Личный любовный фронт

Шепард понимает, что оставшейся команде нужен отдых перед прыжком в самое пекло, а перед этим еще следует подготовить корабль к рискованному заданию. Она включила душ. Закрыв глаза встала под поток воды. Может хоть это поможет ей успокоиться? База Коллекционеров… Женщина прерывает себя на этой мысли понимая, что снова начинает нервничать. Здесь никто этого не видит, но она боится неудачи. Не потому что её осудят, а потому что тогда погибнут тысячи тысяч живых существ. Она должна отправиться на Базу врагов не только ради экипажа — целые колонии людей бесследно исчезли… Но кто если не она? Надо пытаться что-то изменить! Этот лозунг всегда работал — на службе Альянса, при принятии в СПЕКТРы, при битве за Цитадель с «Властелином»… Но кто она такая без тех, кто идет рядом с ней? Старые и новые союзники всегда отмечали, что Шепард вселяет в них надежду и мотивирует. А что мотивирует её саму? Когда удается кого-то вытащить из опасной ситуации — само осознание, что спасены жизни приносит женщине удовольствие. Хоть и ненадолго, потому что снова приходится бежать и снова выполнять какое-то задание. Когда-то её любовь к миру была достаточно абстрактной, выражаясь в уважении к окружающим. Шепард даже давала шанс некоторым мерзавцам ведь они могли и обещали измениться. Как-то Шепард услышала, что коллеги-СПЕКТРЫ называли её слишком доброй… А теперь капитан признает, что влюбилась в инопланетянина. Некоторые люди до сих пор недружелюбны к турианцам из-за Войны Первого Контакта. Ох… Шепард увидела столько турианцев на своем пути. Например… Найлус — хороший турианец… Сарен — плохой турианец… Гаррус — верный турианец… Советник-турианец — идиот… впрочем, как и весь Совет, который до сих пор не верит в угрозу Жнецов. У них, как и у людей — разные мнения и разное мировоззрение и судить их по одному представителю Шепард никогда не стала бы. Сейчас турианцы и люди признают, что их конфликт возник из-за недопонимания и их примирение равноценно хорошо отразилось на обеих сторонах… Гаррус… При мысли о нем у Шепард начинает быстро биться сердце, а в памяти звучит его двухтональный голос и это вечное «калибровка». Надо было ему давно сказать, что пора калибровать её саму. Прямо такой формулировкой. Представляя в каком недоумении был бы от этих слов Вакариан, Шепард улыбается. Пожалуй для прелюдии это несколько… резковатое начало. Хотя кто знает. Женщина пожимает плечами, смотрит на свои пальцы и понимает, что находится в душе дольше привычного. А ведь она и не заметила как пролетело время. Машинально одевается в чистое белье и форму экипажа, ровно такую же, как и предыдущая, она опускает грязную одежду в открытую панель в стене. Чистку на молекулярном уровне и обработку будет проведено в автоматическом режиме, поэтому Шепард не беспокоится о том, что у неё не будет что надеть в следующий раз. В космосе давно никто не стирает вещи, ведь это не экономно. Вода, которой мылась только что капитан — это всё та же вода, которой она мылась ранее, но уже много раз прошедшая очистку. А реагенты для этого — не дефицитный, но ценный и быстрорасходуемый ресурс. Она хочет выйти из душа, но вспоминает о непослушных волосах, которые при средней длине приходится хоть и минимально, но укладывать. Звучит звук открывания двери лифта. Без приглашения к ней мог прийти только один член экипажа и в ожидании увидеть его у женщины сердце замирает на мгновение. Она улыбается скрывая волнение. Он пришел к ней тогда, когда ей так нужна поддержка. А ведь она даже не звала его. Он так часто знает что сказать или сделать чтобы она смогла справиться в любой ситуации. Шепард выходит из душа и видит стоящего в синем костюме Гарруса с какой-то бутылкой в руках. — Привет… Я тут вина раздобыл. Лучшее, что можно купить на гонорар борца с преступностью, — голос турианца звучит будто уверено, но Шепард чувствует как он этой фразой пытается скрыть волнение. Ей не нужно даже смотреть на его неловкое положение тела или рук. Когда она научилась так легко читать его?! Откуда ей знать как ведут себя турианцы когда им неловко наедине с женщиной? Вот тут и кроется один секрет, который она смогла для себя обнаружить. Шепард не видит перед собой облик турианца — она чувствует его внутреннее состояние. Он — это не тело, он — душа, личность, сильная, веселая и надежная личность в первую очередь. Они так похожи в отношении к работе и к другим. Какая разница в каком теле такая личность находится? Тело — скорее как костюм, как оболочка для души. Почему эти оболочки разные? Наука ответит. Потому что разные существа стали результатом эволюции на разных планетах. Палавен и Земля — очень непохожи, поэтому люди и турианцы внешне непохожи. Но личности в разных телах не привязаны к условиям планеты или физическим характеристикам. Шепард скрещивает руки на груди и улыбается одними уголками губ. Она безумно рада видеть его и хочет броситься чтобы обнять, но ей куда интересней наблюдать за тем как Вакариан будет себя вести в такой ситуации. Гаррус неожиданно поворачивается и в три шага преодолевает расстояние до панели управления. Несколько нажатий кнопок и начинает звучать какая-то слишком бодрая музыка. Шепард отрицательно качает головой. Неудачная мелодия и ритм. Но улыбка не покидает её лицо — ведь он так старается. Турианец разводит руки в стороны и подходит ближе к аквариуму. Он будто защищается и сдается одновременно. Шепард уверена, что кроме неё таким Гарруса никто и никогда не увидит. Сейчас на нем нет не только брони металлической, но и психологической. При этом он находится на совершенно непроверенном пути и осторожно пытается разведывать что там впереди. Выглядит этот коктейль из действий и эмоций забавно. Шепард медленно идет к нему. Не чеканя шаг как это она делает когда ходит по кораблю, а идет плавно, покачивая бедрами и мягко ступая по полу своей каюты. Она будто плывет к Гаррусу. Такой он её не видел еще. Собранность и строгость из движений ушла и Шепард ошеломляет его тем как умеет себя преподнести. — Была бы ты турианкой, я бы похвалил твою талию или гребень. А так… — его взгляд от смущения то уходит в сторону, то быстро возвращается к волнующей его женщине. Он запинается когда она совсем рядом и опускает голову на мгновение, но поднимая взгляд на Шепард находит нужные слова, — Э-э-э. У тебя красивые… волосы. А талия… гм… крепкая. Гаррус открыто любуется Шепард. А она продолжает улыбаться. Кажется, что капитан даже немного придала своему лицу выражение издевки, но оба чувствуют, что это скорее такая игра. — Очень надеюсь, что у людей такие слова не считаются обидными. Вот же. Хотел же я посмотреть то видео… — он так много всего посмотрел, но то, что ему показалось тогда ненужным как раз таки выручило бы его сейчас. Гаррус говорит быстро выдавая свое волнение, связанное со страхом и нахлынувшим возбуждением. — Ух ты! Считай, что уже соблазнил меня, говорун, — прерывает она его жестом руки, чтобы помочь, — А теперь заткнись и прекрати бояться. Гаррус знает, что Шепард бывает резковатой, но честной говоря то, что думает. Она всё же солдат поэтому её слова звучат твердо, почти как приказ. И это для Гарруса становится некой опорой ведь её приказ он хочет выполнить. Шепард выключает музыку. Она хочет чтобы ничто не отвлекало их. Ей нравится тишина. Музыка не позволяет расслышать металлические вибрации его двухтонального голоса. А вот бульканье воды — отнюдь. — Я просто… ну… — оправдывается он. Перед кем больше? — Столько в жизни шло не так, Шепард. Работа в СБЦ, история с Сидонисом… — смерть отряда еще будет болью разливаться в сердце. Он знает, что время подлечит его, но никогда не вылечит полностью. Гаррус внимательно смотрит в глаза Шепард ища поддержки. И находит потому что она медленно приближается к нему. — Я хочу хоть что-то сделать правильно. Шепард протягивает левую руку и касается лица там, где всё еще находится специальный бандаж, защищающий травму Гарруса, которую он получил от взрыва. Касание еле чувствуется, в нем ощущается нежность. Большой палец скользит по пластине, где у людей находится скула. Там рана уже зажила, и турианец отлично чувствует мягкость человеческой кожи. — Хотя бы раз. Хотя бы… Даже не сговариваясь, Шепард и Гаррус склонившись прислоняются лбами друг к другу. Рука Гарруса непроизвольно тыльной стороной ладони тянется к плечу Шепард, он проводит рукой вниз и касается её пальцев. Прошло несколько мгновений с закрытыми глазами. Возможно всё бы закончилось так и не начавшись, но обоим хотелось большего. Шепард чувствует как волнами возбуждение проходит по телу от одного этого касания… Гаррус представляет как они с Шепард находятся в постели и его охватывает ужас вперемешку с диким возбуждением именно там, где и положено — внизу живота. Шепард берет из рук Вакариана бутылочку вина, открывает и делает глоток. Получилось неожиданно для турианца, но через мгновение бутылка возвращается ему в руки. — Это для храбрости. Разводить здесь длительный аперитив не будем, а давай приступим к основному блюду, — подмигивает капитан. Гаррус тоже делает глоток. Это вино ему точно можно пить ведь он изучил состав и инструкцию на этикетке. Шепард увлекает Вакариана в глубину своей каюты. Кровать у капитана большая и именно к ней Шепард ведет своего любимого турианца той самой мягкой походкой, которой она встретила его. Шепард тянется к застежкам одежды Гарруса. Возможно ей так сходу не удастся разобраться с этим непривычным строением и покроем костюма, но неудача в этом деле никак её не волнует. Под мягкой, но плотной, тканью она обнаруживает то, что и ожидала — хрупкое телосложение, грубоватая чуть бархатистая кожа и костяные пластины. Из брошюры она узнала, что турианцы имеют менее чувствительную кожу, но не являются бесчувственными. Поэтому Шепард ногтями без явного нажима проводит между грудными пластинами и, устремившись вниз, достигает границы паховых пластин. В этот момент Гаррус нежно останавливает руку Шепард своей. — Хочешь всего сразу? — с усмешкой спрашивает турианец. — Ты меня знаешь — я иду до конца, — улыбается капитан и убрав руки от почти обнаженного турианца, тянется рукой к застежке своей формы. Гаррус перехватывает её руку и его мандибулы раздвигаются в улыбке. — Не-а. Раз уж ты… помогаешь освободиться от одежды мне, то я помогу тебе с этим. Шепард хихикает, запрокидывая голову. Её средней длины волосы красиво струятся отражая свет от приглушенной подсветки стен и пола. Они еще влажные после душа, а поэтому отражение на них сияет ярче обычного. Гаррус обнаруживает белье. Он читал про него. Он смотрел видео. Ведь турианцы белья не носят. Но он понимает почему. Тело людей мягче и податливее, кожа нежнее и тоньше, поэтому нуждается в дополнительной защите и поддержке. Трехпалая рука турианца касается шеи Шепард. Он помнит из брошюры, что дал Мордин, что у людей, особенно женщин, шея — одна из эрогенных зон. Шепард такая теплая и такая нежная. Он чувствует пульс в венах невзирая на то, что его руки огрубели от работы и постоянного использования оружия. У турианок нет груди и эта часть тела привлекает его внимание. Что он читал? Молочные железы призваны выкормить потомство в первую очередь, но грудь тоже всегда являлась у женщин эрогенной зоной. Для Гарруса было необычно прочитать то, что у людей по сути вся кожа является эрогенной зоной. Шепард вздрагивает. Вакариан останавливается пытаясь понять всё ли он делает правильно. Женщина смотрит на него, она молчит с таким умиротворенным выражением лица, но её глаза… Взгляд заставляет его кровь бушевать по венам потому что в них плохо скрываемый… сексуальный голод. Она готова его съесть сейчас — он уверен! Прикосновения Гарруса вызывают у Шепард волну мурашек. «А бывают ли мурашки у турианцев?» — мимолетно пробегает мысль и тут же улетает куда-то вдаль. Времени немного поэтому Шепард хочет поторопить события чтобы они с Гаррусом еще успели поспать перед миссией. Поэтому она с грацией кошки залезает на кровать и разворачивается к нему. — Я не кусаюсь, — тихо говорит она. — Обещаю, — и смеется. Не насмехается, а скорее завлекает своим смехом лишь сильнее. Обещает не делать то, что вероятно они захотят сделать. До чего странное обещание. Такой эту женщину Гаррус не видел. Он стягивает одежду с себя полностью и поддавшись манящим жестам Шепард тоже влезает на кровать. Его движения плавные и не менее грациозные. Он изо всех сил старается удержать волнение. — Ты же читал брошюру Мордина? — шепчет Шепард ему на ухо, а он лишь кивает. — Тогда мне интересно что ты из неё смог усвоить, — увидев растерянный взгляд Гарруса Шепард улыбается и продолжает: — Я тебе помогу. Она своей левой рукой берет ладонь Гарруса и его правую руку кладет себе на талию и ведет к центру живота, а потом к промежности. Она заметила ранее, что Гаррус подстриг свои когти насколько это возможно и отполировал края. Всё внутри у турианца сжалось от ужаса. Нет! Он хочет близости, но он боится сделать что-то не так. Боится сделать Шепард больно. Гаррус выполнил рекомендации насчет когтей понимая, что те слишком острые и могут причинить боль нежному телу этой прекрасной женщины. Физиология достаточно похожа на турианскую, но и со своими интересными отличиями. Шепард видя что переживает Гаррус лишь еще настойчивее ведет его руку. Он не опирается и она снова вздрагивает когда чувствует касание к половым губам. — Читал про такую практику? — Да, — коротко отвечает он. Скорее из-за неловкости. — Я вся — твоя, Гаррус, — шепчет Шепард подначивая его искорками во взгляде. Палец турианца проникает внутрь. И там горячо, влажно и… очень мягко. Гаррус читал, что любовных практик у людей очень много и это было явно следствием большей чувствительности. Боже, да у них есть целый трактат, посвященный сексуальной жизни! У турианцев тоже есть похожий, но он в разы менее объемный, чем у людей. Шепард изогнулась и охнула. Сначала он подумал, что вдруг сделал ей больно, но сразу понял, что совсем наоборот — от удовольствия. Он водит пальцами по стенкам влагалища и наблюдает за реакцией Шепард. Что он читал? Тела уникальны, поэтому более точное расположение «точек удовольствия» можно выяснить опытным путем. Так он достаточно быстро выяснил где более чувствительные места. Потом он начинает играться с темпом и интенсивностью воздействия. Шепард тяжело дышит, содрогается, извивается, стонет в его руках. В его! Она действительно сейчас полностью отдала ему себя. Шепард в какой-то момент схватила его за правую руку, которой он опирался на кровать для удобства. Она крепко, но не болезненно сжимает её и протяжно стонет еще сильнее содрогаясь и ерзая тазом по простыне. Еле слышно она шепчет пересохшими губами его имя. Её «Гаррус» звучит умоляюще. Как раз тогда Гаррус ощущает как стенки влагалища уже не просто вибрируют как раньше, а резко сжимаются в спазме. Потом ещё пару раз. Затем мышцы тела Шепард расслабились, но она продолжила тяжело дышать. Гаррус не знает что ему лучше сделать дальше и пока решает замереть в ожидании давая капитану прийти в себя. — Ты… быс… тро у… чишься, — выговаривает еле-еле Шепард. И это была чистейшая правда. Из её головы выветрились любые мысли и переживания. Мозг был пуст, а тело покалывало от удовольствия. Она даже не сразу вспомнила как говорить и что именно хочет сказать. Гаррус лишь улыбнулся. Ему понравилось ощущение того, что он сделал настолько приятно Шепард. От этого внутри лишь сильнее разгоралось возбуждение. От этого голова пошла кругом. Но как ему выпустить этот пар? — Подожди минуту, — Шепард прикрывает глаза. — Я сейчас отдышусь и тебе тоже кое-что покажу, — Шепард улыбается, но придает своему лицу заигрывающе-угрожающий вид. От уверенности Шепард Гаррус лишь еще больше возбуждается. А её шутливая угроза подогревает его интерес. Что она сделает? Шепард села и положила две подушки одну на другую. — Располагайся, — указывает она на мягкую конструкцию. Капитан нависает над турианцем и приближает свое лицо к нему. Она касается его губ своими. Да, поцелуй у них не будет обычным из-за разного строения рта, лица и челюстей, но само по себе касание уже пробивало до дрожи. Им будет над чем поработать. Шепард медленно отползает назад и устраивается между ног турианца. Изгибы её тела очаровывали Гарруса. Она проводит пальцами по паховым пластинам. Да, Шепард знает, что половые органы турианцев спрятаны под пластинами, чтобы защитить репродуктивную систему от радиации. Но в нужные моменты пластины расходятся и обнажают гениталии. Сейчас Шепард обнаруживает, что эрекция Гарруса достигла такого апогея, что ей даже не пришлось как-то дополнительно трудиться. То ли это длительное воздержание, то ли это такая реакция на неё саму — она решила не спрашивать, чтобы не сбивать уже образованный нужный настрой. Шепард смогла убедиться, что у турианцев так же есть член, как и у людей. Она осторожно, но с глубоким интересом изучает пальцами структуру сего органа. Ей хотелось это сделать медленно, но время тоже не было резиновым — надо было успеть не только насладиться любовными утехами, но и выспаться перед миссией. Гаррус пока молча наблюдал, а его физиология отлично показывала где именно собирался пар у турианца. Шепард улыбается и быстро наклоняется. Гаррус от удивления аж открыл рот. Он читал про такую технику, и в своих мечтах хотел ощутить её поскольку из-за острых зубов турианцев последние в основном не знали что такое возможно. Турианец всё голову ломал как тактично у людей просят выполнить определенный вид ласки. Но Гаррус не ожидал, что Шепард именно так захочет сделать ему приятно. Мягкие губы плотно сжимали ствол члена. Возвратно-поступательные движения головы Шепард достаточно быстро начинают сводить Гарруса с ума. Но не только это было замечательным. Язык Шепард… Она умудрялась им вырисовывать такие запутанные линии по головке члена. Турианки делали это несколько иначе. В какой-то момент Гаррус тихо заурчал на выдохах. Шепард лишь про себя улыбнулась усиливая свой натиск. Учащающейся дыхание Гарруса, металлическое дрожание голоса при этом — такие приятные звуки для слуха Шепард. Она обожала его голос — могла вечно слушать. И, наверно, — влюбилась в него с первой же секунды. Она решает на полную дать Вакариану ощутить преимущества её рта. Она втягивает воздух так будто член это соломинка, через которую она пытается пить коктейль. И продолжает комбинировать и чередовать с предыдущими ласками. И вот Гаррус от такого рычит. Не от агрессии. Его накрывает волна сильнейшего напряжения. Тело бесконтрольно дёргается. А потом наступает облегчения. Тогда Шепард ощущает как рот наполняется результатом её действий. Женщина ожидала, что вкус семени будет металлическим из-за избытка солей металлов в организме, но нет — он скорее был терпковатым и еле мускусным. Достаточно приятным. Что там говорил Мордин? Ах, да, не глотать. Не будь таких ограничений в плане биохимии, то она с легкостью проглотила бы жидкость, но рисковать нельзя. Шепард аккуратно открывает рот давая жидкости вытечь изо рта. Плеваться биологическими жидкостями Шепард не собиралась. В её понимании это неуважительно по отношению к партнеру. Потом она тянется под кровать в отделение для постельного белья и прочих принадлежностей. Она вытаскивает оттуда первое, что попалось под руку. Удачно подвернувшемся полотенцем капитан вытерла лицо, а потом аккуратно и нежно протерла гениталии Гарруса. — Как тебе? — спрашивает капитан. — Удивительно… — переводит дух турианец. — Никогда… такого не чувствовал, — признается он. — Что-то ты слишком быстро пришел в себя, — заигрывая Шепард легонько толкает Гарруса в плечо. — Может ты просто плохо старалась? — спрашивает он. Нет, он доволен и сейчас его мурлыкающий голос лишь говорит, что он заигрывает с Шепард. Шепард наиграно обижается и встает с намерением уйти. — Постой-ка, — Гаррус хватает её за руку и тянет на себя, а она падает ему в объятья, — Мы еще не закончили. — Предлагаешь еще раунд? — спрашивает Шепард поглаживая турианца за грудной пластиной в области подмышек — там достаточно чувствительная зона. — Можно и несколько, — довольно улыбается он не столько лицом, сколько взглядом. — Одним тут точно не обойдется, — оценивающим тоном говорит Шепард. Следующие несколько «раундов» Шепард и Гаррус провели соприкасаясь первичными половыми органами и экспериментируя с позами. Стоны и рычание, короткие разговоры между раундами наполняли комнату. Оба оказались ненасытными. Оба так сильно контролировали свои эмоции и чувства на виду у других, то есть почти всё своё время, что «выпускание пара» было похоже на то, будто с поводка спустили двух необузданных зверей, которых долго держали в неволе. Гаррусу понравилось когда Шепард сидела на нем и двигалась как наездница. При этом она прижала его руку к низу её живота. И он буквально своей рукой сквозь слой мышц и кожу ощущал как внутри влагалища женщины двигается его член. А нравилось ему это как раз из-за реакции Шепард на это — ей эта поза подошла физиологически. Она могла сама контролировать степень вхождения и ритм. Для первого раза такая осторожность требовалась обоим — пределы прочности тел еще следовало изучить. Саму Шепард сводили с ума любые касания Гарруса. Обоим нравилось еще и слышать как они делают приятно друг другу — женские стоны и двухтональное рычание было этому доказательством. Они уже сбились со счета «раундов» и когда ощутили приятную усталость в теле, тогда остановились. Шепард ложится рядом с Гаррусом пытаясь умоститься для более удобных объятий. Она прислоняет голову к его плечу, а он — целует её в лоб. — Шепард? — тихо обращается турианец. — Что? — Давай позовем Мордина? — Зачем? — голос звучит будто немного уставшим. — Чтобы убедиться, что с тобой всё хорошо. Что нет травм и что не будет никакой аллергии. — Ну так нет же жалоб, — отмахивается Шепард. — Я серьезно, — голос Гарруса будто стал более металлическим. — Я хочу быть уверен, что с тобой всё будет хорошо. И что на миссию ты пойдешь в полном здравии. — Ладно, — как-то быстро сдалась Шепард и берет коммуникатор в руку, — Мордин? — Шепард, чем могу быть полезен? — прозвучал голос саларианца. — Зайдите в мою каюту, пожалуйста. Захватите диагностическое оборудование. — Да, капитан, — коротко отвечает тот и отключается. Мордин пришел достаточно быстро. Он сразу же замечает лежащего в постели Гарруса, укрытого простыней и Шепард, которая завернувшись в одеяло стоит у рабочего стола. — Ого! — восклицает саларианец и прикрывает лицо рукой в некотором смущении, но быстро преодолевает его. — Что-то случилось во время… — Всё хорошо, Мордин, — перебивает его Шепард. — Мы просто хотим убедиться, что всё хорошо с нашим здоровьем и ничего нам не угрожает. — Хорошо. Приступим, — доктор начал сканирование Шепард. — Вы же не… глотали… — Нет, — отрезает капитан, продолжая стоять у стола, но теперь опираясь на него своей пятой точкой. — Тогда проблем не должно быть, — голос Мордина не имел какого-то эмоционального окраса. Он погрузился в работу совсем ненадолго потому что сканирование прошло быстро и не показало каких-то отклонений. — Есть какие-то жалобы? — спрашивает доктор у Шепард. — Никаких, — отвечает она коротко. — Обезболивающее нужно? — Нет. Натёртостей не ощущаю, — чуть передразнивая говорит Шепард с улыбкой на лице, но Мордин пропускает это мимо ушей. — А у вас, Гаррус? — обращается доктор к турианцу. — Жалоб нет. — Запущу сканирование на всякий случай. — Приступайте, — Гаррус поднимается с постели, придерживая простыню и подходит к Мордину. Саларианцу пришлось сделать несколько шагов к кровати и направить инструметрон в сторону турианца. — Всё в порядке, — говорит доктор через несколько мгновений, — Вам еще нужна какая-то помощь? — Нет, можете идти, — командует Шепард, а когда саларианец оказывается у самой двери, то она окликает его: — Мордин, никто не должен знать что вы здесь видели. — Шепард, доверие между доктором и его пациентом… пациентами священно. — Спасибо, доктор. Когда саларианец покинул каюту капитана, то Шепард с прищуром спрашивает Гарруса: — Ты рад? — Очень, — говорит Гаррус направившись к Шепард. — Ты смотри, а то будешь штрафным раундом расплачиваться, — капитан отпускает одеяло, которое всё время придерживала одной рукой на груди. Полностью оголив себя она подходит к турианцу, покачивая бедрами и увлекая за собой одеяло, которое держала теперь в руке. Она демонстративно попыталась пройти мимо. Но он поднимает её на руки, относит и укладывает в кровать, а потом ложится рядом. — Тебе пора отдохнуть, милая, — мурлычет он ей рядом с ухом обнимая при этом. — Тебе тоже, Вакариан, — она прижимается к Гаррусу и прикрывает глаза. Любит же порой использовать его фамилию при выражении игривого притворного недовольства. Это был не просто секс. Они общались без слов, на другом уровне. Их души давно переплелись вместе. Всё началось с дружбы на поле боя с врагом на выживание, а потом внезапно переросло в нечто большее. Шепард осознала, что до своей смерти не жила так, как ей хотелось. Она всегда была инструментом командования и смирилась с этим. А смерть стала тем переломным моментом, когда понимаешь, что ты, собственно, тоже нуждаешься в чем-то личном. Но если задуматься, то всё произошло логично. Похожее мировоззрение, похожие интересы, похожая работа сплотили двух существ в желании выполнить то, что он них требовалось. А любовь, не всегда, но может начать свой путь из дружбы. Говорят, что именно такая любовь способна пережить многое. — Нам нужно еще попрактиковаться в поцелуях… — шепчет Шепард засыпая. «Обязательно», — думает Гаррус, — «Только отделаем коллекционеров и вернемся».