Начало новой жизни

      Выпускной подступил так незаметно, что Вил до конца не осознавал, что именно произошло. Все годы в колледже пронеслись как один день, а дальше… Свободное плавание.       Что же…       До начала церемонии ещё оставалось немного времени. Пытаясь унять приятное волнение и чем-то занять мысли, Вил с интересом разглядывал тех, с кем прошёл этот нелёгкий путь.       О, Роузхартс в глубине души наверняка ликует от того, что Хартслабьюл «избавится» от Кейтера. Однако и ему самому наверняка нелегко, ведь Трей тоже уходит. Интересно, кого теперь Риддл выберет в помощники? И Эйс, и Дьюс одинаково достойны этой почётной должности.       Вил мягко улыбнулся и перевёл взгляд в сторону саванакловцев.       Наверное, нужно назвать чудом то, что Кингсколар наконец выпустился. Весь колледж вздохнёт с облегчением. Кроме его помощника, конечно.       Рагги взволнованно крутился вокруг старосты. Свой последний год он снова проведёт на месте заместителя, ведь пост старосты Леона передал не ему.       Шоэнхайт посмотрел на Джека. Да, пожалуй, у него есть потенциал. Он надёжный и никогда не подведёт. О да, Вил определённо гордился им.       Покидал эти мрачные стены и Шрауд-старший. С одной стороны, Вилу было даже жаль его. Воспоминания его родине оставили не самые приятные впечатления. Шоэнхайт вздрогнул.       Ничего не поделаешь. Нет ничего удивительного в том, что он даже не пришёл. Беглый взгляд не уловил присутствие ещё одного старосты. Впрочем, это уже их проблемы.       Вил прошёлся по залу. Кивком поприветствовал старосту Диасомнии. Отныне управлением этим общежитием ляжет на плечи его юнцов — Сильвера и Себека.              Что до Помфиора… Губы Вила вновь растянулись в улыбке.       — Надеюсь, в моё отсутствие здесь всё останется так, как я оставляю тебе, — сказал он Эпелю незадолго до знаменательного дня.       — Сделаю всё, что в моих силах! — Заверил тот.       — Замечательно. Я полностью тебе доверяю, не подведи своего старосту.       «Он не подведёт!» — Вил был уверен в этом без тени сомнения.              Отчего-то вдруг захотелось побыть одному.       Шоэнхайт неторопливо ступал по тёмным коридорам, в последний раз разглядывая колледж во всех деталях, и его одолевала печаль. Единственная мысль, стоило признать, тревожила его.       Рук.       Насколько часто теперь Вил сможет видеть его?.. Порой ему казалось, что без Рука он совершенно беспомощен. В конце концов, их связывало нечто большее. Но было ли у них будущее?       Чей-то тихий разговор вывел Шоэнхайта из раздумий. Он остановился и даже дышать перестал, чтобы не спугнуть парочку, которая, как и он, предпочла побыть наедине.       А вот и потерявшиеся старосты.       — Ты возвращаешься домой?       — Увы, у меня нет иного пути.       — Ну, ничего. — Голос Азула был таким ласковым, что Вил ушам своим не поверил. — Дождись меня. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вместе.       Наконец, осознав, насколько личную беседу он невольно подслушал, Шоэнхайт ретировался так же тихо и быстро.       Больше всего ему сейчас хотелось выйти на свежий воздух.              Идя по аллее между статуями Великой Семёрки, Вил ещё раз мысленно прощался с Ночным Вороном.       Последняя остановка пришлась возле дерева, где они иногда проводили время с Руком. Шоэнхайт нежно коснулся ладонью ствола. Именно здесь Рук однажды признался ему в чувствах. Конечно же, Вил не мог отказать. Он прислонился к дереву всем телом, закрыв глаза и предавшись воспоминаниям.              — Mon chèri! Вот ты где!       Когда голова Рука вдруг свесилась вниз, Вил отшатнулся и лишь чудом устоял на ногах.       — Ах, Roi du Poison, извини, я тебя напугал, — Хант виновато улыбнулся и привычным жестом потянулся поправить шляпу, которая уже благополучно свалилась с головы охотника.       — Рук… — выдохнул Шоэнхайт. — Ты что делаешь? Сегодня такой день, а ты… Если что-нибудь испачкаешь…       — Excusez-moi, Вил, я хотел сделать тебе сюрприз.       — Поздравляю, у тебя получилось, — почти уже бывший староста повёл носом и сложил руки на груди, выражая недовольство.       — Ой-ой, mon amour, не сердись, — Хант замахал руками.       Вил вздохнул и покачал головой.       — Слезай уже. Культурные люди так не разговаривают.       — Да-да, конечно, — закивал охотник, — только… Минутку. Я должен сказать тебе кое-что очень-очень важное и нетерпящее отлагательств.       — Тогда я слушаю тебя.       Рук прочистил горло и глубоко вдохнул.       — Mon chèri. — начал он с нескрываемым волнением, — Вил, когда я увидел тебя впервые, то сразу потерял голову от твоей красоты. Ты — rayon de Lumière в моей жизни! И всегда будешь им. Ах, как я был счастлив столько лет быть подле тебя, служить тебе верой и правдой, и как горестно с тобой разлучаться! Mon Roi du Poison, если ты позволишь… Я бы пожелал не расставаться с тобой никогда.       Шоэнхайт слушал пылкую речь с замиранием сердца. Конечно, он понимал, куда клонит Рук, но что-то в глубине души упорно отказывалось верить в это.       Хант вдруг замолчал и зашевелился, словно пытаясь что-то достать.       — Mon amour, — продолжил он, протянув Вилу небольшую бархатную коробочку, — одари меня счастьем и скажи… Станешь ли ты mon mari… Моим любимым мужем?       При виде кольца сердце Вила окончательно дрогнуло. Он неторопливо протянул ладонь.       — Я… Да, конечно. — Дрогнул и голос Шоэнхайта. — Я буду счастлив назвать тебя своим супругом, Рук.       Хант весь засветился и с трепетом надел кольцо на палец своего возлюбленного.       — О, Великая Семёрка, я не знаю, как мне выразить свою безграничную любовь, дорогой Вил! — Он всплеснул руками, и ветка под ним угрожающе хрустнула.       Шоэнхайт было хотел предостеречь Рука, но было поздно. Одно неловкое движение, и охотник распластался под ногами Вила.       — Ты в порядке?       — Как никогда, mon chèri.       Вил помог ему подняться и отряхнул от пыли.       — А я предупреждал.       В ответ Рук лишь плечами пожал, а затем резким движением притянул возлюбленного ближе. Шоэнхайт тихо ахнул, оказавшись лицом к лицу с Хантом, и, долго не думая, поцеловал его.              В своей жизни Вил не ждал счастливого конца, но рядом с Руком в миг что-то переменилось. Однако теперь это был не конец, а только начало.              Начало новой жизни.