Медь и звёзды

В окно, из-под рамы которого в комнату, утоплённую в душном полумраке, ползёт колючий злой холод, пробиваются последние лучи закатного солнца. На улице середина сентября, но температура уже доползла до отметки в 5 градусов и с каждым новым днём, сопровождаемым нескончаемо монотонными дождями, всё падает. Стекла на единственном окне, все в мокрых разводах. Карие глаза туско водят по ним, приступом кашля опять загоняемые под толстенное лоскутное одеяло. Пульсирующими ритмами теряющие фокус зрачки, оттенённые густыми ресницами, блестят от слёз, выступивших из-за разрывающихся от глухого кашля лёгких. Бомгю из сидячего положения ничком падает на одноместную кровать, тело ватное, очень тяжёлое. Уже как третий день держится, и не думая падать, температура, чрезмерно высокая по ощущениям. Какая точно Чхве не знает: градусник потерялся где-то в доме, он не смог отыскать. По ощущениям даже не держится, а неумолимо пытается пробить верхнюю отметку красного ртутного столбика, потому что ему всё хуже и хуже. Лоб печёт, будто к нему приложили сковородку, только что снятую с плиты, конечности превратились в одно неуправляемое желейное нечто, нос жутко отёк и дышать через него никак не получается, горло будто кошки подрали. Бомгю пробовал сказать что-то — понять, что с голосом то в конце концов, но из гортани вылетело лишь пару сиплых хрипов, похожих на звуки, издаваемые тупыми зомби в видеоиграх. Более менее сказать что-либо можно было либо никак, либо слабым шёпотом, что тоже доставляло абсолютно не приятные ощущения. Собственный слабый иммунитет дико раздражал. Он такой у Бомгю ещё с детства. Стоило мальчику лишь на сантиметр расстегнуть куртку в холод, да даже летним вечером; подышать рядом с дождём — и всё, с ног подкашивало так же легко, как пшеничные колосья от одного взмаха похожим на луну серпом. Стоило другому ребёнку чихнуть рядом и уже утром Чхве умирал от ангины, гриппа и других пренеприятных болячек в двойном, в сравнении с переносчиком, размере осложнений. Он рос, как цветочек розы под стеклянным куполом. Только без своего собственного маленького принца к сожалению. Родители, уставшие постоянно охаживать слабое чадо, просто решили запереть его дома, подальше от инфекций, аллергенов и любых других возможностей снова тратить уйму денег на дорогие лекарства. Это поспособствовало и полной, в дальнейшем, дизориентации мальчика в обществе. У вроде бы такого солнечного, милого с близкими, многостороннего подростка, практически совсем не было ни друзей, ни людей, что хотя бы хотели проводить с ним время. А Бомгю просто не умел даже начать разговор. Люди вокруг казались такими страшными, неприступными, недосягаемыми для маленькой розы с крошечными, совершенно не мешающими срезать её одним движением садового секатора, шипами. И Чхве пришёл к тому, что с головой ушёл в игру на гитаре и написание множества песен, большинство из которых были скомканы на бумажном листе с неровными краями и выброшены в мусорное ведро под столом, в которых он пытался компенсировать всё то, о чём не мог поговорить со своими несуществующими друзьями. Весь скошенный крышей дома потолок комнаты, под самой крышей, был заклеен текстами наиболее удачных их набросков. Полуприкрытые глаза слабо моргали, пробегаясь по строчкам. Звёзды, мои путеводные звёзды. Он очень часто писал о небесных светилах. Не в научном плане. В духовном. Звёзды — его идеи, любимые артисты, красивые люди на улице, случайные совпадения, будто знаки из космоса для него, потухшая звезда — он сам. Мерцающая изредка, пытающаяся выбраться из своей одинокой галактики со значением ноль. Безуспешно. Телефон валяющийся на полу звякнул смской. Бомгю распахнул глаза от неожиданности, с трудом повернув чугунную голову в сторону устройства. Скорее всего он просто забыл отключить уведомления на одном из множества просматриваемых им ежедневно каналов, хотя, всё равно интересно на каком. Да и отвлечься от пульсирующей в висках боли было бы неплохо — подумал он и протянул правую руку вниз, надеясь, что её длины хватит, чтобы зацепиться за угол электронной коробочки. Не хватало каких-то сантиметров трёх. Бомгю не сдавался, вдруг, если он поднапряжётся ещё чуть сильнее, рука сможет вытянутся на нужное расстояние. Грудью он всё сильнее перевешивался за край матраса, второй рукой вцепившись в его мягкий угол. Ещё чуть-чуть. Только самую чуточку — И Бомгю грузно шлёпается вниз, сначала врезавшись головой об пол, от чего перед глазами потемнело и одновременно посыпало разноцветными искорками, затем больно приложившись плечом о железный каркас кровати, и напоследок на боку распластавшись во весь рост по холодному деревянному полу. Запутанные волосы, стрижённые каскадом до плеч разметались по лицу, попадая в рот и глаза. Толстое одеяло упало следом, как назло совершенно не смягчив удар, только прикрыв неудачника сверху. Кашель тут же решил напомнить о себе. Короткий всхлип боли утонул в хрипах в раздражённом горле. Бомгю опять затрясло в приступе, воздух из лёгких будто в мгновение испарился. Правая рука ухватилась за грудь в районе трахеи, впиваясь в крупную пряжу чёрного свитера, пропахшего потом и болезнью. Парень сжался в позу эмбриона, обхватив свободной рукой костлявую левую коленку под клетчатой штаниной. Под пальцами отозвался болью уже образовавающийся от щедрого поцелуя с полом ярко-фиолетовый синяк. Телефон, валяющийся рядом, напомнил о себе, опять коротко звякнув и мигнув, зажёгшимся экраном. Бомгю перевернулся через спину, давясь кашлем и слезами,обильно сочащимися из глаз, на четвереньках подполз и наконец взял в подрагивающую руку злосчастное устройство. В всплывающем окне под циферками времени и даты значился незнакомый номер и пара текстовых сообщений, первое из которых начиналось с: "Привет, помнишь меня? —" Кого помнит? Бомгю удивился сквозь туман, что творился в мыслях. Сморгнув пелену слёз, он сел на полу: одной рукой зажал рот, глуша кашель, а второй смахнул подушечкой пальца по незапароленному экрану блокировки. В глаза ударил яркий свет обоев с Тоторо, установленных Бомгю в какао толк. "Меня Ёнджун зовут, мы вместе в детском садике учились:)" "Чем занят?" Чхве задумчиво уставился в светящиеся белым текстом на фоне зелёных облачков реплик сообщения; скользящим из-за пота пальцем набрал немного плывущие в глазах от жары буквы, вяло улыбаясь в ответ смайлику, на втором по счёту смс. "Привет. Помню!" Статус "онлайн" сменился на "печатает..." Бомгю, которого наконец чуть отпустил злосчастный кашель, уставился на экран в ожидании нового сообщения. Ему до этого давно никто не писал. " О, я рад! Ты не ответил на предыдущий вопрос" "Извини, я просто валяюсь дома. Ничего интересного. Болею. 🤒" "Я не разбудил? (" "Нет, нет, всё в порядке" Бомгю испугался, что бывший одногруппник сейчас уйдёт, оставив его наедине с собственным разлагающимся телом и ещё более отвратительными мыслями. Не попадая пальцами по буквам, он набрал: "Я в порядке, прпвда!" "Вот и славно) Слушай, а ты же сейчас живёшь в N?" "Да. А что?" "Кстати, где ты отрыл мой номер хаха?" "А, да вот как раз и хотел рассказать." " Я учусь в колледже, находящемся в двух кварталах от тебя и общаюсь с одним из твоих одногруппников. Мы на днях внезапно решили поностальгировать по детству, листали там фотки старые и так далее, и он узнал тебя на одной из них. Спросил об этом. Я и рассказал, что вот мол раньше в один садик ходили, дружили даже вроде. А Субин сказал, что ты с ним в одной группе сейчас учишься на композитора. И твой номер дал по моей просьбе. Вот) " Парень чуть не уснул, пока Ёнджун писал сообщение и, когда большое зелёное облачко пиликнуло, всплывая на экране, дёрнулся, продирая костяшкой указательного пальца опухшие веки, заторможенно читая его содержание. Уголки губ поползли вверх, откликаясь на всколыхнувшиеся тёплые чувства, связанные с человеком по ту сторону экрана. "Ов, понятненько. Только почему ты вдруг захотел написать мне? Субин не рассказывал обо мне ничего? Я вроде не сильно интересная для общения личность:_)" "Что за дурацкие вопросы? Мы же вроде как друзьями были. Да, потеряли связь из-за твоего переезда, но это не значит, что мы не можем продолжить общение или начать новое наше знакомство, ведь так?:)" Бомгю безумно забавляли эти его смайлики улыбочек чуть ли не в конце каждого сообщения. Видя их, он тоже поневоле улыбался. "Если ты хочешь, я буду рад!" Парень в неверии задержал дыхание. С ним хотел общаться его ровесник. Друг детства... Чхве на самом деле был уверен, что пятилетний Чхве Ёнджун забыл о нём несколько дней спустя его переезда в N. Детская дружба ведь редко бывает долгосрочной. Это беспорядочные игры на полдня, когда гуляете на одной площадке; поделенное, по наставлению родителей поровну, пирожное в гостях у маминой подруги. Связь ради убиения скуки, не более. "Хочу:)" В карих глазах проблеснули радостные искорки-звёздочки. На экране высветилось: "Если ты в относительном порядке, я бы мог наведаться к тебе в гости, захватить вкусняшек и, мы могли бы посмотреть что-нибудь, поболтать! Как тебе идея?:3" Чхве подавился кашлем. Про то что он в порядке было сказано немного опрометчиво, чтобы Ёнджун лишний раз не цеплялся за это вниманием. Судорожно стиснув мобильник в ладонях, он поспешил извернуться: "Ой, ну, я не хотел бы тебя заразить... Я хоть уже вроде бы поправляюсь, но ещё очень даже заразный..." "Да брось, у меня крепкий иммунитет, не заразишь! Спорим?>:)" Бомгю совсем стушевался. Не хотелось бы , чтобы заново приобретённый друг видел его в столь жалком состоянии. Но так же было боязно, что может показаться, что он просто не хочет общаться. Нельзя же вот так отрезать единственную возможность общения с живыми людьми из-за того, что он просто заболел. Выпьет жаропонижающее, обезбол и будет как новый. На несколько часов так точно. Осталось всё это найти. "Ладно, уговорил. Можешь хоть сегодня прийти, я сейчас один живу. Только ненадолго, я ещё проект домашний не доделал(" Бомгю скинул адрес и тут же тысячу и один раз об этом пожалел. В доме полный кавардак: всё валяется, посуда не мытая, убирался он в последний раз дай бог если неделю назад, спальня тоже в хлам, таблетки неизвестно где и есть ли они вообще тоже неизвестно. От досады парень сжал кожу на запястье, оставляя красные следы от ногтей, впившихся в кожу и пробормотал что-то о том, что он грёбанный лузер, опять пряча кашель в рукав свитера. "О, я как раз не занят сегодня, могу хоть через полчаса приехать:3" "Хорошо, жду!" Написал Чхве и взвыл от собственной ничтожности. Какие. Мать. Твою. Полчаса. Он не смотрел, написал ли что-то ещё Ёнджун. Шатаясь, медленно, он встал, оперевшись на спинку кровати. Потребовалось какое-то время, чтобы в глазах перестали мерцать звёзды. Мозг соображал слишком медленно, для того, сколько у Бомгю имелось времени до приезда Ёнджуна. Чертыхаясь на каждом шагу, он перерыл всю комнату, затем пустующую уже полгода спальню родителей, чуть не полетел вниз с лестницы, обыскал всё на кухне и в кладовке, но в бесчисленных ящичках и шкафчиках не было ровным счётом ничего ему нужного. Нервно усмехнувшись и поняв, что это будет очень весёлый вечер, Бомгю кое-как дополз обратно до комнаты, нашёл расческу, переоделся в свой любимый, огромный красный, с белыми звёздами свитер и отправился в ванну, хоть немного привести себя в порядок и в чувство. Умылся ледяной водой — лицо вроде бы стало выглядеть чуть свежее. Расчесался, выдрав из крашенных в медно - рыжий волос с десяток колтунов, и распылил на шею и запястья духи с любимым кофейно - карамельным ароматом. После безуспешных попыток выглядеть поживее, он медленно спустился в прихожую и сел на доску, вмонтированную в стену и шкаф для верхней одежды, устало облокотился вбок на жёлтые обои, подтянув одну коленку к себе и ещё раз проверил телефон на предмет новых сообщений. *** В дверь позвонили. Бомгю подорвался открывать. Распахнул дверь, чуть ли не всем весом опираясь на бедную дверную ручку, и как можно живее улыбаясь, помахал ладонью стоящему в обитом, чтобы дверь открывалась и закрывалась бесшумно, бордовой тканью проёме. Взгляд неуверенно заскользил по фигуре парня, по виду лишь на несколько сантиметров выше его, но сейчас нависавшего над ним громадной скалой, потому что Чхве сгорбился в три погибели. У Ёнджуна пронзительно карие глаза, похожие на свежевспаханную землю, напитанную дождём, пухлые коралловые губы, чётко очерченные скулы и смешные немного лопоухие уши, чуть перекрытые чёрными короткими волосами, отпущенными на затылке. — Привет! — улыбаясь во все молочно-белые 32 лепечет Ёнджун. Бомгю засуетился, освобождая проход. Он всем весом опрокинулся на тяжёлую дверь задом, упираясь чёрными пушистыми носками в пол, застеленный короткостриженным красным ковром и перебирая ступнями по его скользкой для пряжи поверхности. — Привет, заходи! — он тоже улыбался, насколько позволяло состояние. Возможно получалось не так, как чувствовалось, потому что Бомгю правда был искренне рад первому за долгое время гостю в своём жилище, но карие глаза мерцали самым жарким теплом. *** Ёнджун листал фотографии, отправленные ему Субином. Это были общие фотографии студенческого класса Бомгю , на которых парень всегда был запечатлён либо где-нибудь в самом дальнем краю изображения, либо заслонённый другими одногрупниками, из-за роста всё равно видимый, но со стабильно втянутой в плечи головой и всегда в огромных толстовках или свитерах, за которыми не было видно его туловища, лишь тонкие палочки ног в джинсах или карго-штанах свидетельствовали излишнюю худобу подростка. Ёнджун ещё спросил какие либо соцсети Бомгю, на что Субин ответил, что в них искать особо нечего, если аккаунты и были, то пустые, с аватаркой из каких-то неизвестных Ёнджуну вебтунов или аниме — никакой личной информации, что могла бы помочь познакомиться с Бомгю снова немного заранее. Поэтому сейчас, едя на синем велосипеде по адресу пробитому им в навигаторе, Ёнджун слегка нервничал. Он заехал в минимаркет и купил любимое печенье с шоколадной крошкой и две баночки ягодной газировки. О вкусах Бомгю узнавать оставалось только по ходу дела и Ёнджун очень надеялся, что парню придутся по вкусу его фавориты. Заехав в незапертую калитку и, оставив своё средство передвижения на подножку у крыльца, Ёнджун качнулся на пятках, выдохнул и жмякнул по кнопке домофона, тут же отозвавшейся за дверью пронзительной трелью. Спустя несколько мгновений та дёрнулась и тяжело отошла вовнутрь дома. На пороге появился подросток. Практически одного с Ёнджуном роста, кареглазый, с медно-рыжими на вид немного сальными волосами. Он кутался в объемный воротник красного с белыми созвездиями свитера. На худых ногах болтались штаны в клеточку, а ступни утопали в толстых чёрных носках. — Привет! — горячо поздоровался Ёнджун, улыбаясь. Бомгю опёрся на дверь всем весом, отодвигая её так, чтобы Джун мог пройти и приглашая в дом. — Привет, заходи! — от него пахло парфюмом с карамелью, кофе и чем-то непонятным, затхлым, оседающим в лёгких тревожностью. Ёнджун двумя широкими шагами оказался внутри и развернулся к Бомгю, с интересом всматриваясь в мягкие черты его лица. Тот шатнувшись от чего-то, опять навалился на дверь, натужно её закрывая. Ёнджун подошёл помочь и одним лёгким движением захлопнул не такую уж и тяжёлую, как показалось при взгляде на пыхтения парня дверь. Оказавшись в полуметре подле Бомгю, Чхве услышал его отрывистое дыхание и почувствовал смутный жар от бледных ладоней. Это настораживало. — Хэй, ты в порядке? — Ёнджун заглянул в лицо, обрамлённое глубоководно-синими мешками под глазами. Карие глаза выглядели очень тусклыми, будто подёрнутыми мутной плёнкой и болезненно мерцали. Улыбка на лице окончательно сменилась беспокойством. Он тронул Бомгю за плечо, которое под тёплыми пальцами шуганно вздрогнуло. Парень кивнул, кратко угукнув, и отвёл мутный взгляд в пол, пытаясь ускользнуть из-под ладони вглубь дома, как можно быстрее. Ёнджун пошёл следом, в непонятливом напряжении сверля спину впередиидущего. В конце коридора Бомгю занесло на повороте вправо, что повлекло за собой столкновение с дверным косяком. Ёнджун не успел ничего предпринять, прежде чем тот вписался в угол лбом и осел вниз по стенке, осоловело моргая на испуганного парня. Ён запоздало сорвался с места, хватая того за плечи, встревоженно глядя в мутящиеся глаза. — Господи, Бомгю, ты как, живой? — правой рукой он приподнял подбородок Гю, направляя лицо на собственное. — Бомгю, ты меня слышишь? Ёнджун чуть повысил тон голоса. Бомгю закашлялся, трясясь в его руках. Чхве продолжил удерживать его в сидячем положении, тёплой рукой гладя вдоль позвоночника и смотря на Гю так, будто в том что парню плохо, виновата не болезнь, а он сам. Когда тот чуть отдышался, Ёнджун подал встревоженный голос: — Ты будешь в порядке, если я донесу тебя до кухни? Просто я бы не хотел оставлять тебя тут одного. Бомгю вяло замотал головой. — Всё нормально, мне уже лучше! — хрипло прошептал он, приподнимаясь на трясущихся коленках. Оборваться обратно Ёнджун ему не дал: подхватил под плечи и костлявые коленки, чуть подбросив, чтобы выровнять положение парня в своих руках. Сопротивляться сил не осталось и Бомгю, смиренно умолкнув, мягко стукнулся Ёну на плечо. — Извини меня пожалуйста... Я всё испортил. — Ты дурак?