Кофе по-американски

В пасмурные дни мне обычно всегда хотелось завернуться в хлопчатобумажный плед, сшитый моей бабушкой для меня ещё около тридцати одного с половиной года назад. Я чувствовала себя в нем защищенной, так, будто хмурые тучи за окном меня не касались своими холодными обжигающими каплями.   Этот день не был исключением. Я сидела на подоконнике, завернувшись в плед, сшитый моей бабушкой для меня еще около тридцати одного с половиной года назад, и пила свой латте, который приготовила пять минут назад на кухне своей квартирки. Да, к сожалению, зарплаты секретарши хватало только для того, чтобы снять квартиру-студию в забытом Богом районе Сеула, многоэтажного мегаполиса со многим множеством различных зданий.   Я не могла похвастаться знаниями в высшей математике, чтобы рассчитывать, сколько денег разместить в банке, умениями рисовать, чтобы писать картины и продавать их через инстаграм, да и просто была самой обычно-заурядной девушкой, которая смешивалась с серой массой обычных людей-работяг. Однако у меня было одно важное отличие от тех, кто не мог реализовать себя в жизни, пусть и имея два высших, — я читала людей, как открытые книги. Именно. В психоанализе на первом курсе в ГИПСе (государственный институт политехнологичный сеульский ) мне не было равных настолько, что преподаватели постоянно спрашивали, где я прочитала такое. Но чтобы разбираться в людях, не нужно читать книги — нужно наблюдать, и наблюдать внимательно, что важно. Находясь в центре толпы, сможете ли вы заметить косые взгляды, что бросают извне? Ловя только восторженные взгляды, заметите ли вы скрещенные пальца за спиной? Явно нет и нет. А я могу. Я — молчаливый наблюдатель. Иногда я сдерживаю смех, поражаясь наивности людей. Они принимают молчаливость за слабость. Но молчание — золото. Молчаливый человек думает, а не говорит первое, что приходит в голову. Вот и всё различие. Только оно глубинное, и в корне отличает меня от всех остальных.   Именно поэтому я понимала, что даже на заурядной работе, в свои двадцать пять, мне удастся завести полезных знакомых и обрести связи. Недавно начальник попросил меня поприсутствовать на важном заседании, якобы для того, чтобы в процессе напечатать необходимые бумаги и принести кофе то ему, то другим должностным лицам. На самом же деле, намек был понятен — меня посвящают в дела компании, а так же помогают обрести расположение некоторых персон, которым я подавала ручки, чашки с кофе и документы. Оставалось лишь дожидаться официальных заявлений и повышения.   Я взглянула на часы и поняла, что опаздываю на работу. Катастрофически. Я быстро привела волосы в порядок, выпрямив их утюжком, надела первые попавшиеся под руку вещи: черная юбка-карандаш, специально для офиса, белая изящная, ситцевая рубашка и лаковые невысокие шпильки, так же черного цвета. Руки сами нашли мою сумочку через плечо и сложили туда все необходимое: телефон, гигиеническую помаду, блеск для губ, матовую помаду, ключи от дома, пудреницу, крем для кожи и расческу. Тушь, к счастью, больше брать не приходилось, ведь недавно я сделала наращивание, и теперь они выглядели и длинными, и естественными, что в офисе все всегда отмечают.   По дороге я размышляла, как же ответить моему начальнику в ответ на его претензии об опоздании. Он часто меня исправлял и указывал на какие-то мелочные недостатки в работе, но невооруженным взглядом было заметно, что он ценит меня как усидчивого работника. Я никогда бы не подпустила его к себе ближе, хотя такие попытки от него были. Всё-таки, нельзя смешивать рабочие и личные отношения. Остановившись на варианте, ответить что-то в роде «мы не роботы, чтобы выполнять все по графику», я зашла в кофейню.   В этом уютном маленьком заведении кофе был дорогой, но зато вкуснее, чем растворенный из пакетиков, который лежал у меня дома. Я взяла два сразу: один раф с корицей на кокосовом миндале с корицей и один кофе американцев без сахара. Воспользовавшись картой постоянного клиента я оплатила покупку и неохотно вышла на холодную улицу.   Полы плаща и конец шарфа, повязанного вокруг шеи, развивал бушующий ветер и гнул деревья к земле, к асфальту, к воде. Машины проносились мимо со свистом, чуть ли не сбивая меня с ног. К счастью, офис находился недалеко от этого кафе, но я все равно продрогла от порывистого утреннего осеннего холодного северного ветра.   Как только я прошла на свое рабочее место, из своего кабинета вышел мой начальник. —Ксения, зайдите ко мне, — кратко сказал он, бросив на меня многозначительный взгляд, и снова закрыл дверь.  Я тут же сняла пальто, повесила его на напольную вешалку, с меня ростом, где кроме того висели зонты и шляпы, достала из сумочки пудреницу и расческу, приводя себя в порядок. После я взяла в руки стаканчик с американским кофе, сделала глубокий вдох и выдох и зашла к нему. —Доброе утро, господин Сан Хо, — начала я, мило улыбнувшись, — Что-то случилось? — я прошла и поставила стаканчик к нему на стол, — Может, с отчетом…  Он заставил меня замолчать жестом, слегка подняв ладонь над белоснежной стеклянной поверхностью рабочего стола.  —Дело в том, Ксения, что я в целом недоволен вашей работой, — Сан Хо просматривал какие-то бумаги, не решаясь поднять на меня взгляд, — Вы сегодня опоздали на час, вчера на полчаса. Мне Вас в следующий раз вообще на рабочем месте не ждать?  Как и обычно, он пытался указать на какие-то небольшие ошибки, чтобы докопаться и показать, что он главный. Я лишь вздернула подбородок и посмотрела прямо на него. —Знаете, что, господин председатель? Я вообще-то не робот, — начала я. Сан Хо отвлекся от документов и взглянул на меня, показывая свою напускную безразличность, — чтобы график был создан для… чтобы я выполняла…в общем, просто так получилось, что поезд в метро опаздывал, поэтому… —Ясно, — отрезал он.   Больше он ничего не говорил, лишь испепелял меня взглядом. Я гордо выдержала его, при этом успев рассмотреть интерьер кабинета: белые стены, рабочий стол, принтер, папки с документами, полки, где они стояли, напольный цветок у окна. Спустя пару минут я решила, что пора действовать. —У меня вопрос появился. После того совещания, где я присутствовала…Вы, должно быть, забыли дать мне повышение…  Сначала Сан Хо молчал, изогнув бровь, а после откинулся на спинку кресла и сложил руки в замок. —Ах, да, точно. Вас сделать секретарем бизнес-класса или топ-менеджером по документации? — спросил он.  Я, не ожидая такого быстрого развития событий, сначала встала в ступор, но после быстро ожила.  —А как вы считаете, что лучше? — сказала я, хитро улыбнувшись, показав свой лисью ухмылку.  Сан Хо пожал плечами. —Второе, — заключил он.   Несмотря на то, что внутри я ликовала своей победе, внешне этого не показывала, оставаясь хладнокровной, словно дикая охотница, которая добыла свою добычу, коготь о коготь не ударив.  —Тогда попрошу у Вас, господин председатель, назначить меня топ-менеджером по документации, — произнесла я почти равнодушно.  Сан Хо не мог скрыть своей тайной радости за меня, ведь всё-таки я была ему симпатична, пусть он этот скрывал, поэтому он подпер подбородок ладонью и сжал губы в тонкую линию, сдерживая улыбку.  —Хорошо, — снова пожал он плечами, будто это ничего для него не значило, и напускал равнодушия в несколько дрожащий голос.  —Благодарю, — сказала я и повернулась на каблуках.   Я уже хотела было выйти из кабинета, как решила немного задержаться, и перенесла вес на одну из ног. Сан Хо, вне всяких сомнений, опустил свой взгляд на мою юбку, подчеркивающую ягодицы и талию. Я провела от поясницы вниз по ноге рукой и слегка повернулась назад. Сан Хо, похоже, уже успел взять в руки кофе и отпил из него, делая вид, что читает документ. Мне не понравилось, что он опять строит из себя «принципиального». Нужно было опять действовать.  —Господин Сан Хо, а Вы никогда не хотели немного расслабиться на работе? — спросила я, закусив губу, и откинула свои волосы назад. —Если Вам нужен отпуск, чтоб расслабиться — берите, я не против, — сказал он, ускользая от ответа.  —Я про Вас. Прямо сейчас Вы не хотите провести незабываемые часы в моей компании?  Я спиной подошла к столу и присела на его край, руку положив поперек бумаг, на которые он смотрел, будто ища спасение. Наконец, благодаря моим ненавязчивым манипуляциям, я заставила поднять на меня взгляд. Я видела, как он оценивающе оглядел меня с ног до головы. Сан Хо явно понравилась эта картина, хоть он это и скрывал. Он поднялся со своего места, не опуская завороженный взгляд своих затуманенных глаз. Он обошел стол и оказался в паре сантиметрах от меня. Больше я не предпринимала попыток приблизиться — он должен был сам это сделать. Сан Хо стоял сбоку от моих скрещенных ног, одной рукой он упирался в стол, другой поправил волосы, убрав их с плеча. Его пальцы коснулись моей кожи, пусть и через ткань, но обожгли её, мурашки пробежались от макушки до кончиков пят. После он заправил пряди за ухо и наклонился к нему. Я чувствовала его дыхание, слегка неровное, ведь мы были близки, как никогда за месяц моей работы здесь.   Спустя время он решился и, щекоча кожу, опаляя ее жаром, прошептал: