно все, — Завтра пойдем вместе, я обещаю, — парень поднимается и берет лицо Ханбина в свои руки. — Нет, меня все это достало, Хао, — Ханбин сердится, а его лучше не приводить в гнев. — Я люблю тебя и хочу спасать мир вместе с тобой, но ты мне так дорог, что просто не смогу потерять тебя. — Ханбин, а ты мне как дорог, знал бы ты! — Чжан в такие моменты крепко обнимает Сона и целует в шею. — Но поверь, если мы с тобой постараемся и будем аккуратны, то сможем сделать это. Если не мы, то кто? Думаешь, что кто-нибудь решится на это? Не найдем в Хогвартсе, так будем искать где-нибудь еще! — Хао, вот бы ты знал, как я люблю тебя, — Ханбин заглядывает в глаза напротив и смотрит совершенно по-другому, не так, как делают слизеринцы: осуждающие косятся на Гриффиндор (и на остальные факультеты тоже), подшучивают, закатывают глаза и уходят. Ханбин, кажется, единственный не такой. Сон готов защитить в первую очередь Хао и магический мир, а потом уже себя. Может быть, сегодняшний день — это всего лишь ошибка, и Сон еще долго будет за него извинятся, пока Хао не будет угрожать заклинаниями, а потом крепко прижмет к себе и скажет: — Спасать этот мир нам нужно вместе, как и любить друг друга тоже. Хао смотрит на Сона и улыбается. Ханбин выглядит таким сверкающим и счастливым, да и Чжан тоже.