Маленький принц

Маленький принц, не сберегший своей планеты, теперь охраняет город. С переменным успехом, но город пока что цел. Цел средь мелкой дури тех, кто пьян, или обкурен, или обколот, Средь большой политики, постоянно берущей его на прицел. Цел среди беспорядков, людских (нелюдских) разборок И всего, что в нем ежечасно бурлит, накипает, растёт. Маленькому принцу слегка за сорок. Впрочем, им, аристократам, особый счёт. У него в глазах цинизм Америки и тоска Синая. Он утратил наивность и кудри, но не легкий нездешний флёр. И две его сущности – человеческая и иная – Очень редко за душу принца вступают в спор. Он не то, чтоб играет по правилам, но знает, что допустимо. Он привык сочетать рассчитанный и нерассчитанный риск. А вместо лиса он себе приручает мальчика-гримма, Точно совесть, записанную на внешний диск. У гримма помимо значка и совести -- куча иных закидонов. Он в целом довольно милое, но кусачее существо. Он законы своей природы ставит на службу иных законов, Принц его приручил – и поэтому теперь ответственен за него. Как ни странно, но в этой схеме порядка более, чем бедлама. Корабль несется на всех парах, невзирая на айсберги с четырех сторон. Иногда принца все-таки убивают, тогда к нему приезжает мама. Мама у принца ведьма. Была б не ведьмой – давно бы погибли она и он. Юная и прекрасная – ведьма же в самом деле. Белокурые локоны, свежий румянец и древний, как бездна, взгляд. Она, головой качая, стоит у его постели. А потом своей жизнью его вытаскивает назад. Говорит – вот ведь горюшко, кладет на лоб прохладную руку, Сыплет в чай какие-то листья, и по комнате расходится летний дух. И все внешнее отступает, покорное каждому слову ее и звуку, А она садится рядом и тихо читает вслух. И пускай уже не детство, но так похоже. Тихий ласковый голос, запах чая с малиной, шелест страниц. Принц бежать и решать сейчас пока ничего не может, Он дышать -- и то практически еле может.  Он лежит и смотрит на маму из-под ресниц.