Moscow newer sleeps.

      Сидя на смотровой площадке башни «Федерация», Россия глядит вниз, на свою вечно яркую и сияющую столицу. На своих погасших морально людей, которых он должен был уберечь от всего этого. Защитить, всегда быть «заботливым родителем», тем, кто хранит покой своих детей. Осознание того, что РФ не справился, уже давно сидит в голове, не давая ни секунды на передышку.       Когда-то он слышал глупые легенды (в которые, кстати, никогда не верил), что если человек плачет, его глаза теряют цвет. Интересно, у него вообще останется хоть один орган зрения после этой ночи? Или всё смоет солёная жидкость, что стекает по щекам с каждым новым заголовком «Стрельба в Крокусе». Может, он наконец поймёт, что сколько не старайся - жизни до этого нет дела. Ни до самого России, ни до тщательно скрываемой им тревожности, что несколько месяцев не может отпустить и уйти, больше не возвратившись.        Завтра РФ должен будет сделать официальное заявление, выразить соболезнования, сказать, что такого не повторится, меры безопасности усилятся и так далее по написанной заранее методичке. Жаль, что никто не узнает, как для России проходят ночи после подобных инцидентов. Жаль, что никто не видит его таким пустым.       Он иногда фотографирует себя, чтобы потом рассмотреть. Но быстро удаляет фотографии, когда пугается собственных глаз. Таких блёклых, полузакрытых, абсолютно серых и полных безразличия к миру. Будто он принял опасные для смертных вещества, вызывающие зависимость и привыкание, а не узнал об очередном «несчастном случае».        Но сейчас РФ хочет просто упасть. Разбить панорамные окна и свалиться вниз, ощущая, как давление в груди внезапно сменяется лёгким страхом перед неизвестностью и бесконечным трепетом. Лететь, чувствовать себя по-настоящему свободным. Чтобы вся Москва пронеслась у него перед глазами. Чтобы огни столицы укрыли падающее тело от посторонних глаз в одеяле сияния. Чтобы все просто забыли о нём, оставили в покое, дали малейшую передышку, дабы потом снова очутиться в мировой гонке, имея при себе запас сил.        Но Москва никогда не спит. Если Россия упадет, уже на следующий день об этом узнает весь мир. И ему прийдётся выслушивать не только от президента, но ещё и от ВОЗ, который наверняка отправит его к психологу, а что хуже - к психиатру.        Быть бессмертным равно быть узником.       Личный телефон, непредназначенный для работы, в очередной раз гудит. Это Индия звонит. Может, она хочет выразить поддержку, но скорее для вида, нежели в действительности понять, насколько РФ сейчас хуёво. Другого слова ведь и не подберёшь. Коллега с ним близко никогда не общалась, поэтому Россия сбрасывает звонок. Ему не до этого.       Он облокачивается спиной к окну, чтобы немного передохнуть. Не только телом, но и от светящегося города. Смотровая площадка, которую он снял на этот вечер, стала уже родной. Грациозно и заумно выражаясь, тем самым третьим местом, что сближает его со своим народом. Россия всегда приходит сюда, если что-то случается. Ведь когда смотришь на улицы внизу, толкаясь с людьми за место у окон, можно отвлечься.       — Извините, Российская Федерация, к вам посититель, — раздаётся за одной из дверей голос знакомой России старушки, что любезно проводила его парой часов ранее.       — Кто это? — РФ столицей клянётся, что если пришёл не президент, он пошлёт к чёрту незваного гостя.       — Представился Соединёнными Штатами Америки. По раскрашенному личику, вроде, ясно, что не соврал.       — Пусть заходит, — Москву он сегодня сам себе и проиграл.        Спустя две минуты объяснений от старой бабушки, что делать и куда идти, на смотровую проходит США. С неизменно растрепанными после тяжёлого дня волосами, модным портфелем и брендовым пиджаком в руках.        — Привет, — для могущественной сверхдержавы запада, он здоровается слишком уж робко. Ждёт, пока собеседник обратит на него внимание, но не дождавшись, садится рядом, прямо на пол.        РФ не знает, как Америка узнал о его местонахождении, ведь об этом не подозревают даже ближайшие секретари. Лишь охрана, терпеливо ждущая у входа в башню. По правде говоря, ему нет дела. Не сейчас.       — Как ты? — понимая, какого стране напротив, США не выпытывает ответной реакции, но вопрос задаёт, чтобы не сидеть напрасно. Он лишь приобнимает Россию за талию, стараясь развернуть его глазами к себе.       — Тут камеры и прослушка, — сухо отзывается РФ, сразу же коря себя за это, — Извини, я просто… слишком расстроен? — звучит больше как вопрос, но Россия не знает, какие чувства испытывает. Злость на себя, скорбь за погибших или желание наконец-то уснуть и забыться. Ему хочется оказаться там, в развалинах битого стекла, на пронизывающем холоде и с пониманием того, что «как раньше» уже не будет. Тянет помочь и успокоить, а не реветь в пустоту. Он страна, а значит должен защищать свой народ, отчаянно в этом нуждающийся. РФ противно от самого себя. Ноет, будто сам пережил все людские страдания.       — Я и не думал обижаться. Ты помог мне когда-то, как друг. Моя очередь помочь тебе, как лучшему партнёру на свете, — США улыбается. Так искренне и радостно, что Россия и грустить не хочет. Он не верит, что 2001-й стал для Америки так важен. Нет, безусловно, это дата, изменившая не только Штаты, но и мир. Дата, которая войдет в историю. Но разве должен США помнить их разговор на крыше одного из небоскрёбов Нью-Йорка 23-х летней давности? Диалог ни о чём, ведь и общаться Америка не хотел ни с кем, загнанно дышал, бесшумно плакал и не подпускал к себе даже на шаг. Лишь сидел в своих апартаментах, стараясь как можно скорее прийти в себя, дабы уже к завтрашнему дню явиться на саммит при полном параде, доказать всем, что его не сломить. РФ завидовал такой уверенности и непоколебимости. Завидовал, не понимая, какой ценой достаётся США этот образ.       — Я заплатил кое-кому, поэтому зоркие глаза камер теперь закрыты, — Америка не спешит сдаваться и оставлять Россию один на один со всеми проблемами, вновь предпринимает попытку обнять, на этот раз не встречая сопротивления.       — Спасибо. Может, я слишком отстранённый сегодня, но очень благодарен. Правда, не думай, что…       — Понял-понял. Ты слишком распинаешься, мой дорогой. Вот, возьми, — Америка решительно протягивает весьма помятый билет на самолёт. Рейс «Москва-Вашингтон», — Порви его, я не полечу. Если хочешь спросить, то да, все «сверху» предупреждены. Считай, моё совещание насчёт поставок нефти переносится на дату раньше. Так что смелее.       РФ не знает, чем заслужил такую страну рядом и его чудесное «My darling».        В обычное время они бы ещё поспорили, кто кого по достижениям переплюнет (в шутку, конечно), но на данный момент Россия не сомневается, что победитель сидит рядом. Может, им удастся сравнять счёт, если РФ свозит свою любовь в Италию на следующей неделе, дабы пройтись по улочкам Рима после саммита.       — Думаю, наши любимые ужастики будут неуместны, поэтому можно включить комедию или романтику. Как ты смотришь на то, чтобы пересмотреть «50 оттенков серого»? — Америка достаёт из портфеля ноутбук. Вводит выученный Россией наизусть пароль, состоящий лишь из трёх цифр.       — Ещё одно такое предложение, и ты полетишь с этой башни. Я не сахарный, мне просто нужно отвлечься. Врубай «Судную ночь», — Россия не хочет быть слабым. И он вовсе не такой. Даже если нынешняя ситуация попыталась растоптать его, с США такого никогда не случится. Только не с его улыбкой.        — Как знаешь. Обнять хоть себя позволишь? — Америка весело хмыкает, когда понимает, что РФ смог ненадолго отойти от гнетущих мыслей, заполнявших и тяготивших голову, а также поднять себе настроение рядом с любимым воплощением.        Конечно, Россия позволит.