Понедельник, конец света

Мрак поглотил комнату, которая обычно была залита тихим светом тёплых свечей. Липкая духота разливалась, как свинец. Ноющий звон в ушах нарастал, заставляя тревогу в груди встрепенуться.  Дэмиен осторожно вошёл в комнату, будто бы она была не его владением, а священным храмом, в котором его уж точно не желали видеть. Взмах руки — и в мгновение свечи в комнате вновь одновременно зажглись. Тут же что-то тёплое и мягкое обвилось вокруг талии Дэмиена. От неожиданности он резко обернулся и увидел сзади себя Филиппа. — Ох, Дэми, я так испугался! — жалобно произнёс он, — твои слуги... — юноша опустил голову, — они потушили все свечи, а в темноте так страшно, — Филипп шмыгнул. От всей этой сцены у Дэмиена скрутило живот. Мягкие объятия Пириппа почему-то ощущались липкими и отвратительными, а его жалобный голос неприятно сводил скулы, как кислая конфета. — И чего ты испугался? Темноты что ли? — с пренебрежительной усмешкой спросил Дэмиен. Филипп вжался в него как котёнок. Или скорее как склизкая змея, обвивающаяся вокруг тела. — Да, но это неважно! — дрожащим голосом произнёс Филипп и поднял голову. В его голубых глазах застыли крупные слёзы, — Дэми, я понял...я понял, что безумно люблю тебя!  Эти слова вывели Дэмиена из равновесия. Всё происходящее смешалось, будто из всех цветов в яркой детской акварели получили серо-болотную массу. В горле словно что-то застряло, перекрывая дыхание, отчего думать стало тяжелее.  Дэмиен сам не понял, как резко оказался в кровати, удерживаемый с двух сторон коленями Филиппа, которые врезались ему в бёдра. Юноша крепко схватился за запястья Торна, и тем самым обездвижил его. Волосы Пириппа мягко спускались к Дэмиену, лицо юноши было совсем близко, обдавая тёплым дыханием.  Торн на мгновение совершенно потерял бдительность. Ему хотелось позволить этому случиться. Дэмиен смотрел в небесно-голубые глаза, но будто ничего в них не видел. Сладкая слабость разливалась внутри, желание поддаться происходящему становилось всё сильнее. И чем дольше он оставался в таком положении, тем больше чары одурманивали его.  Но вскипевшая внутри злоба отрезвила мысли грубой холодной пощёчиной. Дэмиен резко вытащил ногу и со всей силы ударил "Филиппа" в живот. Тот через перегородку кровати отлетел прямо на пол, ударившись головой.  — Милый, ч-что ты делаешь? — разрыдался клон, — я же...я же люблю тебя! Дэмиен встал с кровати, приблизился к "Филиппу" и, схватив его за волосы, заставил встать. Больно врезаясь в его плечо острыми когтями, он удерживал тело, пока другой рукой хорошенько отвешивал ему несколько ударов по лицу. Сердце обливалось кровью при виде этого зрелища, но Дэмиен понимал — сейчас такие действия необходимы. Ему нельзя раскрывать своих слабостей.  Маска с клона тут же сползала при каждом новом ударе, смешиваясь с чёрной кровью. Дэмиен грубо схватился за морду существа и резко отлипил от неё всё, что напоминало любимого. Перед ним предстал бес, явно намеревавшийся тут же делать ноги.  Но Торн не дал ему и шанса сбежать. Он сжал его тонкую шею, перекрывая дыхание, и прижал его к стене, сильнее вводя исполинские когти прямо под тонкую кожу. — Кхр...смилуй..тесь — прохрипел бес, уже теряя сознание. — Где он!? Отвечай мне, тварь! — выплюнул яростно Дэмиен, встряхнув беса.  — В-внизу...хр...на кухне, — ответило существо, — отпусти...те! — забракалось оно. — Зачем он вам? — продолжая свою пытку, спросил Дэмиен, — вы собирались его убить!? — Не-е-е-т, — промямлил бес, — только поиграть!  — Врёшь, блядина, — с этими словами Дэмиен испустил из своих рук адское пламя, заставив существо тут же истошно завизжать и просить прощения. Но Торн не знал пощады: пока бес не превратился в серый пепел и не расстилился по комнате, тот не смел его отпускать.

***

Вниз, вниз, и прямиком вниз! В ушах звенел ветер, пока Дэмиен быстро спускался по лестнице, чтобы достигнуть злосчастной кухни. В этот раз он позволил своей кипящей, не имеющей предела ярости возыметь над ним контроль: чёрная густая шерсть быстро прорастала на коже, пробираясь сквозь одежду, безжалостно разрывая её. Дэмиен крепко до скрипа сжимал зубы, которые болели всё сильнее, становясь больше и острее. Руки и ноги скоро перешли в лапы, на которых отрастали большие и толстые когти, готовые разорвать любую плоть. К последней ступеньке Дэмиен уже мало чем был похож на человека: безмолвное существо, покрытое чёрной шерстью, передвигалось на четвереньках, крутя длинным пушистым хвостом. Лицо стало волчьей мордой, она свирепо скалилась, сщурив четыре бездонно-чёрных глаза по два с каждой стороны. Дикий взгляд устремился на кухню: здесь уже пировали, веселились и гуляли черти, отчего-то подозрительно весёлые. Шерсть встала дыбом, зрачки тут же расширились, а глаза налились красным —  мгновенный прыжок, и Дэмиен, не раздумывая ни минуты, бросился прямо в толпу, беспощадно разорвав всех, кто попал под руку. От крика бесов можно было оглохнуть: за считанные секунды Торн отрывал от них копыта, головы, внутренности, и разбрасывал их повсюду, окрашивая вокруг себя всё чернотой, текущей (ранее) в телах существ.  Грохот и гомон наполнил кухню — все старались разбежаться кто куда. Движимый яростью и обидой, которые подчинили сознание его, разбудив в нём зверя, Дэмиен беспощадно набрасывался на всех, кто пытался покинуть помещение. Его когти и зубы неустанно рвали плоть, раскидывая её содержимое по углам. Пару прыжков — и унесено сразу по десятку жизней. Дэмиен не думал, просто делал: душил, терзал, убивал. Тут же сглатывал их крохотные сердца, если удавалось быстро вырвать орган. Всё происходящее казалось ему замедленным, нечётким, смазанным. Гнев дымил в теле Торна, слюна становилась ещё более вязкой, жадной до жертв и чужого мяса. Очень быстро пьяная пирушка стала местом крупного побоища.  Когда в живых никого не осталось, Дэмиен тут же инстиктивно набросился на распотрашённые тела, решив сладко пообедать своими подчиненными. Он проглотил ещё несколько кусочков от мёртвых туш, и его рот в довольной "улыбке" раскрывался до самых ушей, обнажая большие зубы, находящиеся там в неестественно огромном количестве. Дэмиен заглатывал всех их, не задумываясь, пока что-то в его голове не ударило молотком прямо по мозгам, заставив его почувствовать жуткую острую боль, бьющуюся о стенки черепа. Он что-то забыл. Но что? Дэмиен заскулил, поджав уши, а в его глазах, тут же сделавшихся природно чёрными, даже навернулись слёзы — самые настоящие, человеческие. Он стал торопливо рыскать среди мёртвых тел: воротил носом, пытаясь унюхать душистый запах любимого, внимательно осматривал изуродованные трупы. Но усилия были тщетны. Стало ясно: Филипп находился в другом месте.  Не долго думая, Дэмиен ринулся к коридору, ведущему к складу с продуктам. Дорога до заветного места казалась бесконечно длинной, и с каждым шагом у волка внутри замерало сердце. В мгновение ока он оказался у двери, за которой слышались грохот, ругань и голоса — и среди них он, тот самый... В крови вновь вскипел гнев, Дэмиен тут же налёг всем телом на дверь, продавив тем самым её. Она с грохотом упала на другую сторону, оторвавшись от петель, и придавила одного не слишком удачливого чертёнка. Громким истеричным рыком Торн огласил комнату, выгибая спину.  Всё помещение было в полнейшем беспорядке: повсюду была рассыпана мука, разлито молоко, валялись какие-то непонятные ингредиенты из нижнего мира, вроде чьих-то костлявых пальцев или больших ушей. На Филиппа, одежда которого была порвана и измазана в грязи, то и дело с криком набрасывались черти, желая исцарапать его или задушить своими черномазами лапами. Но тот не давал им и шанса: он отбивался скалкой в правой руке, а другой периодически бросал в существ различные близлежащие предметы.  Рёв заставил нелепый бой остановится, и черти, увидав большого чёрного волка, тут же бросились врассыпную, истошно крича и ругаясь. Дэмиен накинулся на двух из них и своими зубами тут же перегрыз их крохотные тушки. В это время Филипп, последовав примеру жителей нижнего мира, начал делать ноги. Его сердце участило своё биение, стукаясь о стенки груди, разум мутился и острая боль резала что-то внутри. Сначала юноша собирался просто убежать отсюда, но поняв, что волк с массивными ногами точно догонит его, он стал искать, чем можно защититься. Взгляд Филиппа упал на склад большущих острых ножей для разделки мяса: не думая, он кинулся к ним и выцепил топор, прикрепленный к стене.  Дэмиен уже разделался с большей частью своих жертв и набросился на последних трёх. Он стал душить чертей так, что у тех глаза наливались кровью и вылетали из орбит. Дэмиен стал тормошить их трупы, разрывая их тела и отрывая от них конечности. Вид раздавленных текущих органов приводил его в непонятный восторг и пробуждал в нём зверский аппетит. Дэмиен так увлёкся любованием собственной жестокости, что вновь стал терять остатки своего разума, а его глаза начали наполняться красным. Сознание человека отдалялось и уступало сознанию животного, ненасытного чужими смертями и несчастьями.  Запах. Сладкий, слишком дурманящий запах. Так близко.  Запах человеческой плоти. Дэмиен (или то, что от него осталось) резко развернулся в сторону Филиппа и приготовился напасть на него. Последний был готов: бежать ему всё равно больше некуда. Бешенно учащался ритм сердца в ушах обоих.  С диким рёвом Дэмиен набросился на Филиппа, готовясь тут же разорвать его в клочья. Они были близко друг к другу, так, что юноша уже поверил в свою смерть. Мгновение, и Филипп вдруг заметил блеск волчьих глаз, таких осознанных и ясных. Он был готов поклясться, что именно они принадлежали тому самому. Юноша успел быстро отразить аттаку, ударив зверя тяжёлым топором и оставив ему глубокую рану на спине. Тот отлетел на пару метров в сторону и еле удержался на ногах. — Дэмиен! — взволнованно воскликнул Филипп, всё ещё не решаясь приближаться к волку, — Дэмиен, это я, Филипп, ты слышишь?  Зверь дико зарычал. Глаза его проблеснули, но всё ещё смотрели голодно и дико. Чёрная густая кровь капала из раны на пол, смешиваясь с белой мукой.  С рёвом Дэмиен вновь накинулся на Филиппа, и в этот раз повалил его на пол, намериваясь прокусить ему глотку. Но юноша не дал ему это сделать: он защитился рукояткой топора, вставив её волку прямо в его большущую пасть. — Д-..Дэмиен, пожалуйста, — взмолился Филипп, — Дэмиен, прошу остановись. Дэмиен, это же я... Золотистые волосы, измазанные в чужой и своей крови, рассыпались по грязному липкому полу. Мягкое лицо, испачканное во всякой гадости, хмурилось от животного страха, клокочущего где-то внутри. — Дэмиен, прошу... Руки всё ослабивали, но Филипп держал рукоятку, не давая острым зубам приблизиться к его нежной плоти. Его жизнь, и без того хрупкая и недолгая, была на волоске.  — Дэмиен, я знаю, что это ты...Очнись! Плотное дерево затрещало в зубах волка и раскалолось. На Филиппа двумя парами смотрели хищные глаза Дэмиена, ненасытные до чужой крови. Юноша уже смирился со своей смертью: он закрыл глаза и почувствовал обжигающее родное дыхание рядом со своим лицом. Он зажмурился, готовясь к боли, он мысленно читал свою последнюю молитву, он благодарил Бога за подаренную жизнь, проведенную в бедных дряхлых комнатушках.  Но тут на своей щеке Филипп почувствовал что-то мокрое и шершавое.  Приоткрыв один глаз, он увидел нависающего волка, старательно вылизывающего ему лицо и тихо-тихо скулящего. — Д-Дэмиен! Дэмиен, ты вспомнил меня? — радостно-удивленно воскликнул Филипп, протянув руки к его ушам, — Дэмиен, ну ты даёшь, хаха! — он весело рассмеялся и стал почёсывать его по голове.  Волк чуть-чуть отступил, позволив Филиппу приподняться и сесть. Тот ласково заглянул ему в бездонно-чёрные глаза и с чувством обнял его за шею, зарываясь носом в густую шерсть.  — Я очень рад, что ты вернулся, — проговорил он ему, — правда-правда, очень рад, — Филипп стал поглаживать его по шерсти, кое-где почёсывая Дэмиена пальцами. Зверь заскулил и весело замотал пушистым хвостом. Постепенно шерсть стала врастать, становится короткой, лапы уменьшались, медленно превращаясь в руки и ноги, а морда всё округлялась и стала наконец похожа на человеческое лицо.  Совсем нагой, Дэмиен сидел в объятиях Филиппа, который прижимал его за широкие плечи к себе. — Филипп.. —  тихо проговорил Торн, вдруг обретший дар речи. Тот отстранился, нежно улыбнулся, но резко опомнился:   — Ох, Дэмиен, твоя рана.. — он замельтешил, увидев глубокий кровоточащий порез на теле юноши и сказал: — давай..давай мы сейчас чем-нибудь на первое время заматаем... — Филипп подорвался с места, пытаясь найти какую-нибудь ткань. — Филипп, сядь. Она сейчас сама затянется, — заверил Дэмиен, — Филипп, я...Мне нужно с тобой поговорить. — Сейчас? — садясь напротив, улыбнулся он и оглядел помещение, в котором они находились: залитое чёрной кровью, испачканное продуктами питания, заполненное трупами. Оба юноши сидели напротив друг друга совершенно растрёпанные, израненные, измазанные во всякой гадости.  — Я знаю, о чём ты думаешь, — отозвался Дэмиен, — но я хочу сказать это сейчас, пока какие-то невероятные обстоятельства не заставили нас расстаться вновь. Филипп понимающе кивнул и внимательно слушал Дэмиена. Тот осторожно взял его за руку, заглянул прямо в чистые небесно-голубые глаза и, краснея до кончиков ушей, проговорил: — Филипп. Прости меня за всё, что тебе пришлось пережить сегодня. Пожалуйста. Я просто без ума от тебя, я серьёзно, — он выдохнул, — я до смертельного ужаса люблю тебя.  Тот как будто бы был готов к этому разговору. Щёки Филиппа покраснели, блеск во взгляде проявился сильнее, но он, кажется, не был сильно удивлён. Филипп сильнее сжал ладонь Дэмиена и, касаясь другой рукой его щеки, приблизился к его губам. Филипп с невероятной нежностью накрыл их своими, отчего у Торна внутри будто бы прошёл ток. Отчего-то стало страшно. Пирипп медленно стал углублять поцелуй, сливаясь с юношей, а тот шёл на поводу и безудержно стал таять, как выпавший на горячую землю снежок.  Филипп обвил руки вокруг его шеи, всё сильнее прижимаясь к телу. Внутри у него что-то легонько трепыхало от этого момента, такого неуловимого и почти нереального. От Дэмиена пахло кровью и потом, да и сам юноша вряд ли уж был свежим. Но эта грязь, налипшая на тело, не мешала им наслаждаться таким чистым сокровенным моментом.  Филипп, чувствуя, что в груди начинает медленно сдавливать, с неохотой разорвал поцелуй. Он, не отстраняясь, открыл глаза и встретился со взглядом Дэмиена, по-мальчишески радостным.  Тот тут же обхватил руками Филиппа за талию, крепко обняв, повалил его к стенке и    начал покрывать кожу его лица горячими поцелуями. 

***

Успокаивающе журчала вода, от которой медленно шёл густой пар, наполнивший полностью всё помещение, обставленное свечами с ароматом ванили. Прижавшись друг к другу, Дэмиен и Филипп сидели в этой воде, ужасно уставшие после всего пережитого.  Торн доложил о произошедшем Сатане, и тот пообщал сам всё уладить. Кипящая ненависть Дэмиена к жалким чертям усиливалась бы, если бы рядом так мирно не пристроился бы Филипп, тихо напомнивший ему, что "жизнь чертей тоже не так сладка".  Существа явно хотели ослабления власти. Они скептично относились к наследнику и хотели совсем подавить в нём амбиции стать королём Ада, забрав у него самое дорогое. Удивительно, что пока этого "самого дорогого" не было, Дэмиен был совершенно неуязвим, но теперь... Он повернул голову и уткнулся носом в мокрые светлые волосы любимого. Дэмиен обнял Филиппа за его хрупкие плечи и осторожным движением свободной руки развернул его лицо к себе. Он с нехарактерной для него нежностью легко поцеловал его в губы и слегка улыбнулся. Филипп ласково улыбнулся в ответ и, прильнув к Дэмиену, положил одну руку ему на оголённую грудь. Части тела Торна начало приятно сводить от всех этих нежностей, по его коже вновь пробежала неуловимая волна мурашек. Ему хотелось ещё, ещё больше Филиппа в своей жизни.  Но нужно было принимать решение. Твёрдое, взвешенное. Взрослое. — Филипп, — позвал Дэмиен и постарался не сойти с ума от вида чистых глаз, поднявших на него свой взгляд, — Филипп, а ты меня любишь? — он сделал многозначительную паузу, — только-...только не смей врать! Это очень важный вопрос. Филипп чуть отстранился и опустил взгляд, обдумывая ответ. В сознание Дэмиена закралась тревога. — Дэмиен, я-.. — начал было юноша, но сбился, — ты мне очень нравишься...— сказал он, слегка краснея,— ты сильный, красивый, уверенный в себе и очень...очень родной мне, — проговорил Филипп, — но, прости, я не могу сказать, что люблю тебя. Возможно мне просто не хватило времени привязаться к тебе. Ты прости меня за это... — он взглянул на него и печально улыбнулся. Дэмиена чуть не вырвало прямо здесь. Ему стало плохо, дурно от этих режущих сердце слов. Дэмиену хотелось, чтобы Филипп принадлежал ему, ему и только ему! Так ещё и полностью добровольно. Он постарался успокоиться. Вздохнул и выдохнул. Филипп осторожно пристроился у него на плече и ничего не говорил. Дурнота спадала, хотя её остатки всё ещё остались внутри и неприятно скрипели, щекотя желудок. — Хорошо, — не своим голосом сказал Дэмиен, — я...подумаю над этим.  Он аккуратно положил свою руку на голову Филиппу и нежно погладил его по волосам.